Me gustas tù

Солнце палило так, что даже тротуарная плитка плавилась под подошвами. Антонин Долохов вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони и бросил тоскливый взгляд на своего босса. — Сеньор Реддл, мы уже два часа ищем этот чёртов архив. Может, возьмём перерыв? Я умру без воды. И без еды. И вообще без кондиционера. Том Реддл, в идеально сидящем светло-сером костюме, не выглядел даже каплю разгорячённым. Он чуть прищурился, глядя на вывеску «Café del Sol» с выцветшими буквами. — Хорошо, Долохов. Зайдём сюда. Они вошли в кафе — маленькое, залитое солнцем, с деревянными столиками, покрытыми клетчатыми скатертями. Откуда-то из глубин кухни доносился испанский гитарный перебор, а в воздухе пахло жареным миндалём и апельсинами. Изабелла — пожилая хозяйка с ярко-рыжими волосами — махнула рукой, указывая на свободный столик у окна. — Садитесь, садитесь. Гарри! — крикнула она куда-то в сторону барной стойки. — Обслужи гостей! И тут Том увидел его. Из-за прилавка показался парень — невысокий, худощавый, с растрёпанными чёрными волосами и очками, которые чуть съехали на кончик носа. Он улыбнулся и поправил белый передник с вышитым названием кафе. Но всё это Том заметил лишь краем сознания. Потому что первое, что его ударило — это глаза. Ярко-зелёные, словно кусочки изумруда, расплавленные в солнечном свете. Таких глаз Том не видел никогда в жизни. — Добрый день, — голос у парня был мягкий и слегка хрипловатый, словно он только что проснулся. — Что будете заказывать? Долохов уже схватил меню и увлечённо водил пальцем по строчкам, бормоча что-то про «гаспачо» и «холодный суп». А Том всё смотрел на официанта. На его веснушки, которые проступали ярче на скулах. На родинку чуть выше левой брови. На то, как он переминается с ноги на ногу, ожидая ответа. — Вы... — Том на секунду запнулся. Это было не в его привычках. — Вы здешний? — спросил он по-испански, но с явным английским акцентом. Гарри улыбнулся шире, отчего на щеках появились ямочки. — Я из Англии, сеньор. Но живу здесь уже три года. Изабелла меня приютила. — Англичанин в Испании, — Том позволил себе лёгкую усмешку. — И не сбежал от солнца? — Я полюбил эту страну, — просто ответил Гарри. — И её людей. Долохов, наконец, оторвался от меню и громко провозгласил: — Я буду всё! Нет, серьёзно, всё, что есть в этом списке! И сангрию! Большую! Гарри рассмеялся — звонко, искренне, запрокинув голову. И Том понял, что этот звук он запомнит надолго. Весь обед он почти не прикасался к еде. Он наблюдал за тем, как Гарри ловко жонглирует подносами, как улыбается другим посетителям, как поправляет волосы, падающие на глаза, и как один раз чуть не уронил тарелку с паэльей, но поймал её в последний момент. «Me gustas tú», — пронеслась в голове мелодия, которую крутили по радио, когда они ехали в такси. — «Me gustas tú...» Долохов доедал третий десерт и довольно щурился. — Сеньор Реддл, вы даже не притронулись к своему тако! — Я не голоден, — отрезал Том, но его взгляд был прикован к зелёным глазам, мелькнувшим в отражении витрины. Когда они собрались уходить, Гарри подошёл к их столику, чтобы забрать пустые тарелки. Том вдруг протянул руку и мягко коснулся его запястья. — Как вас зовут? — спросил он тихо. — Гарри, — ответил парень, чуть смутившись. — Гарри Поттер. — Красивое имя, — Том отпустил его руку, и в глазах мелькнула тень улыбки. — Увидимся, Гарри. Они вышли на улицу, и Долохов тут же взорвался: — Сеньор Реддл! Вы что, влюбились в официанта?! — Заткнись, Антонин, — беззлобно ответил Том, но уголки его губ дрогнули. Солнце уже клонилось к закату, заливая улицы золотом. Из кафе всё ещё доносилась песня: Me gustas tú, me gustas tú...