за гранью меры

Дверь номера закрылась с мягким щелчком, отрезая их от всего внешнего мира. Эмбер сразу уселась на пол прямо у входа, тут же начиная развязывать свои кеды. Эола цокнула, но промолчала, отойдя в противоположную сторону. Брюнетка с недовольством пыхтела, стягивая обувь с ног. Наконец показались розовые длинные носки с рисунком зайчика на самом верху и каёмочкой в виде маленьких ушек. Эмбер широко улыбнулась, явно довольная своей недавней покупкой. Эола же действовала неторопливо и грациозно. Она аккуратно сняла чёрные кожаные лодочки и поставила их в обувницу. Освобождённые ступни наконец-то расслабились. Узкие, ухоженные пальцы шевельнулись на прохладном паркете, а нежные розоватые пятки слегка прижались к полу—гладкие, с едва заметным следом от задника обуви. Девушка даже тихо, почти неслышно промычала от удовольствия, прокручивая голеностоп. Эмбер тем временем уже бросила сумку куда попало и носилась по номеру, разглядывая всё с детским восторгом. —Ого, смотри какой ковёр!!!–буквально пропищала она, падая на колени посреди комнаты.—Можно прямо на полу сидеть, как дома! Она теребила руками мягкий длинный белый ворс, похожий на шкуру какого-то пушистого зверя. Ковёр и правда выглядел хорошо: идеально белый, как сугроб, мягкий и пушистый, как самоед после груминга. Эола только хмыкнула, медленно снимая тёмный пиджак. Белая шёлковая блузка мягко облегала её фигуру, верхние две пуговицы были расстёгнуты, открывая изящные ключицы. Она грациозно повесила пиджак на спинку единственного стула. —Не ожидала, но здесь довольно... прилично. Как всегда сдержанно ответила она. —О-ой, да расслабься уже, ты не на работе! –Эмбер подняла голову и улыбнулась ещё шире.—О кстати, смотри! Девушка живо переключилась с ковра на низкий журнальный столик, и подползла ближе на четвереньках. Там стояла бутылка красного вина и два больших бокала—приятный приветственный бонус от отеля. Эола подошла ближе, наклонилась и неспешно взяла бутылку в руки. Её длинные пальцы уверенно прокрутили сосуд, изучая этикетку. Рядом продолжала крутиться неугомонная Эмбер что-то тихо бубнела себе под нос и периодически хватала ту за руки, поторапливая. —Ну что, открываем? –спросила Эмбер, не выдержав и обхватив подругу под локоть.—Первая бутылка за то, что мы наконец-то вырвались из города! Эола слегка приподняла бровь, и уголки её губ едва заметно дрогнули. Они открыли первую бутылку быстро. Эола грациозно опустилась на единственный стул, закинув ногу на ногу. Белая шёлковая блузка слегка натянулась на груди. Эмбер осталась на коленях рядом с ней—ей так сильно полюбился пушистый мягкий ковёр, приятно щекотавший ноги даже сквозь носки. Всё равно стул был только один. Эола профессионально открыла бутылку и налила вино в оба бокала—щедро, но аккуратно. Они чокнулись. Первый бокал выпили довольно быстро, второй—уже медленнее, наслаждаясь вкусом и теплом, разливающимся по телу. —Оно неплохое. Не лучшее, что я пила, нет, ему ещё далеко... Эола размеренно оценивала напиток, будто снова оказалась на работе дегустатором. Покачивала бокал, рассматривала мелкий осадок. Разговор становился всё легче. Эола постепенно расслаблялась. На третьем бокале она небрежно расстегнула ещё одну пуговку на блузке. Здесь стало жарко. Теперь ткань слегка расходилась, открывая больше гладкой кожи и кружевной край бюстгальтера. Эмбер не могла отвести взгляд. Она сидела на коленях, точно совершенно случайно сократив расстояние и опираясь локтем на бедро Эолы, и смотрела снизу вверх, как красное вино играет в бокале, зажатом тонкими пальцами девушки. Когда первая бутылка закончилась, жалобно выплёвывая последние бордовые капельки в бокал, Эмбер радостно вскочила и, привстав на носочки, нашла в углу свою сумку. Она достала из неё вторую, похожую бутылочку. —Я купила по дороге! –с гордостью объявила брюнетка.—Думала, интересно будет попробовать. Эола только пожала плечами и аккуратно приняла протянутое. Вторая бутылка была открыта почти сразу. Она снова наполнила бокалы—на этот раз до самых краёв, уже не сдерживаясь. То ли она так задумывала, то ли руки и правда стали менее послушные. Лёгкое опьянение приятно шумело в голове. Щёки Эолы слегка порозовели—редкое и очень красивое зрелище. Она откинулась на спинку стула, вытягивая голые ноги, а длинные пальцы лениво крутили ножку бокала. Эмбер, всё так же стоя на коленях рядом, одной рукой опиралась на столик и вдруг тихо хихикнула. —А тебе лучше следить за выпитым. Эола фыркнула, посмотрев на неё изподлобья, сделала большой глоток и ответила своим фирменным ровным тоном, в котором уже слышалась лёгкая хрипотца. —Я знаю свою меру. Эмбер рассмеялась—звонко, тепло, совсем не сдержанно. —Ох, как же я это люблю… «я знаю свою меру», –передразнила она, довольно точно копируя интонацию Эолы.—Сколько раз я уже это слышала? Эола хотела что-то ответить, но вместо этого только усмехнулась уголком губ и потянулась за бутылкой, чтобы налить себе ещё. Движения уже были чуть более расслабленными, чем обычно. Белая шёлковая блузка слегка разошлась на груди. —Эй, полегче! Ты опять наливаешь так, будто мы на соревновании. –воскликнула Эмбер, когда её бокал снова стал почти полным. Эола только приподняла бровь и метнула прицеленный взгляд. Она всегда кратко смотрела прямо в глаза, но в её взгляде не читалось ничего. Как и сейчас. Она поставила бутылку обратно на столик. Та уже заметно опустела. Эмбер поёрзала на коленях и тихонько поморщилась. Ноги совсем затекли. Решение проблемы пришло сразу. Она откинулась назад и села прямо на пушистый белый ковёр, вытянув ноги. Спина удобно опёрлась о край кровати. —Ох, какой же он всё-таки мягкий. –протянула она с блаженной улыбкой.—Эола, иди сюда. Тут гораздо удобнее и места больше. Не сиди на этом жёстком стуле, как на работе. Брюнетка похлопала свободной рукой по местечку справа от неё. Эола секунду колебалась, но вино уже приятно разливалось теплом по телу, и отказываться совсем не хотелось. Она поднялась, взяла свой почти полный бокал и грациозно опустилась на ковёр рядом с Эмбер. Белая шёлковая блузка мягко скользнула по коже, когда она прислонилась спиной к кровати. Тёмно-синяя юбка слегка натянулись на бёдрах. Теперь они сидели совсем близко—ноги почти касались друг друга, а между ними стоял только низкий бокал в руке Эолы. —Вот видишь? Намного лучше, –довольно промурлыкала Эмбер, запрокидывая голову назад. Её розовые носочки с зайчиками уже совсем съехали, обнажив нежные щиколотки.—Можно даже развалиться, если захотим. Они чокнулись. Вино было тёплым, ягодным, с лёгкой терпкостью. Разговор тёк легко, смех звучал всё чаще. Эола уже заметно расслабилась: щёки становились всё более розовыми, голос чуть ниже обычного. Эмбер сказала что-то особенно смешное—про то, как в прошлый раз Эола «знала свою меру» и потом час рассказывала про идеальный узел галстука. Эола тихо засмеялась, запрокинув голову, и в этот момент её пальцы, уже не такие послушные от выпитого, дрогнули. Полный бокал наклонился. Тёплая рубиновая струя хлынула мощно и обильно—прямо на грудь Эолы, пятная идеальную блузку. Вино залило одежду широким, тяжёлым потоком. Оно мгновенно пропитало тонкую ткань насквозь, заливая ложбинку между грудей, стекая блестящими ручейками по животу и ниже. Белый шёлк темнел на глазах, становясь полупрозрачным и прилипая к коже, обрисовывая каждый изгиб груди. Часть вина полетела дальше, задевая пояс юбки, пропитывая ткань на бёдрах и капая на белый пушистый ковёр большими тёмными пятнами. Эола замерла, глядя вниз. По её коже медленно ползли ароматные, липкие капли. Вино блестело на ключицах, стекало щекотными дорожками между грудей и дальше вниз по животу. На несколько секунд повисла тишина, только слышно было, как капли тихо падают на ковёр. Эмбер сидела совсем близко, широко раскрыв глаза. На её нежно-розовом топе тоже блестело несколько ярких капель. Она смотрела на мокрую девушку и дыхание невольно участилось. —Ох, Эола… –выдохнула она, прикусив губу. Взгляд скользил по блестящим подтёкам, по тому, как шёлк теперь полностью повторял форму груди. Она медленно наклонилась ближе, почти касаясь носом мокрой блузки. Тёплый фруктово-ягодный аромат смешался с запахом кожи и парфюма. Несколько долгих секунд Эмбер колебалась. Её дыхание горячо касалось влажной кожи. Взгляд метался между жёлто-фиолетовыми полуприкрытыми глазами и блестящими ручейками вина на шее и ключицах. Потом, без единого слова, она сделала выбор. Эмбер прижалась губами к шее Эолы—чуть ниже уха, где тонкая струйка вина только что скатилась вниз. Первый поцелуй был мягким, почти пробующим. А затем язык медленно, всей длинной прошёлся по коже, собирая тёплое, терпкое вино. Вкус взорвался во рту: сладкая вишня и чёрная смородина, лёгкая дубовая горечь от духов и солоноватый привкус кожи. Эола приоткрыла рот, став дышать явно глубже. Она медленно опустила пустой бокал на пол. Прошло всего каких-то пару мгновений, а Эмбер уже явно ускорилась. Она вылизывала шею торопливо и жадно, длинными движениями языка, спускаясь ниже к ключицам. Там вина было особенно много, оно собралось в маленькой ложбинке и блестело, как драгоценный рубин. Губы Эмбер плотно прижимались, язык кружил, слизывая каждую каплю, иногда слегка посасывая кожу, чтобы не упустить ни одной сладкой частицы. Она придерживала ворот блузы обеими руками, открывая себе большую площадь, что казалось ещё чуть-чуть, и следующая пуговица не выдержит, покинет своё место. Эола не отстранялась, но молчала. Она лишь чуть запрокинула голову назад, открывая шею ещё больше, и тихо, прерывисто дышала. Её пальцы крепче вцепились в мягкий белый ворс ковра, но тело осталось расслабленным—явное молчаливое разрешение. Грудь под мокрой блузкой поднималась чаще, шёлк при каждом вдохе ещё сильнее прилипал к животу. Эмбер чувствовала это безмолвное согласие всем телом. Она придвинулась ближе, колени глубже утонули в пушистом ковре, одна рука осторожно легла на талию Эолы, чтобы не дать ей отстраниться, а вторая опустилась на плечо. Язык продолжил своё путешествие—теперь уже смелее, спускаясь по ключице и дальше, к верхней части груди, где белая ткань стала почти прозрачной и виднелось мелкое кружево. Каждый раз, когда Эмбер облизывала очередное местечко, заканчивая дорожку кратким влажным поцелуем, она тихонько выдыхала сквозь губы, и горячее дыхание обжигало мокрую кожу. Всё было липким, тёплым и сладким: и кожа Эолы, и промокшая шёлковая блузка, и даже воздух между ними. Эола молчала, но её тело уже отвечало: бёдра слегка напряглись, дыхание стало глубже, а свободная рука медленно поднялась и легла на руку брюнетки на собственной талии, не прижимая, но и не отпуская. Эмбер подняла взгляд на Эолу всего на секунду. На удивление, в глазах напротив уже не было ни капли привычной холодности, только густое, тяжёлое желание. Это придало смелости. Не отрываясь от поцелуев, Эмбер медленно потянулась свободной рукой к оставшимся пуговицам тонкой блузки. Пальцы слегка дрожали от возбуждения, но она действовала уверенно. Одна за другой пуговицы поддавались с тихим шелестом. Когда последняя расстегнулась, шёлк послушно разошёлся в стороны, полностью открывая грудь, затянутую в белоснежный кружевной бюстгальтер. Кружево намокло от вина и теперь почти ничего не скрывало. Тонкая ткань прилипла к коже, чётко обрисовывая твёрдые соски и нежные изгибы. Кожа под грудью переливалась влажным блеском, так и заманивая всё вылизать. Эмбер сглотнула. Одна рука выскользнула из заметно усилившейся хватки Эолы и пробежалась вверх по мокрым рёбрам, прижимаясь ноготками и обводя косточки, словно это клавиши. Эола ответила слегка зажмурившись и мелко задрожав. Пальцы лодочкой легли под грудь, приподнимая её чуть выше. Вторая рука осторожно отодвинула мокрую ткань блузки ещё дальше в стороны. Теперь почти ничего не мешало. Почти. Эмбер мягко обхватила полную грудь в кровавого цвета кружеве обеими ладонями, слегка сводя в середину. Помяла аккуратно, чутко, внимательно прислушиваясь к каждому чуть более громкому выдоху. Она больше не собиралась действовать резко, не хотела спешить, давала Эоле время захотеть. Та прошипела сквозь зубы от прикосновений, напрягла диафрагму и мелко, едва заметно дрогнула. Медленно могрнула, наконец подняла руки, чтобы прижать тело напротив, но застыла в моменте, от неожиданности распахнув глаза и громко вдохнув ртом. Эмбер невозмутимо стянула лямки белья с молочных плеч. Мокрое кружево послушно соскользнуло вниз, полностью обнажая красивую грудь. От внезапного контакта воздуха с влажной кожей на спине Эолы вдоль позвоночника проступили капельки холодного пота. Разница температур, текстур, прикосновения и неслабое опьяниение кружили голову. Всё было так, словно там, в черепной коробке, долго и стабильно работало огромное чёртово колесо, а сейчас кто-то нарочно переключил на недопустимо бешенную скорость, и оно постепенно набирало недозволительные обороты. Медлить было нельзя! Но пока Эола крутила свои шестерёнки, тяжело сглатывая густую сладкую слюну, Эмбер не отвлекалась от намеченного курса. Она лидировала без суеты. И без проблем брала то, что хотела. Брюнетка приблизилась и лизнула затвердевший сосок кончиком языка, затем обхватив его горячими губами. Ягодный вкус всё ещё ненавязчиво появлялся, но быстро смешивался и растворялся в слюне. Она не торопилась. Язык кружил лениво и постепенно, посасывая с разной силой: то мягко и нежно, то грубее, с лёгким давлением зубов. Каждый раз, когда она втягивала сосок сильнее, Эола тихо шипела и выгибалась навстречу. Вторая грудь тоже не оставалась без внимания. Эмбер приложила ладонь сбоку и орудовала большим пальцем в такт языку. Медленно обводила по ареоле, напористо вдавливала или слегка царапала ноготком. От этих контрастных ощущений по телу Эолы пробегали горячие волны—от острых, почти электрических уколов до тягучего, тяжёлого тепла, которое собиралось где-то глубоко внизу живота. Каждое движение Эмбер отзывалось внутри Эолы сразу в нескольких местах одновременно. Они обе чувствовали, как кружится голова, и не только от вина. Опьянение смешивалось с нарастающим возбуждением, раскрывая всё происходящее вокруг ярче и острее. Каждый вдох отдавался дрожью в груди, каждый выдох выходил прерывистым и хриплым. Эола запустила левую руку в волосы Эмбер. Провела холодными кончиками пальцев по коже головы, немного запутывая шоколадные пряди. Брюнетка в наслаждении закатила глаза от долгожданного и такого приятного ответа. Но почти сразу резко распахнула их, выгнув брови, от того как несчадно её оторвали от пригретого местечка, потянув вверх за волосы. Синеволосая вцепилась в губы напротив. Жадно, влажно целуя, размазывая помаду, она крепко держала волосы рукой так, что ногти щемили скальп, а корни подвывали от мелкой боли. Мягкие губы соприкасались рьяно, с рвением, но вскоре плавились и растекались в нежном, мягком поцелуе. Эола отстранилась на мгновение, высунула язык и кончиком медленно, растягивая момент, прошлась по припухшим губам Эмбер. Та охнула, приоткрыв рот. Язык сам проник дальше, приняв приглашение девушки. Они снова сошлись в поцелуе. Ярком, страстном, но не агрессивном. Чувственно двигаясь, каждая старалась для любимой. Языки медленно переплетались, слюна смешивалась и собиралась в уголках ртов. От смены настроения Эола расслабила хватку, мягко придерживая затылок Эмбер. Второй рукой она взяла её под талию и, не разрывая поцелуй, одним движением уложила на ковёр. Эмбер распахнула глаза и увидела перед собой рассеянный взгляд, который так отчаянно пытался сосредоточиться. Она хихикнула, со всей нежностью посмотрев на раскрасневшуюся и такую старательную даму. Эола нахмурила брови, заметив это, но быстро расслабилась как маленький ласковый котёночек, когда тёплые руки брюнетки обхватили её шею в объятиях. Та снова завлекла их в поцелуй, поверхностный, но нежный-нежный, когда череда лёгких чмоков идёт друг за другом, приправляя телесный контакт самыми светлыми, искренними чувствами. Эола аккуратно целовала пухлые, бордовые от вина и растёртой помады губы, пунцовые щёки, нос, оставляя за собой полупрозрачные отпечатки поцелуев. Рука на талии шаловливо ёрзала, сминая ткань нежно-розового топа. По одному, длинные пальцы залезали под ткань, ноготками то слегка щекотали живот, то с большим нажимом оставляли после себя видимые полосочки... Нависая на локте, левой рукой Эола на автомате перебирала длинные тёмные волосы, светлеющие к концам. Специально медленно целовала в шею, оставляя блестящие слюнявые пятнышки и со временем зацветающие отметинки. Правая рука уже расстёгивала светлые джинсы. А как только собачка металлической молнии закончила бежать свой марафон, Эмбер шустро вывернулась из них, не желая тянуть время. Двигаясь губами всё ниже, спускаясь буквально по сантиметру, Эола крайний раз поцеловала около ключицы и на минуту оторвалась, берясь за краешек топа. Но не успев предпринять и одной попытки снять его, Эмбер под тихий жалобный стон сама спешно задрала ткань выше, совсем не изящно торопясь раздеться. Обтягивающая кофта застопорилась, дойдя до небольшой груди, и девушка недовольно закатила глаза, а после посмотрела на Эолу в немой просьбе помочь. Та неожиданно для них обеих рассмеялась. —Да сними уже... Обиженно пробубнела Эмбер, закусила губу и нарочно ткнула пальцем в чужую, едва прикрытую тяжёлую грудь. От такой провокации на лице Эолы проступил явный румянец, и чтобы скрыться она поспешила помочь девушке освободиться от её одежды. В награду её озарил прекрасный вид—небольшая, аккуратная грудь с яркими сосками, плоский подтянутый живот, выраженная осиная талия, перетекающая в круглые бёдра в розовых трусиках. Девушка внизу кокетливо извивалась, хватала Эолу за руки, требуя внимания, прижималась коленями, пока та смотрела молча, как зачарованная, своими стеклянными глазами. Не могла поверить? Или перепила? Но достаточно было Эмбер ущипнуть её за локти, как она встряхнула головой, словно снова поймала связь, и без лишних действий нырнула носом в пупок, целуя подсохшими губами. Эмбер ойкнула. Сжимая талию обеми руками, девушка старательно выцеловывала каждый сантиметр, не скупясь облизывать загорелую кожу всей поверхностью языка. Неспеша подбираясь выше, она поскрёбывала спину ногтями, пока Эмбер шумно пыхтела в ответ на любой контакт. Вскоре Эола добралась до груди, и Эмбер затаила дыхание. Горячий язык приземлился на один сосок, давно раздраконенный тканью. Брюнетка шумно вздохнула. Губы слегка втянулись, обрамляя его слюной, но почти сразу отпустили. Оставляя ещё пару поцелуев и влажные сверкающие следы, Эола внимательно приглядывалась к любому отклику. Сердце под грудью громко стучало, а рёбра расходились медленно, но быстро сжимались. Прерывистые выдохи через рот из раза в раз щекотали уши. Все эти знаки торопили. Мысли комкались как разноцветный пластилин в однообразную массу, и значила она только одно—приступай. Эола сглотнула густую слюну, всё ещё ощущая в ней вкус вина. Она резко оторвалась, мимолётно чмокнула Эмбер в солнечное сплетение и решительно поползла ниже, параллельно поглаживая живот, спускаясь к бёдрам. Её придержали за край блузки. —Сними. Мешает же... Несколько нерешительно прошептала брюнетка, отводя взгляд в сторону. Эола хмыкнула. —Кому она мешает? Она ответила. Так же шёпотом. Хотя и не понимала зачем. Эмбер посмотрелала на неё снизу с таким презрением, мол: "да что ты вообще понимаешь!", что желание поспорить резко покинуло пьяную голову. Девушка покорно стянула блузку и, гонимая голодным одобрительным взглядом, даже уже расстёгнутый лиф. Хоть Эмбер не просила, против уж точно не была. Отбросив вещи в сторону, Эола аккуратно дотронулась до бёдер брюнетки, запуская пальцы под резинку белья. Холодные руки чувствовали невообразимый жар, приходящий на каждое касание. Она была чрезмерно сосредоточена, так, что между бровей легко можно было заметить морщинки. Губы были поджаты и даже несильно прикусаны. Грудь вздымалась медленно и размеренно, но быстро опускалась при выдохе. Подобное выражение лица присуще человеку, выполняющему очень ответственную работу. Но, похоже, сейчас она не видела разницы. Ткань белья, спущенная точным, направленным движением, потянула за собой густую прозрачную паутинку, истоньчающуюся по мере отдаления. Эмбер наконец-то выдохнула, не прекращая лукаво улыбаться. Эола бережно провела пальцами по влажным складкам, собирая смазку, но неожиданно и несколько грубо ввела один палец сразу целиком. Эмбер громко ахнула, бёдра слегка дрогнули. Девушка начала медленно двигать пальцем, исследуя, прислушиваясь к каждому звуку и дрожи тела под собой. Она старалась быть аккуратной, но настойчивость лидировала. Второй рукой придерживала брюнетку за бедро, медленно и нежно поглаживая вдоль до колена. Через пару минут Эола наклонилась ниже. Горячее дыхание коснулось мокрой кожи, и Эмбер едва успела втянуть воздух, прежде чем почувствовала, как тёплый, мягкий язык медленно прошёлся по её чувствительной точке. Она закрыла глаза, звучно поскуливая от чувств. Пальцы машинально сжали длинный ворс ковра под собой. Тело натурально плавилось от удовольствия, а внизу живота стремительно росло щекотящее возбуждение. Эола продолжала работать языком медленно, круговыми движениями, иногда переходя на лёгкие, короткие дразнящие лизания. Она не переставала двигать пальцем внутри, небрежно ускоряя темп. Звонкие, частые стоны и шумные выдохи почти перекрывали пошло хлюпающие звуки. Эола на секунду подняла взгляд, будто оценивая состояние Эмбер, и, видимо удовлетворившись увиденным, уверенно добавила второй палец. Теперь она входила ещё активнее, сильнее надавливая на стенки влагалища, одновременно ускоряя движения языка. Пальцы внутри периодично сгибались, с нажимом ведя по передней стенке, и разводились в стороны, растягивая внутри. Брюнетка рьяно извивалась на полу, бёдра непроизвольно поднимались навстречу горячим губам. Каждый раз, когда пальцы внутри сгибались и надавливали на определённую точку, Эмбер вздрагивала всем телом и громко, протяжно стонала, ёрзая на месте. Она несвязно шептала себе под нос что-то явно пошлое и липкое, что-то, что не доносилось до ушей Эолы. Бёдра дрожали, живот напрягался, а стоны становились ещё выше и отчаяннее. Эмбер чувствовала, как внутри неё стремительно нарастает тугая, шипучая волна. Ещё чуть-чуть, и… Вдруг что-то внутри неё щёлкнуло. Вместо того чтобы отдаться этому нарастающему оргазму, Эмбер резко открыла глаза. В них полыхнуло упрямое, почти хищное желание. С неожиданной силой девушка рывком потянула вторую за волосы вверх, а второй рукой подхватила подмышкой. В следующую секунду она резко перевернула их обеих. Эола даже не успела моргнуть, как мир крутанулся, и вот она уже лежит на спине, а сверху нависает тяжело дышащая, растрёпанная и очень решительная Эмбер, игриво облизывая губы. Пушистый ковёр мягко принял Эолу, не давая удариться. Эмбер оседлала её большие пышные бёдра, глядя сверху вниз горящим, чуть безумным от возбуждения взглядом. —Достаточно…–хрипло выдохнула она, наклоняясь так близко, что их носы почти соприкоснулись.—Теперь моя очередь. Сквозь улыбку протянула она, сразу же впиваясь в губы растерянной девушки. Хаотично поглаживая плечи, шею и за ушами, брюнетка углубляла поцелуй не церемонясь, резкими толчками языка. В уши пробивались приглушённые стоны, принадлежащие им обеим. Но Эмбер долго не задержалась на губах. Она резко отстранилась, оставляя между их языками тонкую ниточку слюны. Обе жадно вдохнули такого дефицитного воздуха. Эола медленно сглотнула вязкую слюну, открыв рот в попытке восстановить дыхание. Она дышала тяжело и глубоко, смотрела прямо в глаза помутнённым взглядом, полным надежды. В следующее мгновение, без всяких прелюдий и нежностей, Эмбер обеими руками жадно схватила тяжёлую грудь Эолы, сильно сжав её. Эола вскрикнула, распахнув густо накрашенные глаза. Звук вырвался резко и внезапно, она сама не ожидала такой силы. —Вот это…–выдохнула Эмбер с явным удовольствием.—Я хотела весь день. Она наклонилась и сразу же жадно обхватила губами один сосок, с силой втянув его в рот. Язык сильно и настойчиво закружил вокруг, а потом она начала посасывать ареолу ритмично и почти грубо. Второй рукой девушка продолжала мять грудь, периодически проводя ногтями по чувствительной коже. Эола выгнулась дугой, а пальцы судорожно вцепились в белый ворс ковра. Руки невольно двигались, хватали длинные шоколадные волосы, ничуть не бережно оттягивая в стороны. Её обычная сдержанность трещала по швам. Эмбер не останавливалась. Она перешла ко второй груди, укусив сосок чуть сильнее, от чего Эола издала уже совсем неприличный, дрожащий стон. А потом губы двинулись ниже, она стала покрывать поцелуями рёбра именно там, где знала, что та особенно чувствительна. Всей поверхностью языка оставлять блестящие влажные дорожки. Ладони мягко поглаживали бока, порой с нажимом сминая кожу. Ногти слегка царапали, оставляя тонкие красные следы, а язык и губы тут же успокаивали их горячими поцелуями. Эола крепко сжала челюсти, стараясь сдерживать стоны, которые рвались наружу. Пальцы судорожно мяли длинные тёмные волосы, а дыхание вырывалось короткими, прерывистыми толчками. Каждый раз, когда Эмбер проводила языком или слегка царапала под грудью, Эола вздрагивала всем телом, а низ живота сводило яркой, уже болезненной судорогой. Брюнетка то слегка покусывала кожу на рёбрах, то успокаивала долгими влажными поцелуями, то проводила кончиком языка по ложбинке под грудью. Эти действия сводили с ума больше, чем ожидалось. Хриплые стоны прорывались сквозь зубы. Эмбер, чувствуя, как девушка под ней всё сильнее дрожит, спустилась ещё ниже. Её руки уверенно ухватились за пояс тёмно-синей юбки, мастерски нащупали застёжку и, расстегнув, стремительно потянули вниз вместе с бельём. Ткань нехотя проехалась по пышным бёдрам и была безжалостно отброшена в сторону. Прохлада внезапно окутала разгорячённую кожу. Не теряя энтузиазма, Эмбер резко схватила ноги под коленями, раздвинула бёдра шире и без промедления наклонилась. Горячий, влажный язык с рвением прижался к раздражённому одеждой месту и собрал сладкую влагу. Эола резко выгнулась, зажмурилась, и из её горла вырвался громкий, надломленный стон. Девушка не стала издевательски медлить, она сразу начала работать жадно и настойчиво: язык быстро и настойчиво кружил по набухшему клитору, прижимаясь плотно и лишь иногда переходя на лёгкие, невесомые прикосновения, от которых Эола вздрагивала всем телом. Губы пошло причмокивали, утопая в обильной смазке, когда Эмбер мягко, но требовательно посасывала чувствительный бугорок, втягивая его глубже в рот. Она то проводила плоским языком снизу вверх, собирая всю подступающую влагу, то резко и быстро вибрировала кончиком прямо по клитору заставляя тело внизу судорожно дёргаться. Каждый раз, когда она прижималась губами и начинала посасывать, по телу Эолы пробегала острая, электрическая волна, от которой мышцы живота сокращались в сладкой боли. Эола уже не могла сдерживаться. Её тело выгибалось дугой, бёдра дрожали и пытались сомкнуться, но Эмбер крепко удерживала их разведёнными. Стоны становились всё громче, всё отчаяннее. Контроль ускользал с каждой секундой. Будто внутри всё туже и туже закручивалась острая пружина. Мышцы живота каменели, бёдра мелко, неконтролируемо дрожали, а дыхание превратилось в короткие, рваные всхлипы. И вдруг эта пружина лопнула. Эола резко выгнулась всем телом, потянув Эмбер за волосы, запутавшиеся в пальцах, и почти оторвавшись от ковра. На секунду она замерла, напряжённая, как струна, с широко распахнутыми глазами и открытым ртом. Оргазм прокатился по телу тяжёлыми, пульсирующими толчками. Эола издала высокий протяжный стон, который перешёл в серию прерывистых, дрожащих всхлипов. Тело трясли сильные, режущие судороги, бёдра вибрировали, невольно зажимая меж собой чужую голову. Живот ритмично сокращался, а внутренние стенки сильно и часто сжимались от разрядки. Эмбер продолжала ласкать её, сильно мягче, но не останавливаясь, продлевая каждую волну дрожи, пока Эола не начала тихо, беспомощно поскуливать. Постепенно дрожь стала затихать, переходя в беспорядочные, лёгкие подёргивания. Эола тяжело и прерывисто дышала, глядя в потолок помутнённым взглядом. Пальцы рук и колени блаженно расслабились, наконец отпуская пленных. По её пылающей влажной коже пробегали мелкие мурашки. Но она не могла позволить себе долго отдыхать... С тяжёлым выдохом Эола подтянула Эмбер повыше, обхватив ладонями её лицо. Она сразу впилась в её губы—глубоко, жадно и отчаянно. Поцелуй был таким мокрым, горячим и чувственным, что в ушах звенело. Пока их языки сплетались, а перемешанная с выделениями слюна стекала плоской струйкой из уголков губ, Эола согнула правую ногу в колене и уверенно просунула своё бедро между напряжённых ног Эмбер. Та тихо всхлипнула в поцелуй и зажмурилась сильнее, инстинктивно начиная двигать бёдрами. Эола обхватила её за талию и начала помогать, ритмично приподнимая и прижимая бедро, создавая нужное давление и трение. Эмбер застонала прямо в поцелуй, ускоряя движения. Она тёрлась об бедро всё отчаяннее, оставляя на коже тягучую, скользкую влагу. Её дыхание сбивалось, стоны становились выше и прерывистее, пока она своими губами металась от чужих к ушку или линии челюсти в невесомых поцелуях. Эола, удерживающая определённый темп, одной рукой скользнула между их телами и нашла чувствительную точку, начиная быстро и уверенно ласкать её кончиками пальцев. Почти сразу Эмбер напряглась, выгнувшись в пояснице. Её накрыла ослепительная волна, и оргазм разлился по телу тёплыми, пульсирующими толчками, заставляя бёдра мелко дрожать, а дыхание—прерываться тихими, сдавленными всхлипами. Она прижалась лицом к шее Эолы, всем телом отдаваясь этим сладким ощущениям, а пальцы крепко вцепились в чужие плечи. Постепенно дрожь начала затихать, а тело расслабляться больше прежнего. Эмбер ещё несколько минут тяжело дышала, уткнувшись в сладко пахнущую вином кожу, а потом тихо, устало хихикнула, не отрывая лица от шеи девушки. —Я думала, вино нас напоит, а мы, похоже, напились друг другом. –с улыбкой прошептала Эмбер, сильнее прижимаясь в объятиях. Даже после всего, что между ними только что было, на щеках Эолы появился лёгкий румянец. Она отвела взгляд в сторону, явно смутившись от таких прямых слов, и тихо, почти неслышно выдохнула. Эмбер заметила это мгновенно. Она приподнялась на локтях и с прищуром посмотрела на Эолу сверху вниз. Увидев, как та старательно отводит глаза и пытается сохранить хотя бы видимость хладнокровия, Эмбер не выдержала и тихо, но искренне рассмеялась. —Ой, ну ты серьёзно? –хихикнула она, явно наслаждаясь этой редкой картиной. Девушка наклонилась и нежно поцеловала её в горящую, румяную щёку, потом в висок, а потом просто уткнулась носом обратно в шею, обнимая ещё крепче. Эола только молча обняла Эмбер в ответ, зарываясь лицом в её волосы, и мягко прижала к себе. В номере снова стало тихо. Только их блаженное дыхание, запах вина и лёгкий, довольный смешок, который постепенно затих, отталкиваясь от стен.