Me gustas tù

Прошло три дня. Том Реддл с утра до вечера пропадал в муниципальном архиве, листая пыльные дела и переписывая номера документов в свой кожаный блокнот. Долохов сидел рядом, страдальчески вздыхал и тихонько делал пометки на полях о том, где бы поесть в этот раз. — Сеньор Реддл, мы уже третий день едим в ресторанах при отелях. Я хочу домой! — ныл он. — Завтра мы заканчиваем, — холодно ответил Том, не поднимая глаз от бумаг. — И, кстати, Долохов, замени нам обед. Я хочу в то же кафе. Café del Sol. Антонин замер. Его глаза расширились, и он глупо захлопал ресницами. — Сеньор Реддл... Вы опять хотите видеть того зелёного официанта?! — Я хочу нормальной еды, — отрезал Том. — Испанской. Домашней. Не из отеля. Долохов хотел было возразить, но, встретив холодный взгляд босса, послушно кивнул и написал себе заметку: «Срочно! Забронировать стол в Café del Sol. И взять с собой успокоительное». *** Гарри как раз протирал стойку, когда в кафе снова вошли те двое. Первым — грузный Долохов, который махал меню, как знаменем, а следом — тот самый мужчина в безупречном костюме. Гарри сразу его узнал. Запомнить такого было невозможно — тёмные волосы, чёткие черты лица, взгляд, который, казалось, видел тебя насквозь. А главное — те глаза. Серые, стальные, но с каким-то странным теплом, которое он заметил в прошлый раз. — Добрый день, — улыбнулся Гарри, подходя к их столику. — Рад снова видеть вас, сеньор... — Реддл. Том Реддл, — представился тот, протягивая руку для пожатия. — А это мой вечно голодный секретарь, Антонин Долохов. — Я НЕ вечно голодный! — возмутился тот. — Я просто ценю хорошую кухню! Гарри рассмеялся, и Том вновь поймал себя на том, что смотрит на него слишком пристально. На то, как его зелёные глаза загораются, когда он улыбается. На то, как солнечный свет играет в его волосах, делая их почти рыжими у самых кончиков. — На этот раз я хочу попробовать всё, что вы посоветуете, — сказал Том, чуть подавшись вперёд. — Доверяю вашему вкусу, Гарри. Это прозвучало слишком лично. Гарри на секунду растерялся, но быстро взял себя в руки и принялся перечислять блюда дня. Когда он ушёл на кухню, Долохов прошипел: — Сеньор Реддл, вы на него смотрите так, будто он главный документ во всём архиве! — Не твоё дело, Антонин. Обед прошёл в атмосфере, которую Том мысленно назвал «абсолютное удовлетворение». Гарри принёс домашнюю паэлью, хрустящие чипсы с розмарином и лимонный тарт — их фирменный десерт. И каждый раз, когда он ставил тарелку перед Томом, их пальцы почти соприкасались. В какой-то момент Гарри уронил салфетку. Том мгновенно нагнулся, поднял её и, подавая, чуть задержал руку Гарри в своей. — Спасибо, — выдохнул Гарри, чувствуя, как по коже бегут мурашки. — Всегда пожалуйста, — ответил Том, и в его голосе послышалась та самая хрипотца, от которой Гарри захотелось провалиться сквозь пол. *** После того дня Том стал появляться в кафе регулярно. Сначала раз в два дня, потом каждый день. Он всегда садился за тот же столик у окна, заказывал одно и то же и неизменно просил Гарри обслуживать его лично. Долохов уже перестал удивляться — он просто сидел рядом, смотрел в телефон и бормотал что-то про «испанскую романтику» и «невыносимое поведение начальства». Гарри заметил, что начал ждать его. Выглядывать в окно, когда из-за угла покажется чёрная машина. Поправлять волосы перед выходом из кухни. И каждый раз, когда Том входил, сердце делало странный кульбит, от которого хотелось улыбаться без причины. Однажды вечером, когда кафе почти опустело, Том остался за своим столиком и не уходил. Долохов уже давно сбежал в гостиницу, сославшись на головную боль. Гарри подошёл к нему, держа в руках чашку с травяным чаем. — Сеньор Реддл, мы закрываемся через десять минут. — Том, — поправил тот, глядя снизу вверх. — Просто Том. Ты ведь не будешь против? Гарри сел напротив, сам не зная зачем. Чай остывал между ними. — Почему ты приходишь так часто? — спросил он, и голос прозвучал тише, чем хотелось. Том сделал паузу. В кафе играла музыка — та самая, с радио. Me gustas tú. — Потому что здесь хорошо, — ответил Том, глядя прямо в зелёные глаза. — И потому что ты мне нравишься, Гарри. Мне нравятся твои глаза. Твоя улыбка. То, как ты заботишься о своих гостях. — Он улыбнулся уголками губ. — И даже то, как ты ругаешься на кухне, когда Изабелла пересаливает бульон. Гарри покраснел — сразу, до самых корней волос. — Ты... ты слышал? — Стены в этом кафе тонкие, — мягко ответил Том. — Но я готов слушать тебя вечно. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Внутри Гарри что-то перевернулось, и он вдруг понял, что влюбился. Прямо здесь, за деревянным столиком, под звуки гитары и запах лимонов. — Том... — выдохнул он. — Да? — Я, наверное, тоже... — Гарри сглотнул. — Ты мне тоже нравишься. Том медленно поднялся, обошёл стол и сел рядом — так близко, что их плечи почти соприкасались. — Тогда, может, мы продолжим этот разговор завтра? — спросил он, чуть склонив голову. — Вне этого кафе. Я покажу тебе Испанию с другой стороны. Гарри улыбнулся — той самой улыбкой, которая появилась у него только для Тома. — Согласен.