На осколках падающих звезд

- Не пойду! - Сой кричала так громко, что у Феликса закладывало уши. - Пойдешь! - спокойно сказал он, сложив руки на груди, - Так надо, Сой! - Кому? Тебе? Не пойду, ясно? - в Феликса полетела книга, которую Сой успела схватить со стола. Парень успел увернуться. - Это не обсуждается! - строго проговорил он, поднимая с пола книгу. Феликс и его младшая сестра Сой жили одни. Родители погибли, когда мальчику было пятнадцать, а Сой тринадцать. Тетя по имени И Джон взяла их под опеку, но уход за подростками быстро ей наскучил и она просто оставила их, уехав в Штаты. Сказала, что на заработки, но, рано ставший взрослым Феликс, понимал, что они просто стали ей не нужны. И теперь, он и Сой остались одни друг у друга. На Феликса легла забота о младшей сестре. Хоть, она и старалась казаться слишком самостоятельной, на деле же - часто плакала по ночам и до безумия боялась грозы. Без родителей маленькой девочке было тяжело. Феликс, конечно, старался отдавать ей все свое тепло, но этого было мало. Сестра стала бунтаркой. Выкрасила свои светлые волосы в жуткий синий цвет, красила глаза сугубо черным, даже начала курить. А может, и другими вещами занималась, чего Феликс предпочитал не знать. Так ему было легче. В его голове образ сестры был светлым. Конечно, брат был неправ в том, что не знал добрую часть жизни сестры, но, она сама его не посвещала. Однако, Сой отлично знала, чем занимается брат. Была против, но повлиять не могла. Впрочем, они были в этом квиты. И ещё - прекрасные мастера по части "не влезать" в жизни друг друга. В целом, Феликс и Сой жили дружно. Бывали ссоры, но так случается у всех. Жили они в небольшой квартире на окраине Сеула. Ее по праву можно было бы назвать халупой. Две небольшие комнаты, в которые помещались только кровать и небольшой стол, кухня, на которой одному взрослому было тесно, не говоря уж о двух. И крохотная зона санузла. Ванной не было, только душевая. В своей комнате Феликс уместил крохотный телевизор, который они с Сой часто смотрели, сидя на полу. Вся одежда парня умещалась в один чемодан, который ему удалось разместить под столом. Комната Сой была на пару квадратных метров побольше. Она даже умудрилась впихнуть туда передвижную, вешалку и кресло-мешок. Одна из стен, у которой стояла кровать, вплоть до самого потолка была увешана постерами и фотокарточками, с которых улыбались то мальчики, то девочки, в пестрых нарядах. Их имен Феликс не знал, но радовался тому, что на стене его сестры нет изображения пентаграмм, крестов и лозунгов о смерти. На двери ее комнаты висел жёлтый треугольник - знак радиационного облучения. Все это, говорило о Сой, как о подростке, увлекающимся субкультурами. В школе, где девочка обучалась, таких как она 'странных' не очень жаловали. Поэтому, Сой сражалась с обидчиками. Проще говоря - дралась с теми, кто обижал ее. Феликс устал ходить в школу и краснеть за сестру. Он ворчал на нее, но в тайне, его распирала гордость за то, что Сестрёнка не даёт спуску обидчикам и ничто не может сломить ее дух. Феликс учился в университете. Поступил сам. А вечерами... Вместо того, чтобы подрабатывать курьером или барменом, как многие в его возрасте, Феликс дрался в бойцовском клубе. Подпольном, конечно же, нелегальном. Он знал, что это незаконно, что наносит здоровью вред, но с опытом, сумел отточить свои навыки стать неплохим бойцом. В свободное время - ходил в зал, где занимался боксом, чтобы оттачивать мастерство. Платили в бойцовском клубе достаточно, чтобы жить. Не роскошно, но... Как получалось. Они с сестрой не голодали. Сой знала, чем занимается брат. Много раз пыталась его отговорить. Все безуспешно. Слишком упрямый Феликс считал, что он знает лучше. Поэтому, вскоре, Сой перестала вмешиваться. - Ты задница, Феликс! - крикнула Сой. - Пусть и так. Но ты пойдешь в эту школу, Сой. Иначе, тебе не позволят жить со мной здесь. Заберут в приют! - обессиленно проговорил Феликс и подошёл к сестре, которая поутихла. - Да пофигу, я сбегу! - девчонка недовольно фыркнула, - В этой пежонской школе я с ума сойду. Пожалуйста, ну, Ликси! - Сой сложила ручки в молебенном жесте, но брат лишь отрицательно покачал головой. Органы опеки поставили Феликсу ультиматум, или Сой отправляется в элитную школу, или - в приют. Они посчитали, что девушке будет так лучше, она сможет получить достойное образование и стать "человеком". Потому, выделили грант на ее обучение. Школа Пан Дель Бок - являлась самой престижной в Сеуле. Каждый стремился попасть в нее, но везло не всем. Обучение в Пан Дель Бок гарантировало поступление в любой престижный ВУЗ не только Азии, но и Европы. Феликс понимал, что для сестры - это будет отличный шанс вырваться из той жизни, которой они живут и начать другую. Прекрасную. - Пан Дель Бок - это гарантия светлого будущего, Сой. - спокойно сказал Феликс и сел на кровать сестры, постучав ладонью по покрывалу, как бы, приглашая ее присесть рядом. - Зачем мне это будущее без тебя? - с нотками грусти в голосе, проговорила Сой и юркнула на кровать, опускаясь рядом с братом. Феликс тепло улыбнулся. Хоть она и пыталась казаться грубой и отрешенной, на деле - оставалась его маленькой, беззащитной девочкой. - Я никогда не брошу тебя, Сой. - сказал Феликс, обнимая сестру за плечи, - Но, пожалуйста, давай не будем давать никому повода разлучить нас сейчас? - Феликс вздохнул и развернул сестру к себе, взяв ее за руки, - Обучение в Пан Дель Бок гарантирует не только светлое будущее. Но и то, что нас не разлучат. - проговорил Феликс спокойно, - Ты понимаешь? Сестра быстро закивала. - Хорошо. Я пойду в эту мажорскую школу. - Сой, в силу своего юношеского максимализма, не любила "богатеев", считая, что они совсем не работают, а живут лишь за счёт других. Наконец, в их маленьком доме поутихли страсти и Феликс, решил, спокойно отправиться на свою работу. - Можно я с тобой? - спросила Сой. - Нет! - отчеканил Феликс, натягивая куртку, - Это опасно для девушки, я же говорил. Оставайся дома и лучше - поштудируй учебники. В Пан Дель Бок необходимы хорошие знания. - Зачем, если за меня все равно платят, а? - Сой сложила руки на груди, всем своим видом демонстрируя враждебность. - И что? То, что государство выделило для твоего обучения грант, вовсе не значит, что не нужно ничего делать. Ты должна заниматься! - расточительно причитал Феликс, - Все, я пошел. Не скучай. - Удачи. - Сой подняла вверх свой небольшой кулачок, а Феликс, стукнул об него своим. - Спасибо. Учеб-ники. - напоследок проговорил Феликс и, отсалютовав сестре, скрылся за дверью. - Ну и зану-у-уда! - Сой показала язык ушедшему брату и прошагала в комнату, - Я никому ничего не должна! - заниматься желания не было, поэтому, Сой включила музыку в наушниках и начала танцевать. *** Обстановка на ужине семейства Хван была не самой радужной. Впрочем, все уже привыкли. Во главе стола, словно король на троне, восседал Мин Юн - отец семейства Хван. - Что ты сказал? - спросил он и с недовольством оглядел старшего сына. Мин Юн - являлся президентом крупной фарм корпорации. Высокий, статный мужчина, чуть за сорок. Он являлся истинным представителем четы чебооей. Вся семья Хван жила в большом, роскошном пентхаусе, в самом центре Сеула. Мин Юн выстроил с нуля корпорацию и был, что называется 'акулой бизнеса'. В обычной жизни, мужчина был строгим, властным и даже, жестоким человеком, не щадя ни жену - Ми Бом, ни сыновей - Хенджина и младшего Чонина. Отец считал, что все трое обязаны любить его за то, что он дал им блага жизни и беспрекословно выполнять все, что он приказывает. А Мин Юн не просил. Он именно приказывал, часто, даже применяя силу для пущего убеждения и демонстрации своей власти. - Я не хочу быть юристом. - ответил Хенджин, не поднимая глаз от тарелки. Отец ждал, что старший сын станет его преемником. Поэтому, заставил его пойти в университет на факультет юриспруденции. Хенджин проучился год и это далось ему нелегко. Нет, он не был глупым, наоборот, имел неплохой склад ума, но совсем не математический. - И кем же ты хочешь быть? - тон отца был пропитан сталью. Даже холодно стало. Чонин посмотрел на брата с испугом и прекратил есть. А мать затаила дыхание. - Художником. - уверенно сказал Хенджин и сильнее сжал в руке вилку. Хенджин, действительно, очень хорошо рисовал. В этом занятии он видел отдушину, способ расслабления. - Что ты сказал?! - тон отца больше не был стальным, теперь он был устрашающим. - Я уже сказал! - ответил Хенджин, - Я не хочу быть юристом. Мне не нравится. - Быстро встал и поднимайся в мой кабинет! - отец отложил приборы и поднялся из-за стола. - Хенджин... - полушепотом проговорил Чонин, но старший брат молча поднялся и поплелся за отцом. Он уже знал, что сейчас будет. Страха не было, а лишь смирение. Как там говорят? Родителей не выбирают? Таких, как эти, Хенджин точно не предпочел бы. - Повтори, что ты сказал внизу, щенок! - Мин Юн подошёл к старшему сыну почти вплотную и схватил его за горло, - Ну! - глаза его сверкнули яростью. Хенджин не мог дать отпор. Всякий раз, когда отец применял силу, парень словно впадал в состояние сопора, его будто цепями сковывало. Когда он был меньше, конечно, боялся. А потом - перестал, но наступал ступор. Это было даже хуже, чем, если бы Хенджин что-то испытывал. Но с возрастом, в такие моменты, его чувства отключались. Не было ничего, кроме оцепенения. Наверное, он достиг высшей степени страха. Он смотрел на отца и жадно хватал ртом воздух, в зависимости от того, как пальцы Мин Юна сдавливали его шею. Этот человек, называвшийся отцом, должен был быть тем, кто любит своих сыновей, поддерживает их и является опорой, но что-то, в этой радужной системе сломалось, и Хенджин с Чонином получили вот этого. Холодного, жестокого и жёсткого человека, который считал, что лучшее воспитание для его сыновей - это побои. Хенджину доставалось чаще. Не потому, что он был плохим сыном, а потому - что старался быть хорошим братом. Поэтому, часто, а точнее, почти всегда, брал вину за шалости младшего на себя. Чонин был ребенком и не понимал, почему нельзя беситься, сходить с ума, и петь дурацкие песни из мультиков. Не понимал, почему нельзя разбрасывать игрушки, играть в футбол с вазами в доме и почему нельзя до тошноты качаться на качелях. Чонин был ребенком. Весёлым, озорным и шаловливым. А Хенджин хотел, чтобы его брат рос счастливым, поэтому, отдувался за него сам. Так продолжалось до тех пор, пока Чонин не стал соображать, что к чему. Он не позволял Хенджину брать вину на себя и сам стал для отца мишенью. Как и старший, но все же, реже. Мать все знала. Но, молчала. Закрывала глаза. Испытывали ли мальчики ненависть к ней? Нет. Они любили ее, понимали, что она до смерти боится отца. Она не может перечить ему, потому что столбенеет как только видит его. Как и Хенджин. Мин Юн всю свою семью держал в страхе. А они даже не понимали за что. - Я не... Хочу быть.... Юри...стом... - выговорил Хенджин, на сколько хватило сил. - Я плачу за твоё обучение, я даю тебе возможность жить, как человек. А ты, что себе позволяешь? Вздумал мне перечить, щенок? - Мин Юн отпустил горло Хенджина, тот отшатнулся к стене и закашлял, но отца это не остановило, он замахнулся и с силой ударил сына по лицу. Губа неприятно засаднила и по подбородку побежала теплая струйка крови. Хенджин не издал ни звука, лишь ненавистно взглянул на отца и вытер кровь ладонью. - Я выбью из тебя эту дурь! Неблагодарный! - прорычал Мин Юн, - Недоносок! Ты будешь делать то, что я скажу, ясно тебе! Иди к себе и не смей даже думать о своих художествах! Если я захочу - ты вообще не сможешь малевать свои рисуночки! Никогда! - бросив последнюю фразу, Мин Юн покинул кабинет. *** - Хенджин, можно? - раздался тихий стук в двери, а потом, в комнате появилась голова Чонина, а потом и он полностью. Хенджин сидел на полу, откинув голову на свою кровать. Чонин осторожно сел рядом, вытянув свои ноги, - Больно? - он кивнул в сторону ссадины на распухшей губе старшего брата. - Терпимо! - ответил Хенджин, оглядывая брата, - Не волнуйся. - Не могу. Я переживаю, что рано или поздно он нас убьет. - Чонин вздохнул, - Почему нам достался такой отец? - Я сам хотел бы знать. Ответа на вопрос братья не знали. - Я его ненавижу. - тихо проговорил Чонин и прислонился головой к голове старшего брата, тот потрепал его шевелюру. Хенджин чувствовал тоже самое, но пока влияние отца было слишком сильным. Нужно было придумать способ, чтобы освободиться от него, и Чонина с собой забрать в другую жизнь, без этой жести. *** Запах пота, дешевого пива и предвкушения витал в воздухе, густой, как дым от сигарет, который клубился под тусклыми лампами. Здесь, где бетонные стены шептали истории тысяч ударов и сломанных костей, царила настоящая, первобытная энергия. Никаких правил, никаких жалостей - только чистая, звериная борьба за выживание. Свет пробивался сквозь пыльные окна, падая на мокрые от пота спины, на напряженные мышцы, готовые взорваться. Феликс, однако, жил в своем собственном мире, даже здесь, среди этого хаоса. Он стоял у грубо сколоченной стойки, глубоко дышал, вдыхая эту суровую атмосферу, как драгоценный эликсир. Не суета, а сосредоточенность, не страх, а предвкушение - вот, что читалось в его глазах. Он ощущал, как каждое волокно его тела работает, готовясь к предстоящему танцу в бою. Каждый мускул - натянутая струна, готовая зазвучать в симфонии боли и триумфа. Он провел рукой по влажным волосам, легкая улыбка тронула его губы - улыбка хищника, который знает, что охота началась. Никакой нервозности, только абсолютное спокойствие перед бурей. Феликс не просто готовился к бою, он становился им, словно наделяя мышцы свинцом. Он чувствовал, как его разум очищается от всего лишнего, оставляя лишь острую, ясную цель - победу. Его взгляд скользил по толпе, по тем, кто пришел посмотреть на представление, на тех, кто, возможно, сам готов выйти на арену. Но сейчас они были лишь фоном, тенями на стенах его мира. Его мир - это ринг, его законы - это его сила, его цель - это триумф, который грянет под рев толпы. И он был готов. Абсолютно готов. *** Этим вечером друзья пригласили Хенджина в подпольный бойцовский клуб. Парень не любил подобные развлечения, но пошел, лишь бы не оставаться в гнетущей обстановке дома. Когда он ступил за порог, его тут же обдало волной какофонии звуков: рев толпы, лязг металла, приглушенные удары, перемежающиеся с хриплыми выкриками. Воздух был плотным, пропитанным запахом пота, дешевого алкоголя и чего-то еще… чего-то дикого, первобытного. Хенджин огляделся - полумрак, мерцающие огни, клубы дыма, словно в декорациях какого-то мрачного, но завораживающего блокбастера. Казалось, сам воздух здесь пропитан адреналином. Он пробирался сквозь толпу, уворачиваясь от размахивающих рук и громких возгласов. Перед ним открылась центральная арена, освещенная мощными прожекторами. Два бойца, чьи тела были покрыты потом и, казалось, мелкими ссадинами, обменивались быстрыми, но сильными ударами. Толпа ревела, подзадоривая их, словно голодные звери. Хенджин почувствовал, как его собственное сердце начало биться чаще. Он, конечно, не фанат драк, но зрелище было, черт возьми, захватывающим! Внезапно один из друзей, Минхо, схватил его за плечо, его глаза горели азартом. - Ну что, Хенджин, уже чувствуешь, как зверь внутри просыпается? Только попробуй не поставить на вот этого, слева! У него такой взгляд, будто он готов съесть противника вместе с рингом! - прокричал он, перекрикивая шум. Хенджин лишь усмехнулся. Может, эти его друзья и не самые лучшие советчики по жизни, но в выборе мест для досуга они разбирались. Это было, определенно, лучше, чем снова вступать в войну с отцом, в которой он не победить. Хенджин устало перевел взгляд на того "зверя", о котором минутой ранее говорил Минхо. И это был Феликс, но Хенджин пока не знал его имени.