Отпечаток вечернего неба

Идея затащить Тэхена в рабочую поездку чужого проекта принадлежала его лучшему другу – Ким Намджуну. Пять или шесть раз парень давал четкий отказ на настойчивые уговоры «развеяться, ради поиска вдохновения», но в итоге напор неутолимого энтузиазма Джуна снес хлипкую внутреннюю плотину «нежелания» хандрящего писателя. Процессия, состоящая из 6 машин и одного автобуса, покинула Сеул практически ночью. Во-первых, для того, чтобы долго не стоять в пробках, во-вторых, добраться на место, минуя убивающую жару, в-третьих, отснять первые кадры уже сегодня, не теряя драгоценного оплачиваемого времени попусту. Щедрая компания арендовала целый комплекс гостевых домиков недалеко от места проведения съемок, поэтому со стороны это и правда могло напомнить неплохой отпуск в компании малознакомых людей. Ради Тэхена Намджун выпросил дополнительное разрешение на использование личного транспорта. Их поездка, длившаяся примерно два с половиной часа, в итоге вышла достаточно комфортной, учитывая то, что большую ее часть Тэ спал. И все же, влезать в путешествие на природу летом было самым отвратительным решением. Тэ знал об этом с самого начала, стоило только Джуну заикнутся о национальном парке Сораксан и фильме, ради которого им, возможно, придется провести там несколько долгих рабочих дней. Жара. Влажность. Маска, закрывающая большую часть лица, отвратительно липла к коже. Казалось, что ее, как и одежду, можно было буквально выжимать из-за количества влаги, пота и несуществующих слез, которые мысленно выплакал Тэхен. Из-за этого куска ткани, постоянных подъёмов и спусков, отсутствия асфальта под ногами и даже мизерной физической подготовки домашнего затворника он постоянно задыхался, несколько раз останавливался, чтобы прийти в себя и влить в пересохшее горло бутылку воды. Лучший друг, которого в тот момент хотелось превратить в мертвого лучшего друга, постоянно крутился вокруг, вызывая еще больше ненависти. Пока Тэ умирал, пытаясь дотащить до места их проживания только свое никчемное тело, Намджун умудрялся нести четыре сумки с вещами (одна из них как раз принадлежала Тэхену), большой походный рюкзак и иногда самого писателя, в особо экстремальных промежутках пешего маршрута. Машины были оставлены на парковке у входа на территорию парка. Насладиться красотой природы, местной флорой и фауной, горными пиками и другими достопримечательностями в первый день поездки – оказалось провальной миссией. Тэ покинул свою роскошную комнату на втором этаже гостевого дома только после того, как хорошо вымылся, посмотрел несколько серий сериала в попытках не умереть от боли в мышцах и поспал примерно часов 10. То есть, это случилось только на следующее утро, ближе к обеду, когда второй этап сьемок был в полном разгаре. После сна Тэ встретил пустой дом, хотя, судя по рассказам Джуна, вместе с ними проживали еще три человека. Впрочем, писатель предполагал, что все они находятся на съёмочной площадке и был абсолютно прав. К по большей части одинокому существованию в этом красивом, наполненным природной энергией месте Ким и готовился – иначе бы точно остался в Сеуле. Несмотря на то, что мышцы все еще нещадно ныли после вчерашнего подвига, Тэхен все же решил прогуляться вокруг гостевого комплекса. Хорошо протоптанные дорожки вывели его к реке. Узкая горная речка, быстрый поток воды, шелест волн и всплески капель, взрывами подлетающих к небу и оседающих на яркой зелёной траве. Чуть выше по течению Тэ приметил деревянную площадку с плетеными креслами и столиком – сооружение, явно предназначенное для отдыха с прекрасным видом. Но больше всего завораживало звуковое сопровождение со всех сторон: от воды, ветра, деревьев, птиц, даже земли, ведь камни, листья и песок издавали свое пение после каждого шага. Именно здесь Ким расположился, не заметив, как прошел целый час, хотя он собирался провести на улице минут 10. Вернуться к домику пришлось всего по одной причине – солнце сместилось, полностью захватив своими жгучими лучами деревянную площадку. В планах Тэ не было получить солнечный удар или обгореть, и он быстро ретировался, прячась в тени деревьев. А еще захотелось есть. - И как, есть хотя бы какой-то эффект от смены обстановки? – Джун иногда казался ему «колдуном ебучим». Иначе Тэ просто не мог объяснить, как он всегда появляется тогда, когда нужен, при этом еще имея в руках то, о чем парень думал секунду назад. Он буквально встречал его на небольшой террасе их дома с полностью накрытым столом. И судя по дымящемуся кофе, вернулся Намджун минут на пять раньше самого писателя. - Боюсь, я еще не успел прочувствовать эффект. Вас отпустили на обед? – Оказалось, вопросов к другу у Тэ было много, но он решил задать их все уже в процессе поглощения вкусно пахнущей еды, поэтому просто приземлился в еще одно плетеное кресло и принялся оценивать что-то с большим количеством ярких по вкусу трав. - Завтрако-обедо-ужин. Если проще, это наш на сегодня первый и последний перерыв, дальше по планам до самой ночи даже не присесть. Один горе персонаж не может справится со сценой, 4 раза пытались переснять и в итоге объявили, что актеру нужно настроится, после чего отпустили большую часть команды. Проблема только в том, что это третья из 10 сцен, запланированных на сегодня. Если так и продолжится – мы в график не уложимся. - Уложитесь. Права выбора у вас нет. – Намджун лишь усмехнулся на подобное замечание, не в силах отрицать его правдивость. Договорится о съемках в национальном парке было достаточно трудно, так что компания с них три шкуры снимет, если они что-то не успеют. Или же будет страдать сценарист и режиссёр проекта, так как им придется убирать запланированные сцены. Менять их на другие или урезать экранное время – все равно работы прибавится. – Может объяснишь, что я вообще сейчас ем? - Вкусно? - Да. Достаточно приемлемо. – И вновь Тэ вызвал у Намджуна приступ радости и смеха, просто потому что успел поглотить целую тарелку неизвестного блюда и приступил к десерту. И все это под скривленное лицо истинного гурмана и слова «достаточно приемлемо». - Не смогу процитировать длинные названия, но это блюда с использованием каких-то местных трав. Что-то типа омлета с индейкой и картофельных шариков в пикантном соусе. А на десерт: чуррос с ореховым соусом. Если что, еду каждый день привозят в главное здание, самое большое в комплексе, с флагом на крыше. Компания заранее оплатила все обеды из местного ресторана. Так что, если я совсем пропаду, ты знаешь, где добыть пропитание, чтобы не умереть с голоду. - Ладно, это тоже «приемлемо». – Тэхен так покрутил вилкой, что не было понятно, о чем именно он говорит: об уничтоженном в считанные мгновения десерте, на половину выпитом кофе, их дневном пире, террасе, доме или окружающей природе. Намджун решил, что он говорит обо всем одновременно. По крайней мере это было в стиле его друга, любителя слова «приемлемо». Ким Намджун прекрасно знал, что их могут вызвать обратно на место съёмок в любую секунду. Даже если изначально дали перерыв на целый час, он мог закончится и через десять минут. Тем не менее, в отличии от Тэ, ел он медленно, тем самым давая им больше времени на разговор. Они успели обсудить еще несколько волнующих тем: Тэхен узнал, что до водопада Товансон, у которого и проходит основное количество сцен, идти вверх по течению реки всего минут 15; оба высказали мнение о том, насколько отвратительный был вчерашний день и как тяжело находится здесь летом из-за огромной влажности; Джун немного поворчал на парня, напомнив, что он сотню раз говорил ему записаться в зал или чаще выходить из дома, чтобы поддерживать минимальную физическую активность. Из-за работы в последнее время они виделись так редко, что сейчас могли проговорить до самого вечера. Но резко открывшаяся стеклянная дверь вернула мужчин в жестокую реальность. - Джун, ты не видел мою рацию!? Она была на поясе с инструментами, как только пришел, я его снял, чтобы не мешался, а куда именно положил не помню – все мысли были заняты едой и холодным душем. Боже, обыскал свою комнату… О, ты не один. Так это правда, что на втором этаже вместе с тобой живет кто-то не из съёмочной группы. Эммм, я… - Со Уджин, - Джун лаконично вставил свое слово в момент, когда внезапно появившийся здесь парень замешкался и уставился на Тэхена, - Ким Тэхен. Уджин один из наших операторов, чаще всего работает с режиссёром Каном, - немного наклонив голову, тем самым приблизившись к лицу Тэ, он закончил мысль шёпотом, - поэтому вы практически не пересекались раньше. - О боже, неужели это сценарист Ким Тэхен!? Я ваш огромный поклонник! Вы, наверное, не помните, да что уж, я и сам сначала вас не признал¸ но на самом деле я уже встречался с вами лично, хотя тогда мы даже парой слов не обменялись. Но я видел вас, пусть и издалека, потому что помогал несколько раз в процессе съемки вашей второй дорамы «Крутая лестница вниз». До сих пор горжусь, что приложил руку к созданию такого шедевра, но на самом деле мой топ один все же занимает «Плачущий Дом»! Только гений мог создать эту работу, у меня каждый раз мурашки, когда вспоминаю о ней! Я пересматривал «Плачущий Дом» уже больше десяти раз! Загадки, мистика, расследование, трагедии, внутренняя борьба всех персонажей – поражаюсь, как можно было создать настолько мрачную картину, цепляющую с первой серии! Вы постоянно говорили со зрителем одними намеками, оставляли с каждой серией все больше вопросов, но сильнее всего меня поразил момент, когда главный герой Сынхо впервые замечает, что Дом затягивает его в петлю – на протяжении всех серий до этого вы делали намеки на это, но настолько профессионально прятали их за другими событиями, что у зрителей не было шанса догадаться раньше самого Сынхо о том, что с ним происходит. А его история – официально, моя самая любимая, я несколько раз плакал после того, как узнал, что случилось с его сестрой и невесткой, и зачем же он в итоге переехал в этот ужасный Дом. Бесконечно благодарен, что вы подарили ему хороший конец, пусть и не смог спасти других жильцов, зато сам выбрался из этого Ада, еще и вытащил сестру. Вы действительно великий, я безумно рад работать в той же компании! Жду следующего шедевра от вас и буду молиться, чтобы поучаствовать в его создании! Можно пожать вашу руку!? Язык нового знакомого Тэхена действительно пугал. По крайне мере можно было удивиться, что он смог выпалить весь этот монолог и даже не сбился с основной мысли, пусть и прыгал с одной темы на другу, все они касались в основном его восхищения любимым сценаристом. Оба слушателя Уджина реагировали на поток его слов достаточно спокойно: Джун работал с ним не в первый раз, Тэ привык к поклонникам, который иногда вели себя странно при встрече со своими кумирами. Поэтому два Кима просто улыбались и иногда кивали, показывая хоть какую-то заинтересованность этим эмоциональным взрывом. Только в самом конце, когда протянутая ладонь Со Уджина оказалась прямо перед лицом Тэхена, он изменился в лице. Нервный взгляд был брошен в сторону Намджуна, но он не собирался помогать. Писатель прекрасно знал почему, но все равно чувствовал обиду, которая в итоге исчезала так же быстро, как и появлялась. Еще несколько напряженных мгновений ему понадобилось, чтобы все же пожать влажную ладонь своего поклонника. Тэ посчитал в голове до трех и буквально отдернул руку, пряча ее под стол. - Спасибо за такой развернутый отзыв о моей работе. Я очень рад, что своими историями смог оставить в тебе столько разных эмоций. Конечно, большую часть работы сделали другие люди, такие же, как ты. Те, кто неумолимо трудятся над процессом съемки. Поэтому успех обеих дорам наша общая заслуга. – Тэхен быстро переключился в профессиональный режим и одарил оператора такой же профессиональной улыбкой. Хотя больше всего его сейчас волновало то, что он не успел надеть маску. Мысль об этом больно билась внутри черепной коробки. - Это вам спасибо! Теперь не буду мыть руку никогда! – Уджин рассмеялся, Джун решил поддержать его в этом, видя состояние своего друга, явно неготового к веселью. Он прекрасно знал, о чем именно сейчас думает Тэхен. - Что ж, давай я помогу тебе найти ремень с рацией. Господин сценарист у нас здесь скорее на неофициальном отдыхе, поэтому не будем мешать ему набираться вдохновения в процессе любования природой. Уджин не хотел так быстро покидать своего кумира. Он быстро выпаливал какие-то фразы, но Намджуна ему было не сломить. Ким быстро затолкал оператора обратно в дом, переключая его внимание на поиск потерянной вещи. Как только стеклянная дверь закрылась, Тэхен нервно выдохнул и в ту же секунду маска вновь оказалась на его лице. До сих было достаточно душно, но сейчас он чувствовал, что ему стало легче дышать. Краем глаза он зацепился за свое отражение в огромных окнах гостевого дома, из-за чего быстро отвернулся и зажмурил глаза. Одно мгновение – очень мало, но достаточно для того, чтобы увидеть отпечаток серых пальцев. Большую часть ладони закрывала футболка, но безымянный и мизинец как на зло заходили практически на шею, туда, где не было никакой ткани. В висках за пульсировала сильная головная боль. Внезапный отпуск и красоты природы национального парка ни капли не помогали. Ким Тэхену было безумно стыдно признавать, что все усилия его друга оказались абсолютно напрасными, но смотря на величественные деревья, яростный поток воды, вслушиваясь в пение птиц, шелест листьев, завывания ветра, поглощая лучи безжалостного летнего солнца, он не ощущал никакого шевеления в своей голове и той части души, которая отвечала за создание «шедевров». Внутри было глухо. Точно так же, как и в Сеуле. Точно так же, как и последние несколько месяцев. Он мог не спать сутками, по несколько часов зависать в ванной, гулять, пока ноги не отказывались идти, переключать внимание на обычные повседневные занятия, на просмотр сериалов, на чтение книг, на этот парк – ничего не помогало. Идеи появлялись, идеи раскручивались, персонажи строились перед ним, как современные многоэтажки – быстро, не успеешь моргнуть глазом, а они уже стали полноценными личностями, со своими историями, характером. Но каждый раз он лишь записывал все в многочисленные блокноты или создавал новый файл на ноутбуке, после чего отбрасывал все в сторону. Не то! Избито, украдено у других авторов, переполнено клише, банально, сухо! Ему нужно было что-то иное, особенное, то, что не разочарует – в первую очередь самого себя. Он не взял с собой телефон и часы. Оставил все это в комнате, вместе с ежедневниками и блокнотами, хотя уже даже не помнил, когда расставался с ними в последний раз больше, чем на пять минут. Тэхен не мог сказать, как давно двое шумных парней покинули его для поиска рации, но по ощущениям вернулись они очень быстро и явно куда-то спешили. - Да, да, мы уже возвращаемся, прекрати паниковать! Со Уджин умудрился затолкать чертову рацию в стиралку! Через десять минут будем! Десять! Минут! – Терпению Ким Намджуна иногда тоже приходил конец. Тэхен описал бы это по-иному: он может быть бесконечно терпелив к своим близким и терпеть других в крайне ограниченном количестве. - Ох, господин сценарист, разве вы не идете с нами!? Съемки на природе имеют свое особенное очарование, вы обязательно должны понаблюдать за ними, тем более, мы оккупировали водопад и у вас не будет возможности посмотреть на это чудо! – Лицо Уджина появилось так близко и так неожиданно, что Тэ даже вздрогнул. Он ненавидел, когда кто-то нарушал его личное пространство, но из-за очередного бешенного потока слов смог лишь сильнее вжаться в кресло, увеличив расстояние между ними, вероятно, всего на пару сантиметров. - Нет, я не планировал присутствовать на съемках. Мое нахождение здесь скорее уступка со стороны компании… - Вы ничуть нам не помешаете! Наоборот, я уверен, что многие начнут работать еще более усердно, когда узнают, что вы придете посмотреть за процессом! Прошу ва-а-а! Кха-кха! – Край футболки, словно удавка, затянулся на шее оператора, обрывая его на полуслове. Намджуну пришлось оттаскивать Уджина от Тэ буквально за шкирку, как неугомонного непослушного кота. - Мы опаздываем! Что непонятного в этих двух словах!? Продолжишь крутиться вокруг Ким Тэхена завтра! Несмотря на то, что Намджун очевидно спас Тэ, его последние слова, брошенные перед тем, как они исчезли среди деревьев, звучали скорее как приговор. Со Уджин жил вместе с ними, а это значит, что у него и правда была возможность приставать к писателю в любое свободное время. От одной мысли об этом Ким Тэхен вздрогнул и принял решение гулять как можно больше, желательно подальше от гостевого комплекса. А еще всегда запирать дверь в свой номер и почаще пользоваться наушниками. *** Шум воды, падающей с крутых скал, оказался самым приятным звуком из тех, что он слышал за последние несколько месяцев. Наконец-то хоть что-то смогло полностью заглушить мысли в его голове. Вид этих мест казался еще более особенным. По обеим сторонам реки сновали толпы людей, но они впервые совершенно не беспокоили писателя. «Вот не собирался же приходить и мешать, так какого черта я сейчас здесь делаю…?» Тэ предал сам себя. Его идеи по защите от Со Уджина были неплохими и достаточно эффективными, если бы только он не забыл о них в тот же момент, как поднялся в свою комнату и упал на кровать. Беруши, которые он взял с собой, так и остались лежать где-то на дне сумки, погребенные под неразобранными вещами. Утро Ким Тэхена началось намного раньше, чем он планировал. В 8 часов кто-то начал испытывать прочность входной двери его номера, причем так настойчиво, что у него не получилось проигнорировать происходящее даже с подушкой на лице. Со Уджин умудрялся говорить с кем-то и быть достаточно громким даже стоя за стеной. В итоге в составе делегации, оккупировавшей его комнату, оказался еще и Намджун, который поторапливал оператора к выходу, но не настолько интенсивно, чтобы оставить Тэ в покое. Дальнейшего описания причин его появления на съемочной площадке в такую рань особо не требуется. Уговоры Уджина были слишком сильные, помощь Джуна была слишком незначительной, просто потому, что он и сам хотел привести Тэхена к водопаду, а сил на сражения с ними двумя после столь раннего пробуждения у писателя и вовсе практически не нашлось. Его вытащили на улицу практически сразу, ведь до начала рабочего дня оставалось как раз минут 15, потраченных на дорогу. Поэтому, никаких вещей у парня с собой не было, единственное, что радовало – он нормально оделся перед тем, как показаться перед названными гостями. «Возможно, я все же выгляжу странно, исходя из того, как много недоуменных взглядов приковывает моя одежда. Да ладно вам, мне тоже жарко, но снимать куртку сейчас кажется мне еще более несуразной идеей. Я и так стою как можно ближе к воде, чтобы не рухнуть в обморок от перегрева. Вот только не знаю, насколько меня в итоге хватит… Как же душно…» Исходя из того, что никто не представил Ким Тэхена официально перед всей съемочной командой, он оставался максимально отстраненным от них. Его статус и причины присутствия здесь постороннего передавались между людьми исключительно шёпотом, а многим и вовсе не говорили больше, чем: «он получил разрешение компании, но кто он нам знать не положено». Поэтому, к нему никто не подходил, не разговаривал, оставляя один на один с чарующим шумом водопада. «И все же, как бы я не пытался сосредоточится на красотах природы, игнорировать ЭТО я не в силах», - съемки еще не начались, заканчивались последние приготовления к ним, но Тэхен все равно с самого начала стоял выше по течению, на расстоянии нескольких метров от основной локации сегодняшних сцен. Спустя примерно пол часа после того, как он начал пародировать дерево, в его поле зрение попался человек. Это от части удивило его, ведь все это время парень неумолимо следил за быстрым потоком воды, а раз живое существо было им замечено, значит оно находилось в реке. Тэ видел пловца очень четко, но в тот момент он показался ему чем-то нереальным. Мужчина сопротивлялся потоку, который, казалось, мог снести с ног лошадь. Отточенные движения без лишнего напряжения, гладкие мышцы по всему телу, позволяющие незнакомцу двигаться вперед. Плавное перемещение, лишенное страха столкнуться с острыми камнями, скрытыми под бурными потоками. Что-то темное проглядывалось на коже идеального цвета сквозь блики солнца, отражающееся от воды. «Татуировки?» - из-за абсурдности происходящего, Тэхен оказался так заворожен плывущим мимо него парнем, что это была единственная мысль, сформировавшаяся в полноценный, пусть и короткий вопрос. Русал остановился, когда заметил, что за ним наблюдает человек, завороженный красотой открывшейся перед глазами картины. Глубина реки оказалась не столько большой, как казалось Тэхену все то время – теперь ему открылся вид не только на могучую спину и сильные руки, но и на полностью обнаженный торс. Хотя, больше всего внимание привлекло лицо незнакомца. Он наконец-то смог рассмотреть его: черные мокрые волосы; темные густые брови; пухлые губы; черные глаза… Да, глаза, смотрящие прямо на Ким Тэхена, пока он сам, не отрываясь, смотрит на Русала. Еще никогда в жизни Тэ не было так стыдно отводить от кого-то взгляд. Он вел себя так, будто впервые увидеть существо, способное плавать, полуголого красивого накаченного парня или прямоходящую обезьяну, неважно. Ситуация усугубилась, когда сквозь шум воды он услышал смешок, явно вырвавшийся из уст Русала. «Черт, лучше бы ты, как Ариэль, отдал свой голос в обмен на ноги», - и вот в голове вновь запустился процесс генерации большого количества мыслей, многие из которых сейчас касались лишь желания исчезнуть с того места. Русала возникшее между ними напряжение сильно забавляло, иначе ему бы не было никакого смысла выбираться из воды буквально у ног пойманного на подглядывании Ким Тэхена. Он разместился на траве буквально в паре шагов от Тэ-статуи, совершенно игнорируя стекающую по телу воду. Где-то глубоко внутри Тхена зародилось желание, которого он никогда прежде не испытывал. Оно немного пугало его, но не настолько, чтобы не поддаться внезапному порыву. К людям писатель относился с осторожностью, изредка с интересом, навеянным его профессиональными привычками, но этого мужчину он словно с самого начала не воспринимал как обычного представителя его вида. И поэтому ему безумно захотелось заговорить с ним. Зачем? Может быть во всем виновата русалочья магия, которой во всех история и сказках не мог противостоять ни один моряк. - Перенесите с правого берега две лампы! «Окончательно перегрелся, поэтому и думаю о всяком бреде. Как же тошнит. Совершенно пустой желудок не спасает, кажется, только усугубляет. Хорошо голова не кружится… а нет, кружится. Теперь еще и перед глазами все плывет. А Русалу сейчас хорошо, он после водички даже на этом горячем ветре должен чувствовать себя отлично. Интересно…» - Блять, я же только вчера вечером перенес эти чертовы лампы сюда, а теперь тащить их обратно! Зачем им вообще дополнительный свет, когда солнце так жарит!? - Хватит орать, это твоя работа, носить туда-сюда нужные декорации и оборудование для съемки, тебе за это платят. И хватит так размахивать этой длинной хреновиной! «Нет, я все же спрошу. Что случится, если один раз проявить инициативу в разговоре? Как же душно… Может быть я могу хотя бы маску снять? Да, мне всего лишь интересен… спрошу!» - Мне кажется вода в этой реке, не смотря на летнюю жару, достаточно холодная, чтобы купаться. Я не прав? – Тэ повернулся корпусом к мужчине, сидящему рядом. Его слегка зашатало, но он смог сохранить равновесие. Желудок скрутило. Он наконец решил сдаться, и рука медленно потянулась к лицу, чтобы опустить промокшую маску на подбородок. Их глаза вновь встретились. Русал улыбнулся так, словно все то время только и ждал проявления инициативы со стороны принца, ради которого он выбрался на берег. - Прекрати приебываться ко мне, как будто я один здесь недоволен повышением нагрузки! Все недовольны, только они сыкло, никогда рот не раскроют! А я прямо в лицо режиссёру готов все высказать! - Да, да, какой смелый. Придурок, осторожнее!!! - Осторожно! Ким ожидал ответа на свой, как он думал, глупый вопрос, но вместо этого он лишь успел увидеть быструю смену эмоций на лице Русала, услышать из его уст «Осторожно» и отметить про себя, что он не задумываясь двинулся в его сторону. А после все ощущения сосредоточились в одной точке. Что-то явно тяжелое и большое сильно ударило прямо по затылку Ким Тэхена, после чего он начал падать вперед, сбитый с ног ужасной болью. Кто-то оказался рядом и успел поймать его. К сожалению, из-за того, что Русал изначально сидел, скрестив ноги, он не успел принять идеального положения для защиты Тэхена – писатель упал на колени. Скорее всего, из-за травы на них останутся разве что небольшие синяки. Пловец смог уберечь голову и тело Тэ, но не его руки. Перегрев и сильный удар по голове – этого было достаточно, чтобы Тэхен полностью потерялся в пространстве на несколько секунд. В его глазах потемнело, в ушах стоял дикий звон, все нервные окончания тряслись и кричали от пульсирующей боли в районе затылка. Кроме нее он не ощущал ничего, не мог сказать, стоит он, лежит или сидит. Ужасно не хватало воздуха, он будто и вовсе разучился дышать. Казалось, кто-то надел ему на голову пакет. Нужно было срочно убрать его, чтобы выжить. - Нет, твоя рука вся в крови, не трогай! – Русал перехватил правую руку Тэ, когда он практически неосознанно потянулся к маске на лице. Вся ладонь была изрезана острой галькой, кровь стекала по коже ниже, к локтю, раны забились грязью и серым песком. Ему не было больно нигде, кроме как в месте самой сильной травмы. Хотя, в тот момент, когда незнакомей перехватил его руку, Тэ почувствовал тепло, разливающееся по коже. Все тело охватило это невообразимое ощущение, на несколько секунд оно даже заглушило боль. В тот момент он не мог этого осознать, но на самом деле тепло растекалось сразу из двух мест: правого запястья и левой ладони. Во время падения она нашла опору где-то на теле Русала, из-за чего не пострадала. – Какого черта… Не может быть. – Пловец замешкался, его ладони задрожали и на несколько секунд он потерял связь с реальностью. Но ему пришлось быстро взять себя в руки. Тело Тэхена начало обмякать в его руках, а сам он, похоже, был на грани потери сознания. Вокруг суетились люди, кто-то кричал, ему отвечали с другого берега. И все же Русал взял всю ответственность за раненного на себя. Он быстро сорвал с его лица чёртову маску и с помощью подоспевших на помощь людей так же убрал куртку. Дыхание Тэхена стало менее напряженным. Подняв легкое тело писателя на руки, он тут же направился обратно к гостевым домикам, попутно ругаясь с кем-то, отталкивая людей, которые мешались, крутясь под ногами. В какой-то момент сквозь пелену боли Тэ услышал знакомый голос – это был Джун, но крепкие руки, надёжно прижимающие его к прохладному влажному телу, принадлежали кому-то другому.