Сокровище солёных вод

Неделя после встречи в таверне. Борт «Морского Дракона», открытое море. Утро только занималось. Небо на востоке окрасилось в нежные оттенки персикового и лавандового, а море было спокойным, как растопленный шёлк. Лёгкий бриз наполнял паруса, и «Морской Дракон» мягко скользил по воде, рассекая форштевнем зеркальную гладь. На палубе было тихо: ночная вахта ещё не сменилась, и лишь пара матросов лениво драила палубу. Эст стоял на баке, опершись о фальшборт, и смотрел, как встаёт солнце. Он всё ещё не до конца понимал, как здесь оказался. После того вечера в таверне, после бутылки рома и долгого, странного разговора, который затянулся до рассвета, Уильям предложил ему место на «Драконе». Не в качестве члена команды, нет. Просто… остаться. Плыть с ними до ближайшего порта, где, по слухам, нанимали моряков на торговое судно. Эст колебался ровно секунду. А потом согласился, сам себе удивляясь. Каждое утро на корабле начиналось одинаково. Уильям выходил на палубу ровно в семь склянок, обходил владения, проверял курс. И каждое утро он находил время, чтобы подойти к Эсту. Вот и сейчас: шаги за спиной, знакомый, чуть хрипловатый голос: — Ты опять не спишь. Уже которую ночь. Эст не обернулся, но в его позе больше не было той напряжённой враждебности, что раньше. Только лёгкая, привычная насторожённость. — Не могу привыкнуть к качке. Я же говорил, я больше по торговым судам. Там трясёт меньше. — И скучно до зубовного скрежета, — усмехнулся Уильям, вставая рядом. Их плечи почти соприкасались. — Признайся, тебе здесь нравится. — С чего ты взял? — Эст наконец повернул голову. В его глазах уже не пылала ненависть. Скорее, любопытство, смешанное с усталостью от собственных противоречий. — Потому что ты всё ещё здесь, — просто ответил Уильям. — Мы уже дважды проходили мимо портов, где ты мог сойти. Но ты не сошёл. Эст промолчал, потому что крыть было нечем. Он сам не знал, почему не ушёл. Говорил себе, что ждёт более крупного порта с лучшими предложениями. Говорил себе, что просто хочет убедиться, что с «этим пиратом» всё в порядке. Но в глубине души уже знал правду. --- Две недели спустя. Каюта капитана. Шторм налетел внезапно, как это часто бывает в этих широтах. Небо заволокло чёрными тучами, и море в считанные минуты превратилось в ревущего монстра. «Морской Дракон» стонал и скрипел всеми своими деревянными костями, взбираясь на водяные горы и проваливаясь в бездны. В каюте капитана горела всего одна масляная лампа, отбрасывая пляшущие тени на дубовые панели стен. Обстановка здесь была суровой, но не лишённой своеобразного вкуса: большой стол с картами, закреплёнными латунными штурманскими инструментами; книжный шкаф, полный потрёпанных фолиантов; койка, застеленная тёмно-синим бархатом. На стене висела скрещённая пара пистолетов и старая, видавшая виды подзорная труба. За задраенным окном бесновалась стихия, дождь хлестал по стёклам, но здесь, внутри, было относительно тихо и безопасно. Эст помогал Уильяму закрепить карты и ценные бумаги, пока корабль швыряло из стороны в сторону. Внезапно особенно сильный крен бросил Эста прямо на капитана. Уильям поймал его, удержав за плечи, и они замерли, оказавшись лицом к лицу. Лампа мигнула, затрещала, но выстояла. В этом тусклом, колеблющемся свете Уильям вглядывался в лицо Эста. Тот был бледен, в его тёмных глазах плескался страх — не за себя, а за корабль, за команду, за… Уильяма. Капитан вдруг понял это с кристальной ясностью. — Боишься? — тихо спросил он. — Да, — честно ответил Эст, и это было первое честное признание за всё время. — Но не шторма. А того, что… снова могу тебя потерять. Эти слова сорвались с его губ раньше, чем он успел их обдумать. И когда они прозвучали, обратного пути уже не было. Уильям смотрел на него, и в его золотых глазах разгоралось что-то горячее, торжествующее. — Ты только что признал, что я тебе небезразличен, — прошептал он, всё ещё удерживая Эста в объятиях. — Я… — Эст запнулся, чувствуя, как предательски горят щёки. — Я этого не говорил. — Сказал. Может, не этими словами, но я услышал. Он медленно, давая Эсту возможность отстраниться, наклонился ближе. Но Эст не отстранился. Наоборот, он, словно сдавшись, прикрыл глаза и чуть подался вперёд. Их второй поцелуй случился под рёв шторма и скрип корабельных переборок. И в этот раз он был совсем другим. Не поцелуем-приказом, как при первой встрече, и не поцелуем-обещанием, как в их будущем. Это был поцелуй-признание. Медленный, изучающий, полный сдерживаемой страсти и прорвавшейся наконец нежности. Когда шторм стих, они всё ещё стояли посреди каюты, обнявшись. Карты были забыты, бумаги разлетелись по полу. Но никому из них не было до этого дела. --- После той ночи всё изменилось. Эст больше не говорил о том, чтобы сойти в ближайшем порту. Уильям больше не делал вид, что ему нужен просто попутчик. Они плыли вместе уже два месяца, и каждый день открывал им что-то новое друг в друге. А когда «Морской Дракон» бросил якорь в Порт-Ройале, Уильям объявил команде, что уходит. Что нашёл то, что искал всю жизнь — и это не золото. Команда, поворчав, приняла его выбор. Они любили своего капитана и хотели, чтобы он был счастлив.