Клуб неуспешных выпускников

      Оскар всем телом почувствовал, как холодный воздух полностью сковывает его тело. По спине пробежал табун мурашек. Сейчас, конечно, не середина лета, но чтобы внутри, в комнате с отоплением, было настолько холодно, это ещё надо постараться. Мозг заставил ещё не проснувшийся организм подняться на локтях и найти источник вмешательства. Долго искать не пришлось, ведь Ландо стоял прямо тут, перед ним, спиной к чужому лицу и что-то насвистывал себе под нос, а чуть правее от него — нараспашку открытое окно. Ну конечно, кому ещё, как не ему заниматься каким-то бредом?       — Как тебя там... Ландо? Какого хрена? — протирает заспанные глаза Пиастри, сводя брови к переносице.       — Что-то не так? — сразу отзывается тот.       Действительно. Что же не так? Наверное, его устраивает температура абсолютного минуса. Если утрировать, конечно.       — Холодно. Будь другом, закрой окно.       Норрис всё-таки соизволил повернуться. Он одарил австралийца не совсем одобрительным взглядом, но окно всё-таки закрыл. Возможно, он сжалился, когда увидел, как его сосед дрожит, неизбежно пытаясь справиться с холодом. Ему итак всегда холодно, куда ещё больше?       — Кстати, — махнул кудрями британец, — Там создали что-то по типу общего чата. Советую заглянуть, пока не поздно.       С этими словами Ландо натянул сумку на плечо и скрылся за дверью, напоследок помахав ладонью в знак прощания. Вокруг воцарилась привычная тишина. Для Оскара время будто остановилось, ему не хотелось выглядывать в окно и смотреть, как жизнь других продолжает течь, пока он желает остановить время и поспать ещё пару часов. Но дела сами себя не сделают. У него ещё остались неразобранные вещи с прошлого вечера, да и то, что сказал Ландо... В общем, надо всё это по-быстренькому сделать.       Пиастри нехотя отцепил свой телефон от зарядки, и его глаза мгновенно округлились, когда он увидел количество входящих уведомлений. Словами не описать, в каком он пребывает шоке, потому что читать это всё ему будет в падлу. Благо, некоторые люди знают о существовании личных сообщений. Например, уже излюбленные Ферстаппен и Антонелли.

- - -

Макс Ферстаппен

в сети

Спишь? 07:02 Видимо, да. Плохо дело. 07:06 Просыпайся. 08:23 Я ЩАС буду манефистировать!!! 08:35

Последнее сообщение не выглядит так, будто его писал Макс...

Что случилось тут?

08:42

Наконец-то. У тебя наверняка сейчас много сообщений. Нам создали общий чат с куратором. 08:42

Это всё?

08:43

Мой сосед посоветовал мне это всё прочитать.

08:43

В переписке ненадолго возникло молчание.

Смотря кто твой сосед. 08:47 Я бы не доверял всяким дебилам. 08:47

Например?

08:47

Например, Кими. 08:47

Оскар улыбнулся.

Не будь с ним так жесток.

08:47

Он заслужил. 08:47 Так с кем ты по итогу живёшь? 08:48

Ландо Норрис.

08:48

Снова молчание. Это, если честно, уже начало немного напрягать.

Мы в жопе, друг. 08:48

??????????

08:48

Удачи. 08:48

В смысле?

08:49

Встретимся — расскажу. Приходи в первый корпус. Кабинет 333. 08:49

- - -

      На этом их загадочная переписка закончилась, и после неё у Оскара возникло ещё больше ненужных вопросов. Он чего-то не знал? Ландо какой-то не такой? Да, немного подозрительный, но, в целом, сосуществовать рядом с ним вполне себе возможно. А Пиастри ведь даже не уточнил, с какого потока Норрис. Ну да ладно, наверное, Макс сейчас сам ему всё расскажет.       На сборы долго времени не ушло — австралиец всегда собирался минут за пять. Излюбленная красная рубашка, немного просторная и удобная, широкие джинсы и кеды. Может быть, он выглядит немного не в своём стиле сейчас, но его это не волнует — самое главное, что всё сочетается. Впопыхах ухватив за собой рюкзак, Оскар вылетел в дверь и закрыл за собой на ключ, даже не подумав о том, есть ли у его соседа возможность зайти внутрь. Потом. Они наверняка ещё встретятся, верно?       Дорога до первого корпуса долгая. Сперва спуститься на первый этаж, затем выйти во внутренний двор и ещё минут десять по огромным выложенным кирпичами дорогам топать до соседнего здания, а там ещё полгода разбираться с неработающими пропусками и подниматься на третий этаж, стараясь не сбить людей на своём пути. Что-то, похожее на школу, только капельку масштабнее и серьёзнее. Ну, лично для Пиастри. На территории для учёбы, в отличие от общежития, всё было как-то по-другому. И воздух тяжелее, и атмосфера напряжённее, а может быть, он просто боится неизвестности.       Парень преодолевает длинный и узкий коридор, вваливаясь на лестничную площадку, в пару шагов оказывается на третьем этаже и, весь запыхавшийся, уже ищет указанный Ферстаппеном в переписке кабинет. Как говорится, вспомнишь солнце — вот и лучик, блондин машет ему прямо из аудитории напротив, благо, двери были открыты. Значит, австралиец не проспал. Он всё ещё чувствует себя не очень проснувшимся, когда усаживается по правую от Макса сторону. Тот смотрит таким взглядом, будто сейчас будет обсуждать теории заговора, но спустя и минуту, и две между ними ничего не изменилось, они оба молчали.       — Мы чего-то ждём? — осмелился спросить Оскар.       — Не чего-то, а кого-то. Кими. Я ему тоже пообещал рассказать, — почесал затылок нидерландец, привычно хмуро посматривая куда-то сквозь Пиастри.       В аудиторию постепенно подтягиваются и другие ребята. По левую от Макса сторону располагаются какие-то два симпатичных парня: один выглядит немного смущённым и нервным, на нём светлый свободный костюм и такого же нежного оттенка красуется сумка сбоку, он с явной биозавивкой, а разговаривает с ним полностью противоположный его внешнему виду юноша, начиная от оттенка кожи и заканчивая выбором одежды — всё полностью в чёрных тонах, на голове дреды, собранные в хвостик, на ушах огромные золотые круглые серьги, в носу пирсинг. Интересные здесь, конечно, люди собрались.       Откуда-то позади послышался знакомый голос. Оскар поддался любопытству и обернулся: на пару рядов выше сидел Ландо и активно общался с каким-то, вроде бы испанцем. Пиастри развернулся обратно к Максу и скучающе выдохнул. В этот же момент в кабинет вбежал Антонелли.       — Макс, Оскар! — улыбнулся тот, махнув рукой и в три широких шага преодолев расстояние от входа до их стола.       Кими уселся на стул и резким движением закинул свою тяжеленную на вид сумку на стол. Та с грохотом приземлилась, а изнутри послышались какие-то булькающие звуки.       — Ты что, алкоголь с собой взял? — поинтересовался Ферстаппен.       — Чего? Нет конечно! Меня бы развернули на входе и выпнули отсюда, если бы я принёс с собой алкоголь! Это лимонад, — оправдался Андреа, потягивая зипку замка и доставая изнутри стеклянную бутылочку.       Австралиец нетерпеливо уложил голову на ладонь.       — Ну так... Что там с Ландо-то? — аккуратно начал тот. Нидерландец мгновенно оживился.       — Ах да, так вот... Говорят, этот Ландо типа бабника. Он со всеми знаком, у него дофига бывших, причём не только девушек, но и парней, — Кими вскинул бровями, — И что он меняет всех, как перчатки. Специально влюбляет в себя, а потом бросает, — завершил Макс, — Поэтому, Оскар, будь осторожен.       Названный удивлённо уставился на него. Ну, не то, чтобы Пиастри задумывался над своей ориентацией, но парни его, за все годы жизни, ни разу не привлекали в романтическом плане.       — Эм... Спасибо, конечно, но я не гей, — отмахнулся австралиец.       Ферстаппен покачал головой.       — Я просто на всякий, чтобы ты знал, что из него ничего хорошего не выйдет. Да и вообще, мне это Росберг по секрету рассказал. Так что никому, — уточнил блондин. Антонелли одобрительно закивал.       — Как скажешь, — согласился Оскар.       В аудиторию резко зашёл какой-то мужчина. Выглядит он, на самом деле, грозно. Тёмные волосы, короткая стрижка, щетина на подбородке и оценивающий взгляд. Черты лица были очень выделены. Вошедший заставил всех сразу же замолчать, а через секунду подал свой низкий голос.       — Итак, малышня, — следом за ним в дверях показался уже знакомый половине ребят Джордж Рассел. Он нёс под боком какой-то очередной журнал и выглядел, как и в прошлый раз, безупречно. Судя по его тяжёлому вздоху, он не был готов снова увидеть одних и тех же людей, — Я представляю вам вашего куратора. Его зовут Джордж Рассел. Некоторым из вас он уже знаком. Ну и...       Мужчина остановился, видимо, подбирая слова.       — И всё. Спасибо, мистер Уэббер, — подытожил Джордж, поправляя очки на переносице.       — Нет, не всё. Через пару часов Джордж будет добавлен в вашу группу, — добавил тёмноволосый, — Вот теперь всё.       Рассел выдохнул, и они вместе с так называемым мистером Уэббером вышли из класса, оставляя всех разбираться со всем самим. По рядам понеслись шепотки.       — А это кто был? — Кими немного нагнулся, чтобы оставшиеся два парня услышали его получше, но, кажется перестарался.       — Это мистер Уэббер. Ну, или Марк Уэббер, если вам так будет проще, — раздался откуда-то слева голос. Заговорил тот темнокожий парень с пирсингом в носу, — Самый одобряемый среди всех инженерных классов преподаватель. Он у нас вести будет. Пока что не знаю, что именно.       — А ты... Льюис? — наклонился Макс, переводя взгляд с Оскара на парня подальше.       — Ага. Льюис Хэмильтон. А это, — тот поддел локтём своего друга, — Шарль Леклер. Ну же, поприветствуй ребят. Мы же будем вместе учиться.       — Привет, — кратко поздоровался зеленоглазый, слабо приподняв свою руку. Он наклонился назад и прошептал что-то Льюису на ухо. Тот тихонько рассмеялся.       — А не мог бы ты, Макс, чуть пораслабленнее лицо сделать? — Хэмильтон махнул своими дредами, случайно ударив Шарля по затылку.       — У меня нормальное лицо, — ответил тот.       — А Шарль так не думает, — усмехнулся темнокожий, — Выглядишь так, будто живьём нас обоих сожрёшь.       Ферстаппен отвернулся. Оскара это, почему-то, улыбнуло. В общий чат пришло сообщение о том, что все на сегодня могут расходиться по комнатам. Настоящие уроки начнутся только со следующей недели, так как интернат продолжает набирать оставшиеся потоки на этой. Кругом послышались облегчённые выдохи.       — Ладно, ребятки, — резко начал Льюис, поднимаясь со своего места и вытягивая за собой Шарля, — Было приятно поболтать. Надеюсь, ещё встретимся.       Хэмильтон и Леклер направились к выходу. Первый выглядел даже каким-то расслабленным, более уверенным, в отличие от второго. Это было... Необычное дуо.       — Нас будет курировать Джордж! — напомнил Кими, вскакивая из-за стола.       — И? — вскинул бровью Макс.       — Ну, я просто говорю.       Пиастри ещё раз глянул назад. Ландо стоял в окружении того же испанца и ещё каких-то двух ребят. Ну, в целом, как Макс его и описал. Слишком много людей вокруг этого парня вертятся. Это даже интересно.       — Оскар! Ты идёшь? — послышался голос Антонелли уже вдали. Австралиец кивнул и последовал следом за парнями.

. . .

      Что он будет делать оставшиеся два дня, пока что непонятно. Возможно, попробует познакомиться с кем-то ещё, что маловероятно из-за некой застенчивости Оскара. Можно изучить карту интерната, запомнить, где какой класс и туалеты... Почитать, по какой программе здесь учатся, хотя бы. В общем, занятий много, вопрос состоит только в их эффективности. И в том, получится ли у Пиастри их осуществить, учитывая то, что он благополучно потерял ключ от комнаты.       Он уже пробовал искать Ландо. В аудитории его не оказалось, что неудивительно, ведь он носится как угорелый, так что австралиец принял решение доконать Макса и посидеть у него, пока Норрис не соизволит вернуться на место. Из интересного: Ферстаппен даже бровью не повёл и сказал, что Оскару будет рад. Хотя бы что-то хорошее за сегодня. Правда, там вместе с ним в комнате кто-то есть и, судя по всему, это не только Кими. Ну да ладно, присутствие других людей — это даже хорошо. Он же хотел хоть с кем-то словечками покидаться.       Комната нидерландца расположилась на третьем этаже, но добираться до неё по всем коридорам было равносильно экспедиции на Эльбрус. Плюсом, третий этаж почему-то очень сильно проветриваемый, так что Оскар невольно вспомнил, в какой обстановке проснулся сегодня утром. Поёжился. Номер "333". Изнутри доносятся голоса... И их немало. Пиастри, на свой страх и риск, дёргает ручку, а она, будто назло, вообще не поддаётся его руке. Послышался щелчок. Прекрасно, они ещё и закрылись.       — Мы кого-то ждём? — раздался прямо рядом с ухом голос. С капелькой возмущения, но не как у Джорджа.       Перед Пиастри показался безумно красивый парень. Можно сказать, что он даже подойдёт для обложек модельных журналов, словно с подиума сошёл. Идеально уложенные блондинистые волосы, красивая форма лица, исключительно белая одежда подчёркивает миниатюрную фигуру, тем не менее, он всё равно в форме, по его рукам это прекрасно видно. Он вопросительно уставился на австралийца и повернулся к Максу. Тот кивнул, и незнакомец приоткрыл дверь пошире, приглашая войти.       — Это Оскар, — начал Ферстаппен, посмотрев на блондина.       — Оскар, садись сюда! — из-за спины послышался резвый голос Кими. Он похлопал ладонью по месту рядом с собой, и Пиастри послушно двинулся к нему.       — Оскар, а это Нико. Нико Росберг, — продолжил Макс.       Австралиец кивнул. Да, он припоминает... Сегодня утром нидерландец упоминал некого Нико Росберга. Судя по всему, тот имеет немалое количество сплетней. А может, и сам является их инициатором. Серьёзно, по его взгляду и не скажешь, что он кому-то здесь рад. Оскар даже подумывал уйти в первые секунды, как встретился с ним глазами.       — Приятно познакомиться, Нико, — глаза Пиастри метнулись к названному. Тот одобрительно кивнул и улыбнулся. Кажется, всё в порядке.       — А что случилось? Почему ты сюда пришёл? — поинтересовался Антонелли, продолжая раскачивать свисающими с кровати ногами.       Австралиец сжал матрас.       — Ну. Я потерял ключи от комнаты, а мой сосед... Я не знаю, где он. Мне негде было оставаться, так что я написал Максу и попросил временно посидеть у него.       Андреа приоткрыл рот и понимающе закивал головой.       — Можно и дубликаты взять. Их полно на стойке регистрации, — предложил идею Нико. Оскар немного растерянно посмотрел на него и почесал затылок. Ну да, конечно, как же он не догадался.       — А... Тогда я пойду... Возьму.       Пиастри поднялся на ноги, чтобы уйти, но Кими схватил его за руку.       — Не-не-не! Раз уж пришёл, посиди с нами. А то втроём тут уже скучно становится. Макс, может Джорджа позовём?       Ферстаппен возмущённо выгнул бровь, и Антонелли рассмеялся. Австралиец сел обратно.       — Ты издеваешься надо мной? Этого напыщенного павлина? Да ни за что!       Росберг невольно улыбнулся.       — Ну не такой уж он и напыщенный павлин... Лично мне понравился.       Нидерландец всплеснул руками.       — Да тебе кто угодно понравится!       — Кроме Льюиса, — добавил Андреа.       — Кроме Льюиса, — повторил Макс.       — Заткнитесь, — парировал Нико, закатывая глаза.       Оскар вопросительно кидал на всех трёх парней взгляды и, если честно, всё ещё не понимал, зачем он им понадобился. Внезапно Кими дёрнул Оскара на себя и приблизился к его уху, начиная что-то шептать.       — Я знаю, что ты не знаешь, но я знаю, поэтому я тебе расскажу. Короче... Льюис и Нико раньше были друзьями, но потом между ними произошла какая-то крутая стычка, там пуф, бам, бух! И они теперь враждуют.       — Андреа Кими Антонелли. Ты вообще не умеешь тихо разговаривать, я всё слышу. У тебя вообще совести нет? — Нико даже не смотрел на кудрявого. Он активно разглядывал свои итак прекрасные ногти.       — Ну что! Я просто рассказываю Оскару всё как есть. Это же не запрещено!       — Ты бы хотя бы спросил для приличия. Может, я не хочу, чтобы он знал, — пожал плечами блондин. Кажется, ему вообще плевать, судя по его совсем неизменившемуся лицу.       — Тебе всё равно, не ври, — прищурился Кими.       Нико предупреждающе слез с тумбочки, на которую всё время опирался, но вместо того, чтобы подойти к Антонелли, решил покинуть комнату.       — Ладненько, сидите. У меня есть пару дел. А, и кстати, сюда скоро прийдёт Алекс. Так что не скучайте, бай-бай!       Росберг подмигнул и с громким стуком закрыл за собой дверь. Макс выдохнул и схватился ладонью за лоб.       — Всё настолько плохо? — поинтересовался Оскар.       — Ну вообще нет, — Кими залез в телефон, — Просто, как правило, Алекс всегда ходит с Джорджем, потому что они друзья... А значит, и Джордж сюда тоже прийдёт.       Пиастри выдохнул вслед за Максом. Антонелли почему-то довольно улыбнулся. Пять человек, считая самого себя... Многовато для этой душной комнаты с двумя кроватями. И что они вообще тут будут делать впятером?       — А вам не кажется, что... Ну... Слишком мало места для нас будет?       Ферстаппен поднял голову и хмыкнул, словно соглашаясь.       — Нуу, да, ты прав. Может, тогда в парк аттракционов сходим? — Антонелли зачем-то показал пальцем на окно, — Там напротив открылся новенький.       Нидерландец выглянул через своё плечо. Отсюда виднелось только одинокое колесо обозрения и какая-то огромная, раскачивающаяся двухместная качель. Выглядит не очень надёжно.       — Можно, — кивнул Макс, возвращаясь в реальность из раздумий, — Главное, чтобы никто нам веселье не испортил.       — Да успокойся, не такой уж Джордж и плохой, — махнул рукой Антонелли, — Тогда ждём их и выдвигаемся. Алекс точно не будет против, а Джордж никуда не денется. Договорились?       Макс и Оскар закивали.       — Отлично! — Андреа хлопнул в ладоши.

. . .

      По небу плавно растекался красивый оранжевый закат. Он оканчивался волшебным малиновым окрасом на горизонте, поглощая за собой облака. Оскар невольно засмотрелся на это зрелище, пока ребята покупали билеты на аттракционы. Пиастри почувствовал вес ладони на своём плече и повернул голову влево.       — Ты же Оскар, да?       Алекс и Джордж немного припозднились, поэтому им бы по-хорошему успеть покататься на всём, на чём они хотят. Макс всё ещё злился и не поддерживал идею того, что второй выше упомянутый парень составил им компанию. Все всё равно посмеялись и просто перестали это учитывать.       — Да. А ты... Алекс?       — Ага. Я слышал, что ты в 481 комнате отживаешься. Как обстоят дела?       Пиастри ненадолго задумался. Почему все с таким сочувствием спрашивают у него об этом? Из-за четвёртого этажа или из-за наличия соседа?       — Да вроде бы всё нормально. А у тебя какие-то конкретные вопросы?       Австралийцу уже перестаёт это нравиться. Да и не то, чтобы раньше ему импонировали всякие вопросы с кучкой недосказанностей.       — Просто интересуюсь. Как тебе Ландо?       — Нормально, — раздражённо сжал челюсть Оскар.       Опять этот Ландо. Они даже толком не поговорили, а он присутствует практически во всех диалогах, все говорят о нём, он уже невольно поселился у Пиастри в голове и давит ему на мозги.       — Почему вы все так усердно спрашиваете меня о нём? Он что, каждого ученика этого интерната обрюхатил, а я следующий?       Албон удивлённо уставился на австралийца, а затем разразился смехом. Кими с отчётливым вопросом, застрявшим в горле наблюдал за ними, пока Макс и Джордж грызлись за последний аттракцион, билет на который они собираются взять. Продавщица за кассой попыталась унять свой дёргающийся глаз.       — Нет-нет, ни в коем случае! Просто ты первый, кто живёт с ним в одной комнате. После... Ладно, неважно, — таец отмахнулся и, наконец, спрятал свои руки в карман.       Ландо Норрис очень загадочная личность.       — Алекс! Пошлите, — выкрикнул Рассел, пытаясь отцепить Ферстаппена от своей руки. Тот почему-то настойчиво пытался забрать у британца из руки билеты.       Они двинулись на тарелку. Раскачивающийся в стороны аттракцион, периодически крутящийся по своей оси. Поднимается не так высоко, как хотелось бы. Зато на нём висят красивые гирлянды, которые с каждой минутой светят всё ярче, занимая место солнечных лучей. Потрясло их знатно, и катались они долго. Им даже подарили один бесплатный прокат, просто потому что. Алекс и Кими очень обрадовались.       Смотря на землю с высоты шестнадцати этажного дома, Оскар сделал для себя вывод, что, наверное, не зря решил пересмотреть затею остаться сидеть под дверью своей комнаты и ждать чуда. Здесь было ещё более прохладно, чем внизу, ветер настойчиво обдувал лицо, а неистовая высота создавала ощущение головокружения. Вторым местом для их развлечения стала карусель: они сидели на каких-то глупых сиденьях в виде арбуза, одиночных, и в течение восьми минут наматывали на них на огромной скорости круги. Антонелли спустился с красными носом и ушами — он более чувствителен к перепадам температур.       Пиастри хотелось улыбаться, когда он видел, как незнакомые друг другу люди шутят про слетающую обувь и вместе смеются. «Хип-хоп», их третий и по совместительству последний аттракцион, оказался действительно неплохим и, пожалуй, австралиец на всякий случай запомнит его название. То, как эта машина кружила их в воздухе, раскручивала, зависала сверху и мигом падала вниз явно того стоит. Макс чуть не блеванул. Кто же знал, что его начнёт тошнить.       По итогу они прокатились на трёх аттрационах и благополучно вернулись обратно в общежитие вместе с бледным, как смерть Ферстаппеном и дрожащим Антонелли. Эти двое любили выделяться какими-то необычными вещами, и сегодняшний день не стал исключением.       Джордж пожал Оскару руку, когда они уже отходили от ресепшена. Как самый настоящий куратор, Рассел помог своему подопечному раздобыть дубликат ключей от комнаты. Недовольная за стойкой женщина немного поворчала, но, так как британец мастер уговоров, копию отдала всё-таки быстро. Пиастри был очень благодарен. Они разошлись прямо на лестнице. Этот день, безусловно, был не таким уж и плохим, каким его ожидал провести австралиец.       Но, к сожалению, на его выветренную адреналином голову снова упали тяжёлые мысли. Он вернулся к внутренним рассуждениям о Ландо, и это заставило его немного напрячься. Норрис вёл себя, грубо говоря, раскрепощённо, разговаривал так, будто они десять лет подряд уже знакомы, совершенно беззаботный. Может, все эти слухи — неправда? В конце концов ничего, кроме футболок со странными надписями у него и не было: ни засосов на шее, ни смазок в карманах. Согласитесь, «eat pussy it's vegan» — такой себе дизайнерский выбор. Хотя и не сказать, что у кудрявого нет чувства стиля.       В общем, к таким мыслям Оскар и пришёл, пока добирался до комнаты. Вставив новенький ключ и провернув его в замке, парень понял, что дверь закрыта изнутри на щеколду. Неужели Ландо вернулся? Стоит собрать всю свою волю в кулак и не смотреть на него с подозрением. Спокойно. Дышим.       — Оскар? Ты? — мгновенно раздалось за деревянной дверью. Их разделяла какая-то деревяшка, ей богу, — Сейчас открою, погоди...       Прозвучал характерный щелчок. Дверь со скрипом отворилась, и из прощелины показалась чужая кудрявая макушка, а затем и загорелое лицо. Ландо быстро прошёлся по Оскару взглядом и пропустил соседа внутрь, благородно закрывая за ним.       — Ты сегодня поздно, — констатироват факт Норрис.       — Прости? Откуда ты знаешь, когда я в общежитие возвращаюсь?       Британец пожал плечами и плюхнулся на свою кровать.       — Ты выглядишь как тот, кто будет приходить в дом к часам восьми вечера.       Пиастри захотелось провалиться под землю.       — Давай не об этом. Я просто катался на аттракционах. Итак проблем от тебя нахватался.       Австралиец протараторил первое, что пришло ему в голову и лёг на прохладную простынь.       — От меня? Проблем? И когда же ты успел? Не думал, что одним существованием доставляю тебе неприятности! — кудрявый сказал это таким тоном, что Оскару захотелось сжать руки до побеления костяшек. Чего он сразу так нападает?       — Все меня постоянно о тебе спрашивают, — выдохнул Пиастри, зарываясь лицом в одеяло.       Ландо затих. Австралиец сразу же обернулся, пытаясь прокрутить в голове все слова, которые только что сказал. Он же не нагрубил ему?       — И что же они у тебя там спрашивают? Мне даже интересно послушать, — Норрис всё ещё расслабленный, но его рука непроизвольно сжимает подол рубашки. Он нервничает.       Оскар уже пожалел, что хоть что-то сказал. Собственно, почему он и не был разговорчивым: иногда он не думает о последствиях того, что говорит. Кажется, будто ничего и не произойдёт, если он поделится лишним, а на деле всё наоборот, это очень даже важно. Создаётся ощущение того, что Пиастри не умеет хранить секреты.       — ..Они просто спрашивают, нормально ли мне живётся.       Чисто теоретически, это правда.       — И что ты им отвечаешь?       — Ну... Да? Мне не на что жаловаться.       Кудрявый прищуривается и сканирует парня напротив непривычно серьёзным взглядом, а затем улыбается. Вроде бы в обычной манере, но эта улыбка отличается от его других, она будто бы победная.       — Ну и хорошо, — кивает британец.       Оскару становится неловко. У него возникает резкое желание спросить, почему все называют Ландо изменщиком, бабником и тусовщиком. Взаправду ли он такой, или это просто популярность делает своё дело?       — Слушай, Ландо, — начал Пиастри. Ему непривычно, ведь он ещё не успел подготовить адекватную речь, — Можно спросить у тебя кое-что?       Названный встряхнул головой и выжидающе уставился на Оскара. Видимо, это означало "да".       Австралиец на момент представил, какова будет обстановка в комнате, если он всё-таки поднимет эти вопросы. Алекс ему в прошлый раз тоже что-то недоговорил. Первый сосед после кого? Да и от Макса информация не такая уж и шокирующая. Тем более, это были слухи от Нико. Пиастри не любит слухи. Он любит, когда видит всё своими глазами, только тогда он сможет сделать правильные выводы и сложить адекватное мнение о человеке.       — Почему все говорят, что ты... Ну... Бабник. Изменщик. Это правда?       Ландо уставился на Оскара так, будто и не ждал никаких других вопросов. Будто отсчитывал секунды до того, как его секреты всплывут наружу. Можно ли это назвать секретами?       — Не знаю. Думай как хочешь, — пожал тот плечами, — У меня нет отношений. К сожалению, не могу тебе ничего показать.       Пиастри уловил этот отчаянный тон. Ландо точно не был доволен такого рода вопросами. Чувство вины огромной волной окатило Оскара с ног до головы. Ему следовало помолчать в этот раз, но что сделано, то сделано.       — Знаешь, если тебе так будет легче, то я не верю этим слухам. Я считаю, что ты хороший.       Австралиец сказал это первее, чем подумал. Кудрявый посмотрел на него своими широко вылупленными глазами, кивнул и расплылся в улыбке.       — Спасибо. Хоть кто-то.       С этой минуты между ними возникает натянутое молчание. Оскар думает, что теперь рассматривает Ландо с другой стороны, более глубокой, а не поверхностой. Конечно, Норрис безусловно открытый человек и выворачивает всего себя наружу, но этого явно недостаточно. Слишком мало информации, которая будет говорить за его слова и действия. Словно Ландо выкладывает иллюзию себе на ладони, а то, что не надо — оставляет в карманах, лишь бы фокус не раскрыли.       Ландо Норрис очень загадочная личность, и Оскар разберётся с этим как можно быстрее. Завтра он пойдёт к Алексу. Ему необходимо распросить о том, что здесь вообще происходит.