GD&TOP_«Три шлюхи и один бывший»
3 июля 2026 г., 22:49
Это был вечер, который Джиён ждал и ненавидел одновременно. Ждал с таким ожесточением, что оно въелось в зубы, и ненавидел с такой силой, что каждую секунду хотелось разбить бокал о ближайшую колонну. Благотворительный гала-ужин в честь двадцатилетия с момента их дебюта - официальный, с живой музыкой и фальшивыми улыбками, которые организаторы нацепили на лица приглашённых. Они пригласили всех - и тех, кто остался, и тех, кто ушёл. Да, речь о Чхве Сынхёне. Квон Джиён приехал один, без менеджеров и дешёвых девиц, которые цеплялись к его деньгам. В чёрной рубашке, расстёгнутой на три пуговицы, с тонкой серебряной цепочкой на шее. Волосы чуть длиннее, чем в их общие годы, зачёсаны назад. Он пил уже третий стакан виски. Медленно, со вкусом смакуя горечь, но достаточно, чтобы злость стала как бритвенное лезвие. Чхве появился через полтора часа после начала. Джиён почувствовал его раньше, чем увидел. Воздух в зале будто стал плотнее, а когда заметил его, то казалось, будто свет в зале сфокусировался на одной точке. Сынхён был в костюме без галстука с короткими тёмными волосами. Килограммы мышц, обтянутых тканью. Он выглядел так же, как и тогда, лет девять назад, только морщин у глаз стало больше, и скулы заострились, придавая лицу волчью хищность. «Не подходи», — мысленно приказал ему Квон, — «Не смотри в мою сторону. Делай вид, что меня не существует и я пустое место». Сынхён и не смотрел. Он вошёл в зал, ни на чём не задерживаясь, пожал пару рук, кивнул организаторам. И Джиён выдохнул вроде, но облегчение не наступило. И сразу, по волшебству невидимой руки, его окружили вниманием девушки. Много девушек. В платьях с вырезом, с голыми спинами, с длинными тонкими ногами, которые начинались чуть ли не от ушей. Они льнули к нему, смеялись, трогали за плечи. Одна в красном обвила его талию рукой и что-то прошептала на ухо. Сынхён улыбнулся. Ей. Джиён видел, как шевелятся его губы - наверняка прозвучала какая-то дешёвая пошлость, от которого у нормальной женщины подогнулись бы колени. Джиён отпил виски. Внутри закипало. Жгло пищевод насквозь. «Он не твой. Он никогда не был твоим. У вас был перепихон на пару лет, а потом он ушёл в закат, и ты заблокировал его номер. Забудь». Но Джиён, как назло, помнил всё: как Сынхён целовал его в гримёрке после концертов, прижимая к стене, как они трахались в отелях по всему миру, пока менеджеры стучали в дверь и кричали о скором выходе на сцену, как Сынхён говорил «я люблю тебя» в темноте, думая, что Джиён спит и не слышит. А потом - скандал. Сынхёна поймали на незаконном, группу буквально развалили, даже если неофициально, а их отношения превратились в перестрелку обвинениями. Сынхён ушёл в тень, Джиён остался разгребать дерьмо. Они не разговаривали несколько лет. А сейчас Сынхён стоял в десяти метрах от него и позволял какой-то сучке тереться о свой член через брюки. Потому что она явно тёрлась. Её бедро было прижато к его паху, и она двигалась в такт музыке. Это было отвратительно. Другая девушка в чёрном подошла с другой стороны, положила руку на его задницу. Сынхён не убрал. Он наклонился к ней, что-то шепнул. Она рассмеялась и запрокинула голову, оголяя шею для поцелуя. Джиён допил виски и сжал стакан.
-Ещё?, — осторожно спросил официант.
-Двойной, — сказал Джиён, не глядя на него. И добавил про себя: «Или тройной. Или доставьте меня заживо в морг, мне уже всё равно».
Сынхён тем временем переключился на третью в слишком коротком платье, едва прикрывающем ягодицы. Она взяла его под руку и тянула в сторону. К выходу? В туалет? В курилку? Джиён знал, что в тёмных углах таких вечеринок происходит всё самое грязное. Горло сжалось от спазма. Девушки переглянулись, обменялись понимающими улыбками, и все трое, вместе с Сынхёном, двинулись в сторону VIP-туалетов. Он видел, как Сынхён идёт впереди, а девушки льнут к нему сзади, касаясь спины, как они исчезают за поворотом. Дверь была приоткрыта. Девушки уже стояли на коленях перед Сынхёном. А Чхве стоял, прислонившись к стене, с полузакрытыми глазами, и позволял им это. Позволял прикасаться к себе, гладить, целовать. Его пальцы лежали на голове одной из девушек, направляя её, пока она расстёгивала его брюки, улыбаясь снизу вверх. Джиён шагнул вперёд, чувствуя, как внутри всё обрывается и одновременно закипает до белого каления. Он не помнил, как оказался рядом. Просто сделал несколько шагов - и вот он уже стоит перед ними, пьяный и злой, с виски в крови.
-Чхве, на пару слов.
Сынхён опустил на него взгляд - совсем не удивился. Вообще никак не отреагировал, будто знал, что Джиён так поступит. Не выдержит, сорвётся, подойдёт.
-Квон.
-Ты, я смотрю, время зря не теряешь, — Джиён кивнул на девушек, которые смотрели на него с недоумением, — Дамы, извините. Нам надо перетереть по старой дружбе.
-Мы как раз собирались…
-Вы собирались отсосать ему в сортире втроём, я понял, — перебил Джиён, — Поверьте, это может подождать. Мне глубоко насрать.
Девушки возмущённо зашипели. Одна попыталась открыть рот, но Сынхён поднял руку, и она захлопнула его.
-Идите.
-Но…
-Я сказал идите.
Они ушли, неохотно бросая на Джиёна злые взгляды. Их каблуки цокали по мрамору, пока они скрывались за углом. Джиён и Сынхён остались стоять друг напротив друга.
-Ты что творишь?, — выдохнул Сынхён первым.
-Ты что творишь? — повторил Джиён, повышая голос. В нём прорезалась та самая истеричная нота, которую он ненавидел в себе, — Ты, блять, находишься на гала-вечере, посвящённом нашей группе, и даёшь лапать себя каким-то шлюхам?
-Они не шлюхи. Они приглашённые гости.
-Они трогали твою задницу! И… и они расстёгивали брюки…
-И что?
-И то, что ты позволял!, — Джиён шагнул ближе, — Ты стоял и улыбался, как клоун, пока какие-то дешёвые сучки облизывали тебя глазами. Ты опустился, Сынхён. Ты опустился до уровня клубного альфонса, который трахает всех подряд, потому что не способен на что-то настоящее.
-А какой же уровень у тебя?, — Сынхён насмешливо приподнял бровь, — Пить в одиночку и пялиться на меня весь вечер? Ты не отрывал взгляда.
-Потому что у меня глаз дёргался от отвращения.
-Ты ревнуешь, — Сынхён наклонился ближе, — Ревнуешь меня к девушкам, которых я даже не вспомню завтра.
-Не смеши.
-А что тогда?, — Сынхён выпрямился и развёл руки в стороны, оглядывая пустой коридор, — Зачем ты отогнал их? Зачем ты вообще ко мне подошёл после стольких лет молчания?
Виски поднимался к голове, все слова казались неправильными, но Джиён не мог остановиться.
-Я подошёл, потому что ты выглядишь как дерьмо! И ты позволяешь незнакомым женщинам прикасаться к себе, потому что тебе одиноко. Ты ищешь хоть каплю тепла, потому что сдохнешь один, и ты это знаешь!
-Иди нахуй, Квон.
-Сам иди нахуй, Чхве!!!
-Знаешь, ты не изменился вообще. Такой же наглый и красиво подведённый. Даже морщин не прибавилось.
-А ты изменился. Раньше ты не трахался по три штуки за раз.
-И давно ты следишь за моей личной жизнью?
-Не слежу!
-Следишь, иначе откуда знаешь, что я трахаюсь по три?
Джиён закусил губу, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Сынхён поймал его на лжи.
-Ладно, — выдохнул Джиён, — Слежу через общих знакомых. Иногда, когда скучно.
-И что ты узнал нового обо мне?, — Сынхён скрестил руки на груди, встав в свою привычную позу, — Посвяти.
-Что ты ни с кем не встречаешься дольше месяца. Переехал в новую квартиру, в одном районе со мной, и никого туда не зовёшь. Ты будто что-то ищешь, Сынхён, и не можешь найти. Или ждёшь, что оно само тебя найдёт.
-А ты, я смотрю, не ищешь вовсе. Сидишь пьёшь и пялишься, как баран на новый загон.
-Я смотрел не на тебя.
-А на что?
-На… на концепцию вечера.
-Аккуратно обосрался. Ладно. Скажи прямо, зачем ты подошёл?
Джиён выдохнул. Собрал всю свою пьяную отвагу в кулак.
-Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Затащил в туалет и трахнул так, чтобы забыл всех этих шлюх, которые тебя лапали.
-Ушлёпок. Ты сильно пьян.
-Не настолько, чтобы не помнить, что у тебя в штанах, Чхве, и что ты умеешь с этим делать.
-Я не сплю с бывшими.
-А я сплю со всеми бывшими. Особенно с теми, кто сломал мне жизнь.
-Я не ломал тебе жизнь, — Сынхён сжал челюсть.
-А кто? Я сам? Я сам опозорился на всю страну и разрушил всё, что мы строили?
-Хватит.
-Что, больно?, — Джиён шагнул вплотную, глядя снизу вверх, — Вспоминать, как ты накосячил, а я расхлёбывал? Как я рыдал, пока ты извинялся на камеру и давал показания? Как я умолял тебя ответить на звонок, а ты сбрасывал?
-Замолчи, — Сынхён прижал его к стене.
-Заставь.
Сынхён схватил его за запястье, сжал.
-Хочешь, чтобы я трахнул тебя?, — прошипел он, нависая, Забудь. Этого не будет. У нас было. Прошло. Забудь.
-Не могу, — Джиён выдернул руку, — Ты каждый день снишься мне. Я просыпаюсь и дрочу на тебя несколько ёбаных лет.
-Ты поэтому один?
-Не могу ни с кем быть. Стоит кому-то до меня дотронуться, я закрываю глаза и вижу твои руки. Это пиздец, Сынхён. Полный пиздец.
-Давай.
-Что?
-Давай трахнемся.
Джиён не поверил своим ушам.
-Ты серьёзно?
Сынхён запер основную дверь на щеколду, повернулся к Джиёну, прислонившись спиной к раковине.
-Снимай штаны.
-Чего так резко?
-Ты хотел трахаться. Я хочу трахаться. Не ной.
Джиён расстегнул джинсы, стянул их вместе с трусами. Член уже стоял от злости и от того, как Сынхён смотрел на него сейчас.
-Ты всё так же красив, — Сынхён облизнул губы.
-Ты тоже, — выдавил Джиён, чувствуя, как сердце бьётся о рёбра.
-Иди сюда, — Сынхён расстегнул ширинку, достал член.
Тот же размер, та же форма, та же вена на стволе. Как будто и не было между ними этих лет. Джиён сорвался - сел на колени и взял член Сынхёна в рот на всю длину. Начал двигаться быстро, жадно, всасывая его, чувствуя, как Сынхён дёргается в ответ, не ожидая. Запустил пальцы в его волосы, сжал, потянул.
-Сука, — выдохнул Сынхён, глядя вниз, — Сука, Джиён…
Джиён не останавливался. Он брал его до рвотного рефлекса, давился, но не отпускал.
Сынхён поднял его, прижимая к раковине. В зеркале Джиён видел член Сынхёна, блестящий от слюны. Одна рука Чхве легла на поясницу Джиёна, другая скользнула по ягодицам, сжала, раздвинула. Джиён всхлипнул от этого прикосновения, от его тяжести сзади, от запаха, от жара кожи.
-Смазка есть?, — выдохнул Сынхён ему в затылок.
-В заднем кармане, — буркнул Джиён.
-Подготовился, — Сынхён усмехнулся, засовывая руку в карман джинс на полу, нащупал тюбик, — Надеялся на лучшее, да?
-Завались.
Сынхён нанёс смазку на пальцы, ввёл один, и тот застонал. Чхве двигал пока медленно, проверяя, помнит ли его тело.
-Как часто тебя трахают?, — спросил Сынхён, добавляя второй.
-Не твоё дело, — Джиён упёрся ладонями в холодный кафель.
-Моё, — Сынхён усилил нажим, — Раз ты собрался снова под меня лечь.
-Раз в два месяца может... , — признался Джиён, задыхаясь, — Или реже. Я не помню!
-Плохо, — сказал Сынхён, добавляя третий палец и растягивая его, и Джиён застонал громче, чувствуя, как колени слабеют.
Сынхён вдруг склонился к его шее:
-Ты сменил парфюм.
-А ты нет, — Джиён повернул голову, встречаясь с ним взглядом в зеркале.
-Люблю классику, — Сынхён усмехнулся и вынул пальцы.
-Выеби меня, как раньше… прошу…
Головка раздвинула мышцы, и Джиён застонал, запрокидывая голову, но Сынхён свободной рукой сжал его подбородок, заставляя смотреть в зеркало. Вошёл одним толчком до конца.
-Снова мой, — прорычал Сынхён, входя в него снова и снова.
Джиён закричал.
-Тише. Не хочу, чтобы нас услышали.
-Плевать.
-А мне не плевать. У меня репутация.
-У тебя нет репутации, — выдохнул Джиён, — Ты разрушил её.
Член скользил по его стенкам, задевая простату с каждым движением, и Джиён чувствовал, как внутри нарастает волна.
-Быстрее, — крикнул он, вжимаясь в раковину, — Сынхён, блять, быстрее!
Сынхён ускорился, вбивая его в мрамор, и его рука обхватила член Джиёна, сжимая в такт, грубо надрачивая. Джиён встречал каждый толчок, толкаясь назад и вжимаясь в член. Квон кончил первым, закричав и обливая раковину. Мышцы его сжались вокруг члена Сынхёна так сильно, что тот зарычал, уткнулся лицом в его плечо, прокусил кожу до крови и излился в него глубоко толчками, от которых Джиён согнулся напополам.
-Теперь я могу идти?, — спросил Сынхён и шагнул назад. Джиён почувствовал пустоту. Тот натянул брюки, дрожащими пальцами застёгивая ширинку.
-Можешь, — Джиён старался, чтобы голос звучал твердо, но в итоге сорвался на шёпот. Выпрямился, натянул джинсы, — К тем трём шлюхам. Они, наверное, заждались своего принца на белом коне.
-Не пойду, — сказал Сынхён, поворачиваясь и хватая его за запястье.
-Что?
-Что слышал. Я не пойду к ним, — Сынхён сжал его пальцы, — Я хочу повторить с тобой. Завтра. Послезавтра. Через неделю. Я хочу как раньше.
-Ты с ума сошёл? Мы не дети, Сынхён. У нас были годы, и ты их сжёг.
-Я знаю. Просыпаюсь и думаю, что я еблан, что ушёл и даже не позвонил. Что сломал всё. Я устал быть один, Джиён. И ты устал. Ты не просто секса хотел сейчас. Ты меня хотел. Хочешь.
-Хочу, — выдохнул Джиён, — Блять, я хочу тебя. Ненавижу, но хочу.
-Тогда поехали отсюда. Ко мне. Поговорим и перетрахаемся в нормальной постели.
-А если я не хочу разговаривать?
-Ты неисправим.
-Ты тоже. Поэтому мы когда-то и сошлись.
Сынхён поцеловал его с памятью и сожалением о потерянных годах. Джиён чувствовал, как тает и не может дышать.
-Люблю тебя, — сказал Сынхён в губы, — Всегда любил.
-Не врёшь?
-Никогда не врал тебе. Только себе.
Джиён вцепился в чужой пиджак, притянул ближе, уткнулся носом в шею, вдыхая знакомый запах.
-Поехали домой. Трахнешь меня ещё раз, а потом, так и быть, поговорим. Но сначала трахнешь.
-Договорились.
Они вышли из туалета, не оглядываясь. Девушки сидели за столиком, строили глазки проходящим мимо мужчинам. Когда Сынхён прошёл мимо, они окликнули его, но он не обернулся. Взял Джиёна за руку и повёл к выходу.
-Ты уверен в происходящем?, — спросил Джиён, когда они оказались в прохладном воздухе ночного Сеула.
-Как никогда.
-А если у нас опять не получится?
-Получится, — Сынхён сжал его ладонь.
Джиён посмотрел на него, и впервые за года в груди разлилось то самое забытое. И ревность, что разрывала его сегодня вечером на части, наконец утихла, оставив после себя знание того, что он готов бороться за Сынхёна.
