Отпечаток вечернего неба

Деревянный потолок. Деревянные стены. Часы, несколько картин, плакат, окно, закрытое плотными шторами с узорами, имитирующими листья. Он проснулся не в своей комнате. Это место вообще было ему незнакомо. В горле пересохло. Через несколько секунд разум пронзила боль. Она была не такой сильной, как раньше, но почему-то шла сразу из нескольких мест. Теперь болела не только голова, сильнее всего беспокоила правая ладонь. Шевелиться не хотелось, совершенно, Тэ даже закрыл глаза, мечтая снова уснуть и проснуться только тогда, когда все закончится. Вообще все: жара, боль, поездка, его мучительные поиски вдохновения. Однако, он уже пришел в себя и в ясном разуме начали зарождаться мысли и вопросы, которые парень не смог игнорировать. Первые попытки подвигать ногами закончились стонами боли. Он наивно думал, что раз уж в состоянии покоя они не болят, значит хотя бы нижние конечности у него остались целыми и невредимыми. Огненная волна оповестила его, что мышцы до сих пор были недовольны повышенными нагрузками, а колени и вовсе кто-то пронзал толстыми иглами. - Очнулся наконец? – Незнакомый голос разрушил окружающую тишину. Думать о том, что его оставили в одиночестве после произошедшего, было бы верхом глупости, но Тэ ожидал, что дежурным будет Ким Намджун. Он замер, как добыча, попавшаяся на глаза хищнику. – Намджун ушел час назад. Не по собственной воле, естественно, пришлось буквально насильно выпихивать его из той комнаты. Все же как твой друг и помощник режиссера он должен был вернуться к съемочной группе и оповестить их о твоем состоянии. Думаю, Намджун уже скоро вернется, можешь немного расслабится. От одной мысли, что ему нужно двигать шеей, начинало тошнить. Незнакомый охранник не попадал в его нынешнее поле зрения, он лежал так, что мог увидеть лишь потолок и часть стены. Интерес и желание повысить уровень собственной безопасности все же оказались сильнее страха боли. Тэ напряг мышцы шеи и еще один невидимый гвоздь был забит прямо в затылок. Тем не менее, это было не настолько больно, кажется, он уже начал привыкать, если к боли вообще можно было привыкнуть. Теперь Тэхен мог рассмотреть комнату практически целиком. Она оказалась намного больше, чем он предполагал изначально. Напомнила ему больничную палату, но крайне образно. Шесть кроватей в два ряда по три единицы, он располагался на той, что стояла в самом углу. Несколько деревянных шкафов, тумбочки, дверь. Ничего более интересного, кроме парочки медицинских плакатов по всему периметру. Мысленно Тэ обозначил это помещение «лазаретом» и переключил все свое внимание на охранника. Им оказался Русал. Теперь он был одет, его кожа полностью высохла, так же, как и волосы. Как и в первый раз, Тэхен не сводил с него глаз, что вызвало у парня улыбку. - Отвечая на твой вопрос, вода в реке холодная лишь в момент, когда ты начинаешь в нее погружаться. Разгорячённая летней жарой кожа покрывается мурашками, но стоит окунуться в воду с головой и становится безумно свежо. Так, что ты уже не хочешь выбираться из нее. - А… Вот как. – Тэхен ответил не сразу. Его память не была повреждена, но все рано потребовалось время, чтобы восстановить момент перед тем, как мир поглотила тьма и жгучая боль. – А ты… Кто? – Это был второй вопрос, который Тэ собирался задать, если бы Русал поддержал его инициативу начать диалог. Вот только тогда он сформулировал его совершенно по-иному, а сейчас в голове была такая каша, что из рта писателя вырвалось это отвратительное «кто». – В смысле… я хотел… не так. - Хммм… «Можешь не отвечать! Это наша вторая встреча, – вообще не уверен, что ее стоит считать, как вторую – но я опять хочу провалиться под землю. Убейте меня». - Ну, получается, я твой эс-муж. Уже как несколько часов. Приятно познакомится, мой дорогой эс-партнер, меня зовут Чон Чонгук *** - Как ты себя чувствуешь? – Рассеянный взгляд Тэ заставлял Джуна волноваться все сильнее с каждой секундой. Он пытался взять себя в руки, но взгляд постоянно цеплялся за забинтованную руку друга и повязку на его голове, из-за чего ладони начинали потеть и дрожать от нервов. - После сна и таблетки обезболивающего намного лучше. Как видишь, я практически в порядке. – Тэхен демонстративно покрутил шеей. Его лицо не исказилось от боли, тем не менее он до сих пор выглядел шокированным. – Может расскажешь, из-за чего и из-за кого я оказался прикован к постели во время своего отпуска? - Один из помощников ударил тебя осветительным прибором. Ты же знаешь, что они очень длинные, а этот придурок взвалил его себе на плече и принялся размахивать, совершенно не смотря по сторонам. По словам врача, физический удар наслоился на перегрев всего организма и поэтому ты оказался в таком плачевном состоянии. Прости меня… - А ты в чем виноват? Джун, даже не думай винить себя, брось. Очевидно, что процентов на 20 это несчастный случай, процентов 30 – халатность работника, и еще 50 – мое упрямство. Я отчетливо чувствовал, что с каждой секундой мне становится все хуже из-за жары, но все равно продолжал стоять весь укутанный. Лучше отчитай меня за это и немного поплачь, вместо бесполезного самокопания. И вообще… меня сейчас это меньше всего волнует. – Наконец взгляд Тэ сфокусировался на чем-то конкретном. Он медленно поднес правую руку ближе к лицу. Ран видно не было, они надежно скрывались за белыми бинтами, но писатель разглядывал не место ранения, а запястье. Из-под медицинской перевязки выглядывал отпечаток ладони – привычная в этом мире картина, не считая одного. Цвета. След не был привычно серым. Золотой с небольшим оранжевым отливом, так напоминающий небо во время рассвета или заката. - Боюсь, это стало неожиданностью для всех нас. – Теперь голос Чон Чонгука был ему знаком, но реакция Тэхена оказалась все такой же испуганной. Писатель надеялся, что Русал даст ему чуть больше времени на то, чтобы осознать реальность произошедшего, но он покинул палату только когда вернулся Джун и дал им поговорить наедине всего минут 10. Вернувшись, он принес с собой поднос с супом, таблетками и стаканом воды. Напряженная атмосфера между господином Чоном и господином Кимом, кажется, могла задушить любое живое существо в радиусе нескольких метров. Намджуну тоже было не просто. К сожалению, сейчас он был здесь третьим лишним. У него практически пропало право влезать в отношение этих двоих. И даже наблюдать за тем, как Чонгук делает вид, словно все абсолютно нормально, улыбается, спокойно подходит к кровати Тэ, ставит поднос на его тумбочку, было ужасно. Ведь в тоже время он видел состояние Тэхена: он словно видел перед собой свой самый ужасный кошмар, дернулся и отшатнулся, когда Чон приблизился, следил за каждый его движением, словно тот собирался его ударить и ни разу не улыбнулся за все это время. Лишь нервно царапал видимую часть золотого отпечатка – словно пытался проверить, настоящий ли он. Пока что Намджун не мог уйти, Тэ нуждался в поддержке. - Если тебе уже лучше, может быть поговорим об ЭТОМ. Она настоящая, не нужно так сильно царапать, ты же просто повредишь кожу. - Спасибо за беспокойство. – Благодарность, переполненная сарказмом, вырвалась из рта Тэ как плевок яда. Чонгук перестал улыбаться. Он несколько секунд смотрел сверху вниз на писателя, но так и не смог добиться взгляда в ответ, после чего сел на соседнюю кровать. Намджун осторожно толкнул ногу Тэхена и у них завязался разговор взглядами. Писатель был по полной отруган за свое детское поведение, Джун не засчитал ни один аргумент в его защиту. Несколько раз Тэ недовольно закатывал глаза, а потом виновато опускал их вниз: «Да, ты прав, я придурок». - Прости. Все случилось так неожиданно, и мое состояние… В общем, не хочу оправдываться, но я действительно повел себя как незрелый подросток. – После того, как Намджун вправил мозги Тэхену, тот наконец перестал смотреть на Чонгука, как на врага. Это и правда было на него совсем не похоже. - Я могу понять, что сейчас ты можешь быть напуган, шокирован или сбит с толку. Мне и самому потребовалось несколько часов на то, чтобы свыкнуться с новой реальностью. И даже сейчас я не до конца уверен, что все это реально. Но откуда эта ненависть? Я вроде бы не успел сделать ничего, чтобы заслужить подобное отношение. – Лицо Тэхена покрылось стыдливым румянцем. Сохраняя последние частицы ненужной сейчас гордости, он все же не отвернулся и не спрятался. Подобная выдержка, кажется, получила одобрение со стороны Чонгука. По крайней мере выражение его лица смягчилось. - Ты не так понял, это не ненависть. - Хорошо, назовем то более нейтральным словом – неприязнь. – На это замечание Тэ уже нечего было ответить. Отрицать – значит лгать самому себе и Чонгуку, а согласится – значит не дать себе и шанса объяснить ситуацию нормально. - Давай обсудим все по порядку. Поговорим обо всем, как ты и хотел. Нет, как нам обоим сейчас и нужно поступить. Так будет правильнее, чем делать друг о друге и об этой ситуации неправильные выводы. - Отлично! Начнем с меня? Тэхен облегченно выдохнул. Судя по воодушевленно-радостному настроению Чонгука он не обиделся на его детские капризные реакции. Однако, он не ожидал, что пловец готов будет начать непростой разговор в присутствии одной человеческой преграды. На лице Чона так и было написано: «если тебе не хочется оставаться со мной один на один, то я совершенно не против компании Намджуна, даже несмотря на то, что мы собрались обсуждать». Почему-то эта «мордочка» показалась Тэхену безумно милой. Парень даже начал сомневаться в том, что удар по голове прошел для него бесследно. Возможно, он все же потерял пару очков IQ или открыл в себе скрытое ранее пристрастие. - Джун, дашь нам поговорить наедине? - Конечно. Позвонишь мне, как закончите. - Да, спасибо. *** Однажды кто-то сказал фразу, вошедшую в историю «С самого рождения ваше тело принадлежит не только вам. Повзрослев, вам придется разделить с кем-то душу и отдать свое сердце». Со временем люди придали данным словам романтический смысл, но на самом деле они были сказаны крайне несчастным человеком. Тем, кто слишком рано остался одинок. Боги даровали людям благословение. Они создали каждому «Судьбоносную пару», родственную душу, а после крепко соединили тела двух «соулмейтов» нерушимой клятвой. Клятва нужна была для того, чтобы соулмейты могли найти друг друга, как бы далеко не находились, сколько бы времени не были разлучены. Чтобы они всегда знали, что где-то в необъятной вселенной существует их истинный партнер. Тела двух людей неразрывно связаны особым способом. Чужие прикосновения оставляют серые отпечатки на коже судьбоносного партнера. Помните, что ваше тело священно. Помните, что любое ваше действие оставляет след на самом близком для вас существе. Не позволяйте касания всем. Не нарушайте неприкосновенность чужого тела. Давайте знаки своего соулмейту, с помощью вашей семьи и близких. Никогда не отрицайте судьбу. Касание вашего судьбоносного партнёра отразится на коже золотым отпечатком. Вечный золотой отпечаток останется с вами до самого конца, как подтверждение клятвы. Если вы начнете отрицать судьбу этот знак окрасится в черный, а в вашей душе поселится болезненная пустота, с которой вы не сможете нормально жить. Разлученные соулмейты всегда страдают. Они не способны полюбить никого столь же сильно. Прежде чем разрушать связь, созданную небесами, подумайте о последствиях, с которыми вам придется столкнуться. И пусть будет силен духом человек, безвозвратно потерявший своего солумейта. *** - Имя: Чон Чонгук. Возраст: 25 лет. Родился 1 сентября 1997 года в Пусане. Второй ребенок в семье: есть старший брат и младшая сестра, мама и папа, все счастливы и здоровы. Рост 178 см, вес примерно 70, давно не взвешивался. С 16 лет активно работаю моделью: журналы, реклама, не редко подрабатываю в частном порядке, например, для художников. Кроме этого: участник любительских соревнований по смешанным единоборствам и рукопашному бою. Такие не редко организуются скорее ради красивой картинки, кадров или демонстрации для каких-то мероприятий. От спорта там одно название. Ну и в заверение списка карьерных успехов: наемный каскадер. Три диплома частных школ каскадеров и примерно 7 специализированных курсов. Тем не менее, из-за отсутствия образования в сфере актерского мастерства на этом поприще я не настолько востребован. Зовут в основном туда, где нужна картинка красивого тела и «опасной работы» не так уж и много. Все это в сумме я называю просто и кратко: официально торгую свои телом. «Довольно подробно. Он как будто давно готовился к разговору со своим соулмейтом», - шестеренки в раненной голове Тэхена до сих пор крутились медленно. Чонгук, похоже, прекрасно понимал состояние писателя, поэтому говорил медленно, позволяя парню обдумать каждую фразу. Он замолкал в тот момент, когда ложка с супом в очередной раз пропадала во рту Тэ, ждал, пока больной прожует и его внимание снова вернется к соулмейту. За те часы, что Ким был в обмороке, Чон успел множество раз прокрутить в голове это слово. Сейчас оно уже не казалось ему странным. Если бы Тэхен не был настолько шокирован произошедшим, он бы с самого начала называл его «соулмейтом». По скромному мнению Чонгука, это: «звучит просто охуенно и безумно подходит ему». Металлическая ложка громко ударилась о дно пустой керамической тарелки. «И чем же ты в этот раз недоволен?» - Теперь до Чонгука начинало доходить, что его соулмейт очень сложный человек. А ведь у реки, в момент их первой встречи, он показался ему очень милым. Не просто «милашкой-пустышкой». Все эмоции написаны на лице, пусть он в тот момент и не мог различить его полностью. Одних глаз хватало. Выразительных, красивых глаз, которые Тэхен не мог оторвать от него несколько минут. Теперь такое яркое и явные выражение эмоций скорее было минусом. Тэ испугался. Он почему-то невзлюбил его с того самого момента, как увидел золотой отпечаток на своем запястье. И вот снова. Недоволен. Хотя Чонгук просто рассказывал о себе самые обычные факты. И как бы Ким не пытался скрыть эти чувства, затолкать их поглубже в себя, Чон будто видел его насквозь. - Достаточно приемлемо. – Само существование Тэхена будто говорило об обратном. Скованные движения, нервозность, из-за которой он, не рассчитав силу, буквально ударил тарелкой о поднос, вместо того, чтобы поставить ее спокойно. Исходя из того, что писатель вздрогнул от громкого звука, он и сам не ожидал от себя подобной выходки. Чонгук еле сдержал улыбку, в попытках сохранять серьезность – ведь сейчас у них предельно серьезный разговор. - Наверное, я должен быть благодарен за такую оценку. - Это высшая похвала. - Оу, даже так. – Чонгук наигранно закивал. Он прекрасно видел, что Тэхен был бы предельно рад и дальше играть в молчаливого слушателя, но идти у него на поводу Чон не собирался. Отныне в его глазах читалось одно: «Жду вашего рассказа, мой рот на замке, а уши настроены на работу». Игра в гляделки продлилась не дольше минуты. - Ким Тэхен, 27 лет. День рождение 30 декабря. Что там дальше? Единственный ребенок в семье, родители в разводе, да и видел я их последний раз года четыре назад. Вообще не уверен, что это важно… - Для меня важно. Для наших отношений важны любые мелочи. - Хорошо. Эм… Отучился в школе, поступил в институт. После получения диплома сценариста попал в компанию Х благодаря сценарию «Плачущего дома». - О, точно! А я думаю, почему в условиях работы на съёмочной площадке компании Х твое имя показалось мне таким знакомым. Кто же в современном обществе корейской теле-индустрии не знает о «Плачущем доме» и его гениальном сценаристе. – Чон Чонгук не привык сдерживать себя или строить вид, что он какой-то другой. Конечно, ради испуганного и недовольного Тэхена парень на пару минут надел маску серьезного профессора истории, но на долго его не хватило. Теперь на Тэ смотрели глаза, наполненные восхищением и радостью, но Чонгук ни разу не напоминал ему фаната или поклонника. – Никогда не думал, что моим соулмейтом может отказаться настолько талантливый человек. Лицо Тэхена вновь скривилось, словно от боли. Чонгук мог поклясться – отреагировал он четко на слово «соулмейт». Улыбка Чона исчезла. Сначала ему самому стало больно, что-то сильно кольнуло глубоко внутри, а потом появилась жгучая обида. Они впервые встретились, и он действительно не успел сделать ничего плохого. Тогда какого черта Ким Тэхен ведет себя как жертва насилия перед насильником!? - Кстати, об «этом». Не вижу моего отпечатка на твоем запястье. Если честно я плохо помню, как свой получил, а уж где коснулся тебя во всем этом хаосе – не могу даже предположить. – Писатель снова нервно потирал место с золотым отпечатком чужой большой руки. И делал он это так долго, что кожа успела покраснеть. Тэ нутром почувствовал изменение настроения Чона, поэтому решил сменить тему и теперь разглядывал его тело в поисках метки соулмейтов. Шея пуста. Руки: предплечья, запястья, ладони, плечи, практически полностью, не считая верхнюю часть, закрытую короткими рукавами чёрной футболки – чисты. Лицо – все то же, что и несколько часов назад. На ногах Тэ мог рассмотреть только икры, но и там ничего золотого не было видно. «Только не говорите, что я впервые дотронулся до него где-то в странном месте. Прошу, пусть это будет затылок или спина. Или ключица… да даже стопа подойдёт, это все равно будет не так ужасно!» - Прекрати. Зачем еще больше себе вредить. – Чонгук приблизился медленно и аккуратно обхватил левое запястье Тэхена. Ему пришлось прекратить самотравмирование. Мурашки покрыли кожу из-за черных глаза, прикованных к золотому отпечатку на раненной руке. – Больно? – Писатель медленно кивнул, как будто не хотел признавать этого. – Я же говорил, она реальная, не сотрешь. И у меня она тоже есть. Пара шагов назад, чтобы Тэхену было лучше видно. Слова здесь были лишними, стоило просто показать – для этого Чонгуку нужно было раздеться. - Ты что делаешь!? Нижний край футболки Чон приподнял лишь слегка, чтобы она не мешали ухватится за резинку легких черных шорт. Однако, даже этих двух достаточно невинных движений хватило, чтобы глаза Тэ в шоке расширились до пределов. - Ну, показываю, где находится мой знак. - И для этого нужно снять штаны!? - Да. Шорты были спущены. Резинка остановилась в районе колен и на них они повисли. Тэхен зажмурил глаза ровно до того, как малознакомый парень успел перед ним оголиться. И пусть он уже видел его практически голым, сейчас ситуация была абсолютно иной. Схоже с эффектом, когда женщины не стеснятся показывать себя в купальнике и отвешивают тебе пощёчину, если увидишь их в нижнем белье. Смотреть на Чонгука в одних трусах (это же не плавки!) у Тэ не было никакого желания. Еще больше его пугало, что где-то в районе этих самых трусов он оставил знак, который «не сотрешь»! - Я могу тут до вечера в таком виде стоять. Может быть все же посмотришь на собственное творение и закончим сеанс принудительного недо-эгсбиционизма? - Дай мне… еще десять секунд… Когда Тэхен все же открыл глаза, из его рта вырвался стон вселенского страдания. Отпечаток золотой ладони красовался на правом бедре Чонгука, практически на внутренней его части, а край указательного пальца находился настолько высоко, что его скрывала ткань черных боксеров. На лице Тэ буквально читались вопросы, которые он никак не мог произнести вслух, что-то типа: «За что?», «Почему?», «Как оно там оказалось?». А спустя несколько секунд он и вовсе спрятался от этого ужаса, уткнувшись головой в согнутые колени. - Удар и падение. Ты начал падать, я пытался тебя схватить. Вышло, однако, - наконец Чон начал рассказывать, что произошло, попутно натягивая шорты обратно, - не очень удачно. Я сидел на земле, скрестив ноги, и потому не смог быстро встать, только подвинулся ближе, а потом опрокинулся на спину, удерживая твое тело. Ты упал на колени, трава спасла их от серьезных травм. Левая рука нашла опору на моем бедре, после соскользнула – тогда ты уже начал терять сознание. Правая же уперлась в землю, прямо на острую речную гальку, из-за чего она теперь в таком состоянии. Когда ты потянулся окровавленной рукой к лицу я ее перехватил и в тот момент знак появился уже на твоем теле. Если хочешь услышать мое мнение, то меня все устраивает. - Что в этом тебя может устраивать!? – Чувства внутри начинали закипать. Тэхен ощущал это так, словно в его небольшую, обычно занятую всего парой конкретных эмоций голову или душу сейчас питались насильно впихнуть еще десяток новых. Они не помещались и начинали буквально биться за место главного. И вся эта возня, бойня, кипела, кипела, кипела и готова была в любой момент вырваться наружу настоящим взрывом. Удар за ударом усиливали и так отвратительную головную боль – теперь она переходила в раздел «невыносимой». - Боюсь спросить, что тебя не устраивает. Тебе ведь с самого начала что-то не нравится. Я? Неожиданно появившийся соулмейт? Наша связь? Знак? – Чонгук тоже устал подстраиваться под непонятное настроение собеседника. Тем более, попытки сгладить углы им никак нее помогали – нужен был самый откровенный разговор, на который они оба сейчас были способны. Кто-то, возможно, сказал бы, что они слишком спешат и делают это совершенно не в той обстановке, но Чону было откровенно плевать на чужое мнение. Он встретил своего судьбоносного партнёра и ему нужно было знать, откуда в нем взялось столько ненависти и обиды. Сейчас. - Хааа… Все намного сложнее, чем ты думаешь. Я сейчас сам с собой не лажу, эмоции, настроение, чувства, все идет по одному месту. Ты в этом практически не виноват. - Вот это да, «практически»! Удивительно, что я вообще оказался в чем-то виноват. Вот отсюда попрошу подробнее, господин «я нем в ладах с собой». Молнии метнулись в лицо Чонгука – взгляд Тэ был переполнен злостью. Он наконец-то посмотрел на него, перестал прятаться. Да, Чон специально довел писателя, зато теперь он наконец был готов к продуктивному диалогу. Или ссоре. Шанс последнего был выше. - Ладно! Давай поговорим о том, почему я считаю, что мне достался не самый лучший соулмейт. – В этот раз была очередь Чонгука удивляться. Кажется, он даже попытался что-то возразить, но Тэхен не дал ему перехватить инициативу. – Твое тело тебе не принадлежит! Это самая знаменитая фраза, описывающая отношения между двумя соумейтами. С самого рождения или с рождения твоей судьбоносной пары. Мы связаны ничем иным, как телом. И только после встречи появляются иные связи. Итак, насколько часто за свои 25 лет ты напоминал себе об этом? О том, что твое тело – это еще и мое тело? Судя по моим наблюдениям и твоей отвратительной шутке, как там… да, «официально торгу своим телом», обо мне ты думал в последнюю очередь. - Ты серьезно? – Недоумевающий взгляд Чонгука сделал Тэхену еще больнее. Он не понимал. Он слышал, но не осознавал проблемы. Чувство разочарования волной поднимались глубоко изнутри, а вмести с ними поступали слезы, которые писатель удерживал внутри всеми силами. – Мы живет в 21 веке, сейчас все относятся к любым проявлениям связи максимально толерантно. Люди спокойно встречаются с чужими соулмейтами, женятся, заводят семью, снимаются в откровенных фильмах, да делают что угодно, не заботясь о серых отпечатках на своей и чужой коже. Ты застрял во времена, когда целомудрие женщин полностью зависело от их партнеров? - Тебе повезло, если ты не сталкивался с издевательствами на фоне излишне тактильных соулмейтов. Но ты не может уверенно заявлять, что современных мир полностью толерантен. Люди все еще жестокие сущности, время не может изменить их полностью. – Предельная серьезность и даже какая-то невидимая грусть, вплетенная в слова Тэхена, заставили Чона окончательно заткнуться и наконец посмотреть на ситуацию под другим углом. Он действительно ни разу не сталкивался с таким бредом в современном обществе. Но ведь ни раз читал о школьном буллинге, который не редко заканчивался трагедиями, а начинался с повышенного внимания к чужим судьбоносным проявлениям. Глаза 25-летнего парня забегали из стороны в сторону, как будто он начал паниковать. Все тело сжалось, стало визуально меньше. Обида Тэ отступила так же быстро, как и появилась – теперь он видел, что Чонгук мог его понять. Просто до этого никто не говорил ему о реальном положении дел. Ни разу. Возможно, в каком-то смысле Ким даже мог позавидовать миру, в котором он жил. - Хочешь сказать… Ты… Тебя… Тебе пришлось пройти через это? Из-за меня? – Голос Чонгука дрогнул. Дрожь прошлась по его рукам. - Нет. Меня не травили и психологической травмы, связанной с проявлениями судьбы у меня нет. - Боже, зачем же так пугать. – Нервно выдохнув, парень обессиленно опустил голову вниз. - Тем не менее были неприятные моменты, из-за которых я поднял сейчас эту тему. Из-за которых я всегда хотел высказать своему соулмейту, что он оказался не лучшим партнёром. - Все было так ужасно? - Неприятно. Засело в памяти – сколько не пройдет времени, не забуду. Периодически все усугубляется, на фоне других проблем. Зеркала превращаются во врагов, людские взгляды раздражают. Я же не знаю, смотрят они на меня или на очередной серый след на моей коже. - Постой… Из-за этого ты перестал взаимодействовать с другими людьми? Иногда я сутками не видел ни единого следа на своем теле. - Думаю, тебе было очень удобно иметь такого соулмейта, не так ли? Никто не мешает работе, все внимание сосредоточено на тебе, а не на твоей коже. В тот же момент Тэ пожалел, что не смог сдержаться от столь язвительных слов. Он не успел вовремя считать волнение в последней фразе Чонгука, а когда до него начало доходить, что что-то не так, было уже поздно. Парень, сидящей на соседней кровати, изменил свой настрой всего за пару мгновений. Теперь он смотрел на него с вызовом. В голове Чона позиция Тэ сместилась с «жертвы» ближе к «эгоисту». - Хах, и правда. Очень «удобно». То есть, чтобы было удобно и тебе, я должен был отказаться от работы, которая мне нравилась? Сказать себе: где-то там есть человек, которому может быть неуютно из-за меня. Человек, которого я никогда не встречал и не факт, что встречу. Вместо того, чтобы двигаться к своим целям, исполнять мечты, достигать чего-то там, где у меня все получается. Пока ты реализуешь весь свой талант и все свои амбиции просто потому, что твоя работа и жизнь для меня «удобна»? А потом еще хвастаешься тем, что ты такой классный и хороший не тревожишь меня и мое тело лишний раз. - Нет, я не говорил тебе отказываться от чего-то! Ты просто мот вести себя по-другому! Во всех индустриях давно существуют программы «минимального контакта», но ты, я так подозреваю, и не думал ими пользоваться. - Да! Потому что чаще всего их используют те, кто уже вступил в отношения со своими соумейтами! А еще они не подходят новичкам во многих сферах! Нужен опыт, которого не могло быть у такого юнца! Опыт телесного контакта! Может быть еще пристыдишь меня за то, что я не целомудренная девственница!? - Да пошел ты! Я прошу лишь о минимальном уважении как человек, разделяющий с тобой одно тело! - Действительно, как много у тебя претензий ко мне, в то время как за собой ты видишь лишь ангельски правильные действия. Может быть стоит напомнить тебе, что кроме: «ваше тело не принадлежит только вам», так же говорят: «давайте знаки вашему соулмейту», чтобы он не сошёл с ума, пока вас не встретит! Да, мне было удобно, минимальное количество грима, спокойные съемки, вот только внимание ты как раз-таки привлекал, еще какое. У меня десятки раз с обеспокоенными глазами спрашивали, точно ли все в порядке с моим соулмейтом. Кто-то даже неаккуратно бросался фразами о том, что ты можешь быть болен или мертв. Потому что это не нормально, когда человек неделями не взаимодействует ни с кем! - Это называется забота! – Меньше всего Тэхен ожидал, что его обвинят в ответ. Он был уверен на 110%, что все делает правильно. Он бы и сам хотел, чтобы его соулмейт делал так же. Как Чонгук вообще посмел упрекнуть его в этом? - Это издевательство! – Мощная фигура высокого парня придавила Тэ ниже к земле. Почему-то Чонгук не пугал, пусть и подорвался на ноги так, словно хотел начать драку. Вместо этого он словно хотел привлечь внимание писателя, зарывшегося глубоко в собственные проблемы. «Посмотри на МЕНЯ и послушай, что скажу Я! Попробуй понять МОИ чувства!» У него получилось: Тэхен наконец увидел и услышал. – В какой-то момент я начал сходить с ума! Когда сочувствующих взглядов, направленных на мою чистую кожу стало так много, что я уже не мог их игнорировать! Я начал переживать и беспокоится, полез в интернет, выводы которого напугали меня еще больше. Начал разговаривать со своими знакомыми, искать помощи и советов: они пытались меня успокоить, давая вполне нормальные объяснения. А потом ты снова пропадал на несколько дней и мой уровень стресса рос пропорционально этому времени. Если ты боялся зеркал, для меня они стали необходимостью. Я даже обращался к психологам: пытался узнать, что мне делать, если у моего соулмейта проблемы. Физические, психологические, любые. Что я могу сделать для него? Как помочь? И нужна ли ему вообще помощь. Может быть он и правда уже мертв! А в итоге я узнаю, что ты называешь свое поведение, из-за которого я чуть не свихнулся, «заботой»! Да пошел ты нахрен со своей заботой! И со своими претензиями! Я хотя бы не пропадал, и ты всегда знал, что я жив, здоров и позволяю всем себя трогать, очевидно, тебе на зло! - Да это же… Глупо! Ты что, не знал о существовании одиноких людей!? Им попросту не с кем взаимодействовать. Что за драматизм сразу создавать мне образ больного, ненормального или и вовсе мертвого человека. – Тэхен уже звучал не так уверенно. Просто потому что он не верил в то, о чем говорил. Но ему нужно было продолжать спорить, чтобы не и проиграть Чону. Виноватым здесь себя должен чувствовать Чон Чонгук, а не Ким Тэхен. Даже если исповедь парня действительно задела писателя за живое. - Ага, а еще ты мог оказаться монашкой, сидеть в тюрьме, быть запертым в подвале маньяка или работать где-то на маяке и встречать людей раз в несколько месяцев. Поверь, за несколько лет я успел перебрать все возможные причины твоего поведения! А в итоге мой соулмейт – просто эгоистичный придурок! - И это говорит мне точно такой же эгоистичный ублюдок! - Ну что же, получается, не зря мы родственные души! Было очень приятно узнать от тебя, какая же я тварь, спасибо! Подумаю над своим поведением и поплачу в подушку наедине с самим собой! Адьёс! Тэхен настолько был ошарашен побегом Чонгука, что смог бросить ему вслед только несколько несвязных слов и предложений, ни разу не отвечающих характеристике «язвительное прощание». Да и сказаны они были столь тихо, что Чон их не услышал. Чувства кипели внутри еще сильнее, только теперь они сменились на возмущение и злость. Злость на самого себя и на Чонгука, и на… на все в общем. Абсолютно на все. Оставшись наедине со всем сказанным, Тэ долго пытался уложить весь их громкий и непростой диалог в своей голове, постоянно бормоча под нос одно единственное слово: «Неприемлемо». Звонок на телефон Намджуна поступил только спустя час после того, как Чонгук покинул палату импровизированного лесного госпиталя. Когда он прибыл в главное здание комплекса, застал своего друга в очень странном состоянии: взвинченный до предела Ким Тэхен бурно жестикулировал сам с собой, а спустя мгновение оседал на кровати в депрессивном настроении с выражением самоуничтожения на лице. И смена его настроения была достаточно стремительной, за ней было трудно уследить. На вопрос Намджуна о Чонгуке и их разговоре он ответил двумя словами, злобно процедив их сквозь зубы. «Эгоистичный ублюдок». А после этого Тэ чуть не заплакал, уткнувшись лицом в подушку. Конечно, Джун во многом уже привык, что у его творческого от головы до пят друга в схватках между разумом и эмоциями не редко проигрывало первое, но таким он действительно видел его впервые. Тем не менее, времени выпытывать у Тэхена что же все-таки произошло не было от слова совсем. Пришлось приводить его в чувства экстренными способами, ведь вместе с Намджуном к палате пострадавшего пришел еще один человек. Кан Чону – режиссер проекта, из-за которого они все здесь оказались. Знаток своего дела. Талантливый от природы. А еще завистливый. С ужасным комплексом неполноценности по отношению к второму, еще более талантливому и популярному режиссеру их компании. Он не нравился большинству знакомых Тэ как раз потому, что они все относились к команде его злейшего врага. У него не было сил и настроения на встречу с Кан Чону. У Намджуна не было желания потакать его капризам. Победитель в этой неравной схватке был определен очень быстро: и вот кислое лицо Тэхена столкнулось с еще более недовольным лицом режиссера. Его извинения за пришествие на съёмочной площадке были такими сухими, словно он набил рот песком. Кан Чону привел с собой врача, чтобы тот лично сказал, что здоровью писателя ничего не угрожает и тогда с более довольной физиономией он наконец ретировался. В голове Тэ на секунду промелькнула мысль помучить урода, не принимая его извинений, но сил не было и на это. Тем более, что любые мысли о Кан Чону тут же перебивались воспоминаниями о Чон Чонгуке. О эгоистичном ублюдке! - Я же могу вернуться в свою комнату сегодня? Не обязательно ночевать в госпитале? - Конечно, вам нужно просто отдохнуть и меньше напрягать шею. Принимайте обезболивающее по рецепту, если боль усилится, придерживайтесь небольшой диеты, исключающей жирную и излишне соленую пищу и пейте побольше жидкости. Господин Ким, попрошу вас быть рядом. При любых отклонениях можете вновь обратится ко мне, я приму вас даже ночью. Ах, да, руку не мочите. Завтра днем навестите меня для смены повязки. - Спасибо за вашу заботу. У тебя же есть номер доктора? – Взгляд Тэхена скользнул от мужчины, который заканчивал бинтовать его руку, к Намджуну. - Да, есть. Только я не совсем понимаю, зачем тебе возвращаться. Может быть переночуешь здесь? – Джун выглядел встревоженным, до момента, пока не заметил в глазах своего друга особый огонь. Жажду мести. – Тэ, что черт возьми… - Все нормально. Просто кое-кто забыл главное правило жизни: не зли человека с большой фантазией и талантом писателя.