Внешний мир: возвращение

Сквозь густые еловые лапы проглядывал фасад школы-интерната, выкрашенный в сдержанные персиковые и малиновые тона. В этот тёплый солнечный день школьный двор наполнялся гомоном вновь собравшихся учеников. Плитка под ногами уже высохла, а вокруг распускались последние цветы лета, радуя глаз яркими красками. Здание, строгое и монументальное, казалось ребятам уже родным: они знали каждый угол, каждый кирпич и каждую плитку, звенящую от школьных туфель. В воздухе витал запах свежей бумаги и новой формы, а в предвкушении нового учебного года чувствовалось особое волнение, смешанное с ностальгией по летнему отдыху. Однако голова была забита другим. Сейчас им сказали построиться в линейку. Из громкоговорителей прозвучал голос мужчины:

– Ровнясь!.. Сми-и-и-р-но! Напр-р-р-а-а-во!.. –

 и тому подобное. Ребята промаршировали по кругу и только после этого строем направились в школу.

***

Соня стояла у входа в школу, наблюдая, как её одноклассники, тридцать один человек, с шумом и смехом забегают внутрь. Изначально их было куда больше, но остальных девять человек перевели по другим интернатам.  Волнение от начала учебного года витало в воздухе, смешиваясь с запахом свежей краски, чернил и новых книг. Школьная программа сильно изменилась, и теперь упор в обучении делался на совершенно другие ценности. Она сделала шаг вперёд, и её сердце забилось в такт с ритмом школьной жизни. В актовом зале уже стояли красные мягкие кресла в деревянной оправе, а на небольшой сцене горел большой цифровой экран, готовый к важным событиям. Соня нашла место рядом со своими друзьями – Романом и Раяном. Подружились они не сразу, но ещё в детстве, когда начали вместе ходить на дополнительные занятия по усложнённой программе (тогда такая возможность ещё была), со временем нашли общий язык. Все трое отличались высокими результатами в учёбе, математическими способностями и складом ума. Соня оглянулась и встретилась взглядом с Доминикой, своей вожатой-помощницей, и Алиской, подругой, которая сейчас сидела с недовольным выражением лица на коротком поводе у вожатки. Как только все расселись, на сцену вышли ведущие – парень и девушка. Они начали говорить о том, какой увлекательный учебный год ждёт их впереди. Их речи были полны энтузиазма, но Соня заметила, что Алиса начинает ворчать. — Да-да, кому-ж не похер. – пробормотала она, но тут же была одёрнута Доминикой за рукав. Взгляд вожатой был строгим, словно говорил: «Молчи!». Алиска цоклуна и сьёжилась в кресле.  Соня улыбнулась про себя, глядя на своих друзей. В этот момент на сцену вышла директор интерната – женщина средних лет с наигранной улыбкой. Она начала свою приторно-сладкую речь, подчёркивая важность дружбы в школе… и не только дружбы. После неё слово взял президент интерната – высокий брюнет с чуть кудрявыми волосами, одетый в строгий деловой костюм. Он говорил о трудностях и вызовах, которые ждут их впереди, придавая своим словам весомость и значимость. Обещал открыть новые кружки самодеятельности для заинтересованных ребят. Все знали: чтобы попасть в лучшее место, нужно, чтобы выбрали именно тебя. Важна отличная успеваемость, успехи в олимпиадах и школьных активностях. И тогда, возможно, тебя отправят в учебные заведения рангом выше, где и возможностей куда больше. Все хотели туда, все старались. На первом этаже интерната, возле столовой, даже вывешивали списки лучших учеников. Кто выше — того как можно быстрее заберут и отправят в новую, профильную школу. Соня слушала, но мысли её блуждали. Она чувствовала, что этот год станет для неё чем-то особенным, даже если вокруг всё казалось немного формальным и предсказуемым. Девятый класс, как-никак. Было непонятное чувство спутанности, хотя на вид всё было спокойно. — Чего киснем? — спросил Раян, чуть склонив голову набок и ухмыльнувшись. — Учебный год только начался, голову выше! — кажется, он сказал это чуть громче, чем стоило, потому что Доминика направила сердитый взгляд именно на него, приставив к губам указательный палец к своим губам. – Тише вы, ещё выгонят… – прошептал Рома. Он был примером для подражания: умный, сосредоточенный на учёбе, но добрый и отзывчивый, всегда готовый помочь другим. Раян закатил глаза, цокнул и заёрзал на кресле, жалобно скрипучем от старости. Наконец мероприятие кончилась, и все начали расходиться по своим корпусам. Соня остановилась почти у выхода, бросив взгляд за кулисы сцены. Там она увидела, как директор выводит через какую-то дверь парня и девушку, которые были ведущими на этом мероприятии, держа их за плечи. Она заметила Соню, бросила в её сторону не слишком дружелюбный взгляд и быстрее увела ребят в неизвестное ей помещение. Такие линейки и построения проводились из года в год уже девять лет. И каждый раз и ведущих, и «президента» интерната уводили через специальную дверь, где позже их никто не видел до следующего мероприятия. – Сонь, ты чего застряла? – спросил Рома, высунувшись по ту сторону дверей выхода из актового зала. – Мы тебя потеряли. – Всё в порядке, задумалась немного. Пошли скорее. – Соня вышла из актового зала, в последний раз бегло окинув помещение взглядом, прежде чем закрыть двери. Рома нажал на выключатель на стене и погасил свет. – Боишься новых трудностей? – спросил он у неё, пока они неспешно шли в сторону жилых корпусов, прямо внутри школы. Коридор интерната встречал своих обитателей мягким светом, пробивающимся сквозь большие окна. Гладкие стены, окрашенные в тёплые пастельные тона, свидетельствовали о недавнем косметическом ремонте. Соня вспомнила, как их с одноклассниками водили в другие блоки в обход, чтобы они не надышались краской. Она слегка наклонила голову, задумчиво рассматривая новое оборудование школы: телевизоры на стенах, рамки металлоискателей на выходе и обновлённые турникеты, а также камеры видеонаблюдения практически в каждом углу.  – Не очень. Правда, кажется, что этот год будет особенным. – София вздохнула, а после перевела взгляд на друга.  Рома остановился у одного из уютных «диванчиков-домиков», где ученики часто собирались компаниями. – Ещё посидим, – тихо, задумчиво сказал он, разглядывая плитку под ногами. – А нас не потеряют? – поинтересовалась София, присаживаясь на диванчик рядом с Ромой. – Не умрут без нас, подождут. – только он это сказал, как в другом конце холла показался знакомый силуэт. А вот и Раян. Кажется, ребят всё-таки потеряли, и их верный товарищ вызвался найти бедолаг и вернуть в строй. – А вы сидите, красавцы, ёблами щёлкаете, – с ноткой раздражения в голосе подметил Раян. – Они тут гуляют, а мне ищи-свищи. – Юноша скрестил руки на груди, переводя взгляд с одного на другого. – Ох, спасибо, Ваше Императорское Величество, что нашли время на поиски нас, плебеев, – саркастично ответил ему Рома. Раян усмехнулся, но ничего не ответил, лишь подошёл ближе. – Ох и суета намечается... – подумала про себя Соня. К счастью или к сожалению, до драки не дошло. Поднявшись с мягких диванчиков, они продолжили путь по холлу, погружённые в размышления о жизни, о том, что значит быть настоящим среди масок и ролей. В этом пространстве, полном подростков с разными характерами и интересами, важно уметь разбираться в людях. «С кем поведёшься, от того и наберёшься». Доверять каждому здесь было нельзя. В любой момент кто-то мог перевернуть твои слова в совсем другую историю, и крайним в любом случае останешься ты.  Не успели они вернуться в жилой корпус, как староста по имени Мари созвала всех для объявления: – Сейчас все идут в кабинет информатики проходить тестирование. После этих слов, как полагается, послышались недовольные стоны и раздражённые вздохи остальных учеников, кто-то откровенно сквернословил.  – Опять?! Им самим не надоело нам мозги полоскать... – возмутилась Алиска, тут же получившая подзатыльник от Доминики, приказывающий ей немедленно замолчать. – Ой, ничего не знаю, это обязательно. – Мари махнула рукой и направилась с остальными в кабинет информатики. Когда они уже почти прошли холл, София остановилась в дверном проёме и, спрятавшись за ним, наблюдала за следующей картиной: Доминика схватила Алису за галстук и с явным недовольством отчитывала её. – Ты соображаешь, что ты вообще говоришь?! Вот ты соображаешь?! – шипела Доминика, тряся Алиску за галстук. – Да что опять я-то?! – тихо огрызалась вторая, пытаясь отцепить от себя разъярённую вожатую. – При том! Ты же прекрасно всё знаешь! Нас... убьют. – Доминика продолжила говорить уже шёпотом, стараясь максимально не привлекать внимания, чтобы никто не услышал. – За что, за правду?! – Алиса не успела договорить, как Доминика уже просто закрыла ей рот рукой. Вожатая краем глаза заметила силуэт Сони. – Иди, мы догоним. – скомандовала Доминика, после чего повела Алису в отдельное от остальных помещение. Соня пыталась обдумать, о чём вообще была подслушанная дискуссия. Какая-то правда, кто-то убьёт... О чём речь вообще? Не хотелось забивать голову лишним хламом. Так что Соня просто продолжила шагать в кабинет для тестирования. Кабинет информатики был довольно обычным местом с серыми стенами и стандартными компьютерами, которые начинали потихоньку устаревать. На столах лежали мыши и клавиатуры, некоторые из которых уже имели следы износа. Запах пластика иногда смешивался с лёгким запахом старой электроники. На доске были написаны задачи и идеи для проектов, но многие из них оставались неосуществлёнными. Физматовцы собирались вокруг своих компьютеров, обсуждая код и пытаясь разобраться с ошибками. Рома и София сидели за одним из рабочих мест, пытаясь найти решение для своей программы. Иногда между ними проскальзывали шутки, но в основном они сосредоточенно работали, пытаясь понять, где именно допустили ошибку. Но для уникумов, пытавшихся запустить игры во всемирной паутине, всё заканчивалось обломом: интернат строго контролировал цифровое поле школы, и кроме разрешённых источников компьютеры ничего не открывали. А если ученики и находили лазейки в системе, системному администратору приходило оповещение, и все кабинеты информатики закрывали на обслуживание, а в школе активно работали глушилки. Стоит сказать, что и у наших учеников были телефоны с индивидуальным кодом для каждого. Правда, они были почти бесполезными: только чтобы получать информацию от классного руководителя в мессенджере, который также был на постоянном контроле у школы. Да и к тому же телефоны ребята должны были сдавать перед уроками в специальные кейсы и забирать в конце учебного дня, а после снова сдавать их перед сном. Отсутствие здравого смысла. Сейчас каждый сидел по отдельности, заполняя ряд однотипных вопросов. Профориентационные, профилактические и психологические тесты. Каждый из них было по-своему весело заполнять. За одним из компьютеров раздались громкие рассуждения одного юридического эксперта, когда он дошёл до задач из курса обществознания: – Многодетная мать... хотела купить детям... хату... А купила... проституток... брату... Доминика взвыла от отчаяния бытия, подбежала к рабочему месту юмориста и под громкий смех остальных учеников закрыла его профиль в тестировании, выставив за дверь кабинета. Наставники в виде старшеклассников здесь необходимы. В помощь старосте Марише, которая была просто не в силах усмирить это полчище обезьян, Доминика была очень кстати. Но стоят ли все бессонные ночи, отсутствие больше половины нервных клеток и возня с документами этого статуса? Вопрос очень даже хороший, правда, ответ на него услышать предстояло совсем не скоро. Впрочем, для Софии это был лишний груз в голове. Скоро экзамены – вот что крутилось на уме.

***

После первого тестирования, продлившегося полтора часа, учеников выпустили на небольшой перерыв, чтобы подкрепиться в столовой или заняться своими делами. Еда была в основном привезённая неизвестно откуда. Для каждых продуктов были свои контейнеры : пресные макароны со вкусом грусти учащихся, такие же готовые каши, пакетированная растворимая смесь для разводного в кастрюлях компота или жалкого подобия какао-напитка. Подросткам самим нужно было сервировать стол и еду. Для этого староста назначала дежурных. Правда, ответственно этим никто и никогда не занимался. В основном Мари выбирала тех, кто был ей не особо угоден или откровенно провинился, ну или же просто случайных бедолаг, оказавшихся не в то время не в том месте. В этот раз ими были выбраны София и Роман. – У вас и так высшие баллы по тестам, думаю, вам это только в радость. – сказала Мари, закрывая перед ними дверь кабинета информатики. Соня протирала столы и раскладывала столовые приборы, а Рома распределял порции, развозя их по столам с помощью специальной металлической тележки. – Как ты думаешь, почему столовая такая большая? Нас же гораздо меньше, чем тут могло поместиться. – задумался Рома, оглядывая помещение вокруг. Действительно, пищеблок был довольно большим, хоть и количество воспитанников данного места составляло всего тридцать два человека. – Не знаю даже, что тебе сказать... Слишком много мыслей в голове. – отмахнулась от вопроса София, потерев лоб ладонью. – Голова болит, и без этого тошно. Рома замолчал, не стал докучать подруге. Вместо этого он посадил её отдыхать, а сам продолжил сервировать стол. Вскоре в столовую прибежали все балбесы – 31 человек. Доминика сидела в центре стола рядом со старостой, контролируя порядок, чтобы никто не смел кидаться хлебом или устраивать обстрел йогуртами, кашей и варёными яйцами. Коллективного духа здесь и след простыл. Все разделились на свои компании. Девочки с девочками, мальчики с мальчиками. Только были некоторые, кто не входил ни в одну компанию. Нередкое явление в школах.  – Э-эй, инопла-а-а... – почти пропела одна особа из компании девочек, и когда обладатель данной клички поднял на них взгляд, компания девочек утонула в собственном смехе. Староста просто молчала. Доминика хоть и пыталась остановить подобные насмешки бесконечными жалобами классному руководителю и выше – всё без толку. Никто не реагировал, для всех это было в пределах нормы. – Хватит. Потом поговорите. – серьёзным тоном бросила Доминика. А про себя она так и подумала: понарожают и не топят... Алиса, сидящая рядом с ней, взяла её за край рукава под столом, чтобы не привлекать внимания. А после она поднялась и отнесла свою тарелку на металлический поднос на столе, рядом с помещением, выделенным для мытья посуды. После поднялись и остальные, и столовая опустела. Остались только Рома и София, которым предстояло убрать весь тот свинарник, что оставили за собой их «любимые» одноклассники. Уборка прошла тихо, без разговоров. Хотя было видно, что Рома хотел просто поболтать с Софией о том о сём, но из-за головной боли та не могла позволить себе подобной роскоши. Спустя несколько часов всех выгнали на улицу, мол, нечего в четырёх стенах гнить, надо подышать свежим воздухом. В целом это было ежедневным ритуалом: ребята покидали свои комнаты на четыре человека, предварительно открыв окна. Летом строгое расписание интерната смягчалось. Но уже завтра всё вернётся на круги своя. Из развлечений для ребят были представлены задний двор школы: большое футбольное поле и спортивная площадка рядом с ним, ну и, конечно, скамейки на территории. А также знаменитый забор, который ограждал площадку. Любой школьник среднего телосложения мог просто пройти через прутья, но, конечно, это было запрещено. Вернёмся к бурной деятельности заднего двора: мальчики достали из спортивного инвентаря мячи и играли в футбол и волейбол, девочки сидели на скамейках и сплетничали, заглядываясь на мальчишек и ловя смешинку при любом их неловком движении. А те, кто не входил ни в одну из предложенных каст, наматывали круги вокруг интерната, думая о своём.  Рома выбежал из школы и направился к площадке. – Давайте в догоны вокруг школы! – предложил он с улыбкой на лице. Тринадцать человек поддержали его идею. Ребята встали в круг, сложили кулачки друг на друга, и Рома начал читать считалку: – Понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота, воскресенье... – и так до последнего человека. – Раян, ты водишь. – констатировал Рома, окинув всех в кругу взглядами. – А мы с заражением играем? – спросила Айсель. Она являлась близкой подругой для всей компании ребят. С ней они познакомились также на дополнительных занятиях по профильным предметам, а с Соней они сблизились куда больше, потому что  вместе ходили на курсы изучения китайского языка. – Мм, не, так скучно будет, быстро всех поймают. – Раян вставил свои пять копеек, помотав головой. – Давайте в обычные, а потом может и в заражение поиграем, если время останется. – А давайте, почему бы и нет. – согласился Рома, улыбнулся и повернулся к Софии, бросив на неё обеспокоенный взгляд. – Сонь, как голова? Будешь с нами в догонялки? – спросил он, положив руку ей на плечо. Она повернула голову и едва улыбнулась. – Мне уже лучше. Да, пойдёмте. – София встала со скамейки. Последний денёк перед началом учебного года – пожалуй, можно дать себе повеселиться, пока это возможно. Потом всё равно будет уже не до хи-хи и ха-ха.

***

Игра началась. София с Ромой уже разбежались в разные стороны, но периодически пересекались. Она увидела, как в противоположную от неё сторону обиженно идёт Айсель. – Поймали что ли? – София остановилась, чтобы отдышаться. Сердце бешено колотилось в груди, казалось, что прямо сейчас оно вылетит оттуда со свистом, а на лице выступали капельки пота. – Ага, собака переодетая, уже половину словил. Не стой на месте, а то и тебя поймает. – Айсель пошла на точку старта, прямо перед школой. София же, пробежав ещё немного, снова пересеклась с Ромой. – Не поймали? – Нет. – Может, спрячемся? Соня немного поколебалась, но всё же согласилась. – Давай, но куда? – Есть у меня одна идея. – Рома взглянул на те самые чуть раздвинутые прутья в заборе. – Думаешь, стоит? – снова засомневалась София. – А если поймают? – Быстрые ноги люлей не получат. – Рома как бы слегка наклонился и махнул рукой в сторону прутьев жестом «Дамы вперёд». Они ловко пролезли через ограждение и побежали куда глаза глядят. Здесь находиться было нельзя по школьным правилам, а тех, кто иногда осмеливался сбежать туда, могла ждать объяснительная на имя директора интерната или выговор с соответствующими наказаниями и ограничениями. Если, конечно, поймают. А за ограждением их ждала совершенно неисследованная для них территория – небольшой лес. Здесь они увидели множество птиц, что нередко пролетали над интернатом. Обычные воробьи, голуби и синицы. Большое количество деревьев, высокая трава, всякие разные жучки и бабочки. Пока они бежали дальше, Рома обо что-то споткнулся и упал в кучу листьев. – Не ушибся? – Соня подала ему руку,  тот поднялся и оттряхнулся от пыли и кусочков земли. – Порядок, руки-ноги целы. – ответил Рома с неловкой улыбкой на лице. А потом, когда опустил взгляд на землю, где недавно приземлился, увидел воробья, который лежал будто бы мёртвый, но без признаков разложения и характерного для этого тухлого и чуть сладковатого запаха. – Ой, фу! – Соня отошла подальше, прикрыв рот ладонью. – Может... спит? – предположил Рома, взяв какую-то веточку с земли и ей же перевернув бездыханную птичку на живот. – Ага, попой кверху... Пойдём отсюда, а? Меня сейчас стошнит. – они побежали дальше, пока не наткнулись на... – Чего... Ещё одно ограждение? – Рома с недоверием шагнул вперёд. Действительно, ещё одна огромная бетонная стена. Рома протянул руку и коснулся её поверхности. Идеально гладкая. Лишь сверху были видны небольшие выемки – видимо, некоторые кусочки стены всё же отломились самостоятельно. – И зачем это всё... Бессмыслица какая-то. – Соня не успела договорить, как за спиной послышался шорох листьев и звук ломающихся веток. Оба испугались и чуть ли не подпрыгнули на месте. – Интересно девки пляшут! И что же тут забыли наши правильные отличнички? – с ухмылкой и наигранным удивлением спросил Раян. – Ты как нас нашёл? – спросил Рома, всё ещё приходя в себя. – Всех поймал, а вас нет нигде. Ежу понятно, что вы сбежали за забор. Давайте, крутим педали, пока пизды не дали. – все были с ним согласны. Если их поймают за то, что все трое убежали с территории туда, куда им вообще нельзя соваться, добром это точно не кончится. 

***

Когда троица вернулась на площадку, Доминика уже загоняла всех воспитанников внутрь интерната. Рядом с ней стояли классная руководительница и ещё двое мужчин в медицинских халатах. Соня даже удивилась — обычно та появлялась в интернате редко, только по важным делам. Направляясь к своей комнате, София заметила у входа рюкзак Алисы, а рядом — две папки: портфолио и школьные документы. Самой Алисы нигде не было видно. – А куда... ? – растерянно спросила Соня, указав на вещи. – Понятия не имею... – пожал плечами Рома, переводя взгляд с подруги на сумку на полу.  – Её переводят. – вмешался Раян. – Сказали, что из-за высоких результатов на сегодняшних тестах её направляют в другую школу. – Странно. Почему тогда нас не переводят уже столько лет? – задумалась Соня. Раян лишь пожал плечами в ответ, судя по всему, не желая дискутировать на данную тему.  – Похоже, вместе с ней переводят и Доминику. – Рома кивнул в сторону лестницы. Наставница, уже успевшая переодеться в парадную форму, спускала свой чемодан вниз по ступенькам. Лицо у неё было бледноватым, а взгляд – пустым, безжизненным, стеклянным. Соню это насторожило, хотя виду она не подала. По звонку все собрались внизу. Классная руководительница начала читать свою заученную речь: – В этом учебном году нас покидают Алиса и ваша наставница Доминика. Уверена, что у вас, девочки, всё обязательно получится. В добрый путь! Кто-то хлопал в ладоши, кто-то просто стоял на месте, мечтая поскорее вернуться в жилой корпус, завалиться спать пораньше и выспаться перед уроками. На улице уже вечерело, почти стемнело. Алиса взяла Доминику за руку, та лишь крепче сжала её ладонь. Двое мужчин в медицинских халатах указали девушкам следовать за ними — нужно было уладить последние формальности с документами. Каждый раз, когда кого-то переводили в другие школы, их уводили в одно и то же место, и с тех пор о них не было ни слуху ни духу. Соня осталась стоять на месте, когда толпа одноклассников уже начала рассасываться по коридорам. Кто-то бодро чесал в сторону спального корпуса, кто-то зевал во весь рот и волочил ноги. А она будто приросла к полу. Голоса Алисы и Доминики снова зазвучали в голове. Соня прокручивала их утреннюю перепалку, как заезженную пластинку. Тогда она не придала значения — мало ли у вожатой своих тараканов, мало ли что они там не поделили. А сейчас каждая фраза врезалась в память с новой силой. Почему именно «убьют»? Не «накажут», не «исключат», не «выговор сделают», а именно это слово. Соня передёрнула плечами, будто пытаясь стряхнуть с себя липкое ощущение тревоги. Доминика не из тех, кто бросается такими словами на пустом месте. Она — сама дисциплина, контроль, выдержка. И если она зажимает Алисе рот и шипит о смерти, значит, есть за что. А потом их переводят. В тот же день. Перед самым началом учебного года. Соня крепче сжала пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Боль отрезвляла. Откуда-то пошёл запах сирени и лаванды. Соня тут же начала кашлять припадком. Аллергия дала о себе знать. – Сонь? – Рома подошёл сзади и положил ей руку на плечо. Она вздрогнула и подскочила на месте, резко обернувшись. – Всё нормально? – Хватит пугать! Я так поседею скоро. – Соня выдохнула, прижимая ладонь к груди, где бешено колотилось сердце. – Ты сама не своя какая-то. Всё из-за них? – Рома кивнул в сторону двери, за которой скрылись Доминика с Алисой. – Не знаю... Просто голова идёт кругом. Потом поговорим, ладно? Устала жутко. Рома хотел ещё что-то сказать, но, взглянув на её лицо, передумал. Он просто кивнул и пошёл рядом с ней до самого жилого корпуса. Рома старался как можно скорее увести её оттуда, так как Соня начала задыхаться от непонятно откуда взявшегося запаха сирены и лаванды. Они разошлись по этажам: мальчики в левое крыло, девочки — в правое. Едва Соня переступила порог своей комнаты, как из динамика на стене раздался слегка шипящий голос заранее записанной записи. Говорил приятный, но уже успевший надоесть мягкий голос женщины. 

— Внимание. Через пять минут отбой. Просьба всем находиться в своих спальных помещениях. Свет будет отключён. 

Голос затих, и наступила тишина, нарушаемая только редкими шагами в коридоре, тихим шелестом одеял в соседних комнатах и тихо скрипящими пружинами старых кроватей.  В комнате, которую Соня делила с Айсель и двумя другими девочками царил полумрак. Кто-то задернул шторы, кто-то уже забрался под одеяло. Соня механически переоделась в пижаму, почистила зубы и рухнула на кровать. Соседки уже давно отключились, слышно было их ровное, спокойное дыхание. Айсель ворочалась на соседней кровати. Слышно было, как она несколько раз перевернулась с бока на бок, вздохнула и наконец тихо позвала: – Сонь... Ты спишь? – Нет, – так же тихо ответила София, глядя в потолок. – А ты? – Тоже. Думаю про Алису... Теперь как-то пусто будет без неё.  – Да уж, – Соня повернулась на бок, подложив руку под голову. – И без Доминики тоже. – Доминика... она жёсткая была, но справедливая. Старалась нас защищать и помогать... То тему какую-то объяснит, то упросит нам фильм на ночь включить... – Айсель замолчала на секунду, потом добавила чуть слышно:  – Я буду по ней скучать. По ним обеим. Как-то всё резко… не по-настоящему, что ли. Соня не ответила. Она смотрела в тёмный потолок, и в голове всплывал всё тот же вопрос: почему именно сейчас, накануне первого сентября, их забрали так внезапно? Вроде, ответ уже был дан, но по внутренним ощущениям он был неправильным.  Тишину нарушало только мирное сопение соседок. Где-то за стеной скрипнула кровать — кто-то тоже не спал. Но в комнате с каждой минутой становилось всё темнее, а тело наливалось свинцовой тяжестью. Айсель наконец затихла — видимо, сон всё-таки взял своё. Соня закрыла глаза, но сон не шёл. Она снова и снова прокручивала в голове утро. Перепалку в коридоре. Шёпот. Испуганные глаза Доминики. Бледное лицо, когда та спускалась с чемоданом. А потом — эта стена в лесу, странная и идеально ровная, и мёртвый воробей без единой капли крови. Всё это не складывалось в единую картинку, но отчего-то казалось, что если она сможет соединить эти кусочки, то поймёт что-то очень важное. Она перевернулась на другой бок, уткнувшись носом в подушку. Завтра первый учебный день. Надо спать. Но внутри что-то никак не успокаивалось, будто кто-то невидимый шептал ей на ухо: «Это только начало».

***

Соня открыла глаза за несколько минут до того, как в динамике раздался голос. В комнате уже было душно — тяжёлый, спёртый воздух будто висел одеялом, не давая вздохнуть полной грудью. Окно на ночь плотно закрыли, чтобы не впускать комаров, и теперь в тесной спальне пахло нагретой тканью, потом и старой пылью, осевшей на шторах. Даже раннее утро не приносило прохлады. Соня сбросила с себя лёгкое одеяло — тонкая хлопковая ткань успела насквозь промокнуть от испарины. Лоб был влажным, волосы прилипли к вискам. Она перевернулась на спину и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок, пытаясь прийти в себя после тяжёлого, тревожного сна, в котором снова мелькали лица Алисы и Доминики, чьи-то белые халаты и та самая бетонная стена в лесу. Часы показывали шесть двадцать. Комнатка хранения телефонов открывалась только в семь тридцать, следовательно, у неё был час чтобы спокойно умыться, не толкаясь локтями с сонными соседками. Соня бесшумно спустила ноги с кровати, стараясь не скрипеть пружинами, и на цыпочках прошлёпала в ванную. Прохладная вода, побежавшая по лицу и шее, была спасением от духоты в комнате.  Когда она вернулась в комнату, Айсель уже сидела на кровати, сонно протирая глаза. — Ты уже встала? — зевнула она, потягиваясь. — Хотелось умыться без очереди. — Правильно. Я тоже пойду, пока остальные не проснулись.  В семь утра динамик противно зашипел, а затем раздался механический, безжизненный голос: — Подъём. Всем встать. Зарядка на площадке через десять минут. По всему этажу поплыли стоны недовольства. Где-то за стеной скрипнула кровать, кто-то выругался в голос, послышалось шарканье тапок и хлопанье дверей. Потянулась привычная утренняя рутина: сонные лица, нечёсаные головы, лёгкая толкотня у раковин, запах зубной пасты и дешёвого мыла. Соня заправила кровать — натянула простыню так ровно, как учили — и вместе с остальными потянулась на зарядку. На площадке было свежее, чем внутри, но всё равно влажно и липко. К ним, судя по всему, привезли старшеклассника на замену Доминике. Вроде как его зовут Дин. подумала она про себя, протирая очки специальной салфеткой.  Он заставил их сделать двадцать приседаний, наклоны и пару кругов вокруг интерната.  Соня выполняла упражнения механически, тело двигалось само, а мысли где-то блуждали в стороне. После зарядки — душ, переодевание в форму, уборка спального места до блеска, и очередь за телефонами в комнате хранения. Получив свой, Соня сунула его в карман, даже не включив. Всё равно кроме сообщений от классной там ничего не было. Классный час начался ровно в восемь. Ребята расселись по своим местам. Пахло новой бумагой, мелом и лёгким запахом дешёвого освежителя, который автоматически распылялся по школе.  Соня села на своё привычное место — вторая парта у окна. Слева от неё обычно сидела Алиса. Сейчас стул был пуст. На столе — ни тетради, ни ручки, только ровная чистая поверхность. Соня перевела взгляд на учительский стол. Там не было Доминики. Не было её стройной фигуры, привычного недовольного взгляда, которым она окидывала класс перед началом. За столом сидела Мари, староста, которая сегодня была явно не в духе.

Их нет. Они правда ушли.

На экране, висящем над доской, начали показывать видео. На нём ребята рассказывали о ценностях. Сначала шли девочки. Аккуратные, причёсанные, с заученными улыбками. Голос одной из них, звонкий и уверенный, врезался в память:

— Девочкам лучше всего заводить семью уже с шестнадцати лет. Чем больше детей, тем счастливее семья! Наше будущее — это продолжение рода, и мы должны быть готовы к этому с раннего возраста.

Соня перевела взгляд на экран, где сменился выступающий. Теперь перед ними был мальчишка. Стриженный под ноль, с серьёзным, почти взрослым лицом, он говорил совсем о другом.

— Записывайтесь на школьные активности! Там вы научитесь собирать и разбирать оружие, обращаться с ним, быть готовыми защитить то, что для нас с вами ценно! 

Соня смотрела на экран, и внутри неё поднималась странная, гнетущая тяжесть. Она попыталась представить, как Алиса сидит рядом и, как обычно, крутит ручку в пальцах, бубня себе под нос.  Но рядом было пусто. А на учительском месте красовалась староста. 

***

После обеда столовая опустела так же быстро, как и заполнилась. Очередной приём пищи ни у кого не вызывал восторга: жидкое какао, разведённое до состояния мутной воды, и пресные макароны с резиновым сыром, который даже не плавился, а просто лежал на тарелке безжизненным жёлтым комком. Соня с трудом проглотила пару ложек и отодвинула тарелку. Есть не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Когда все разбрелись — кто на улицу, кто в спальни — Рома незаметно подошёл к ней, присев на корточки рядом с её столом. — Сонь. Поговорить надо. Там, ну... Вчерашнее... — Не сейчас, Ром, — резко ответила она, даже не поднимая головы. Голос прозвучал глухо и устало. — Не здесь, не сейчас. Я не могу. Он понимающе кивнул и замолчал, но не ушёл. Соня почувствовала, как он задерживается рядом, и уже хотела попросить его оставить её в покое, когда вдруг в поле зрения появилась маленькая полевая ромашка. Белые лепестки, жёлтая сердцевина — простая, почти смешная, но живая. Она стояла в стаканчике с водой — Соня только сейчас заметила, что Рома держит его в руках. Он явно спрятал его в том углу столовой, где никто никогда не сидит, за высокими столами, где уже несколько лет пылились старые плакаты. — Это тебе, — тихо сказал он, протягивая стаканчик. – Ну... чтобы ты улыбнулась хоть немного. Соня подняла взгляд. Рома смотрел на неё с лёгкой, чуть виноватой улыбкой, будто извиняясь за то, что пытается её развеселить. И она, сама не ожидая, почувствовала, как уголки губ дрогнули. — Ты с ума сошёл, — выдохнула она, но голос уже не был таким колючим. — Ты же знаешь что будет, если поймают... — Не поймают. Я быстрый. Он аккуратно достал ромашку из стаканчика и заправил её Соне за ухо, чуть коснувшись пальцами её щеки. Она засмущалась — щёки мгновенно вспыхнули, но улыбка наконец стала чуть теплее, а глаза засияли особым блеском. Хоть на миг, но ей стало легче. Где-то глубоко внутри оттаял маленький кусочек льда, который сжимал её грудь с самого утра. — Спасибо, — прошептала она.  Рома покраснел, отвёл взгляд и не смог сдержать улыбку. Они вышли в коридор, пока остальных выгоняли на улицу. Решили не идти со всеми — хотели просто побродить по пустому интернату, подышать тишиной, которой здесь почти никогда не бывает. Смеясь и перешёптываясь, они почти бежали по коридорам, Рома изображал, что прячется от учителей, а Соня прикрывала рот ладонью, чтобы не расхохотаться в голос. На мгновение показалось, что всё по-прежнему, но их не покидало ощущение, что сзади кто-то наблюдает... Рома оглядывался каждую минуту, но в коридоре сзади было пусто.  Но они наткнулись на него случайно. Небольшой бежевый заяц, одетый в синюю кепку с красным козырьком, Красную кофту, чёрные брюки и кеды. Лицо было вышито вручную, а сзади болтались два уха и хвост. Соня узнала её сразу. Алиса носила эту плюшевую игрушку с собой с шестого класса, не расставалась с ней даже на ночь. — Это же её... — выдохнул Рома, наклоняясь. — Как она здесь оказалась? Соня подняла игрушку, прижимая к груди. В горле встал ком. — Надо отдать её... В лаборантскую. К классной, — сказала она, хотя сама не знала, зачем. Но оставлять её на полу было нельзя. Рома кивнул и, оглянувшись, подошёл к вешалке у кабинета, где висела сумка Мари. Та, как обычно, оставила её без присмотра. Рома быстро вытащил ключи — связка брякнула, но в пустом коридоре никто не услышал. Они открыли дверь лаборантской и скользнули внутрь. Пахло старой бумагой, пылью и чем-то химическим. Соня аккуратно положила игрушку на край стола и уже хотела выйти, когда взгляд упал на тонкую папку с надписью: «Отчётные документы. Сентябрь». Соня застыла. Рома подошёл ближе. — Что там? Она открыла папку. Увидела фотографию — и всё внутри перевернулось. Она отшатнулась, но руки сами сжали бумаги. Рома заглянул через плечо и побледнел так, что даже небольшие веснушки на лице стали почти невидимы. На снимке была Алиса. В больничной пижаме. В пятнах крови — на руках, на боку, на ткани. Она лежала на полу без сознания, к её руке была подключена капельница. А над ней, будто защищая, стояла Доминика. Её длинные, русые волосы были растрёпаны, на очках зияла трещина, под правым глазом расплывался багровый кровоподтёк. Глаза её блестели от ужаса, в них стояли слёзы, но она не отступала. Соня перевела взгляд на текст. Ответственный сотрудник: Славяна Д. Алиса Миллис [16 лет] Доминика Шонн [17 лет] Время: 18:33 Объекты изъяты из интерната для дальнейших исследований. Алиса (А-21) определена на тестирование с объектом М-21. Дальнейшие действия по поводу Доминики рассматриваются комиссией. Она нарушила рабочую тайну, за счёт чего была снята с должности наставника. Определение под вопросом: материнский блок/исследовательская команда. Соня не понимала всех слов, но смысл врезался в сознание, как раскалённый прут. Объекты. Тестирование. Материнский блок. Исследовательская команда. Они с Ромой одновременно попятились. Перед глазами потемнело, в ушах зашумело. Соня чувствовала, как земля уходит из-под ног. Где-то вдалеке за спиной послышался стук каблуков — тяжёлый, уверенный, приближающийся. По коридору шли. Соня, словно очнувшись, схватила Рому за рукав и рванула к двери. Они вылетели в коридор и, не разбирая дороги, побежали. Ноги несли их сами. Мимо кабинетов, мимо лестницы — в библиотеку. — Сюда! — выдохнула Соня, влетая в дверь. Библиотека была пуста. Единственное место в интернате, где не было камер. Единственное место, где можно было спрятаться. Дверь захлопнулась. Соня упала на колени прямо у входа, её вырвало — ком подкатил к горлу, и она не смогла сдержаться. Всё тело трясло. Голова кружилась. Она слышала, как рядом с ней Рома сполз по стене, сел на пол, прижимая ладони к лицу. Он не плакал, но плечи его вздрагивали. Оба молчали. Слова кончились. Только стук сердца — бешеный, панический — и тихий звон в ушах. Соня закрыла глаза, и в темноте снова всплыли слова Доминики. Они вернулись к ней с новой силой, и теперь она понимала всё.

«Нас... убьют».

«За что, за правду?!»

Она поняла, почему Доминика так яростно зажимала Алисе рот. Поняла, почему они так боялись. Почему молчали. Почему их забрали, как вещи, как объекты. Объекты. Не люди. Не ученицы. Объекты. Соня сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Глаза жгло, но слёз не было — только пустота и дикий, животный страх. Она знала теперь, что правда была страшнее любых догадок. И что эта правда уже не даст ей спать спокойно. Никогда. Рома собрался с мыслями и встал на ноги, пошатнувшись и чуть не упав обратно.  Рядом с библиотекой было несколько небольших комнатушек: учительский туалет и комнатка уборочного инвентаря. Он помог Соне подняться с пола, отпер дверь туалета связкой ключей из сумки Мари и помог Соне умыться и прийти в себя. После, он открыл комнату с чистящими средствами и вместе с подругой отправился отмывать рвоту, оставшуюся на полу. После всей уборки, они также сидели на полу в полном ступоре. Рома вдруг протянул руку и взял ладонь Сони в свою собственную.  – Мы... Мы что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем. Мы... Мы сбежим отсюда. Никто больше не пострадает, я обещаю тебе. Сонь, ты меня слышишь? – обессиленная и контуженная Соня положила свою голову ему на плечо, а затем просто начала рыдать в грудь. Он обнимал её, и она его в ответ.