История одного послушания.

Утро в доме семьи Пак всегда начиналось одинаково. Запах свежего кофе. Тихий шум телевизора на кухне. Звон посуды. И разговоры, в которых Чимин почти никогда не участвовал. — Тэхён, ты точно приедешь на выходных? — спросила мама, ставя перед старшим сыном тарелку. — Постараюсь. Если не завалят работой. — Опять работой, — усмехнулся отец. — Когда-нибудь ты уже начнёшь отдыхать? — Когда-нибудь. Все засмеялись. — Чонгук, а ты что решил насчёт соревнований? — спросил отец. — Поеду. — В другой город? — Да. — Хорошо. Только документы не забудь. Чонгук кивнул и продолжил завтракать. Разговор шёл дальше. О работе. О планах. О поездках. О будущем. О том, кто чего хочет добиться. Чимин молча помешивал чай ложкой. — А что у тебя сегодня? — неожиданно спросил Тэхён. Чимин даже растерялся. — Контрольная по математике. — Удачи. — подмигнул ему брат. — Спасибо. И на этом всё закончилось. Разговор снова вернулся к старшим братьям. Будто его ответ был лишь короткой паузой между действительно важными темами. Чимин смотрел на них и думал, что это странно. Тэхёну всегда задавали вопросы. Чонгуку всегда задавали вопросы. Что они хотят. Куда собираются. О чём мечтают. Что планируют дальше. А его почему-то никогда не спрашивали. Словно все давно были уверены, что знают ответы лучше него самого. — После школы сразу домой, — сказала мама, убирая чашки. — Хорошо. — И не забудь про дополнительные занятия. — Хорошо. — Потом сядешь за подготовку к экзаменам. — Хорошо. — А вечером обсудим университеты. — Хорошо. Чимин ответил автоматически. Так же, как отвечал всегда. Он даже не заметил, как за много лет слово «хорошо» стало самым частым словом в его жизни. Потому что иногда проще согласиться. Чем снова пытаться объяснить, что у тебя тоже есть свои планы. Кстати о математике. Чимин ненавидел. Не потому, что она была сложной. Не потому, что он получал плохие оценки. Просто она никогда ему не нравилась. Цифры, формулы, бесконечные задачи — всё это казалось чужим и бессмысленным. Но никто никогда не спрашивал, нравится ли она ему. Однажды вечером родители просто сообщили новость за ужином. — Со следующей недели будешь ходить на дополнительные занятия по математике. Чимин поднял голову. — Зачем? — Потому что это понадобится для поступления. — Но я не собираюсь поступать на специальность, где нужна математика. Отец отложил вилку. — Ты ещё не решил, куда поступать. — Я... — Поэтому мы решили заранее. И всё. Никаких обсуждений. Никаких вопросов. Никакого выбора. Будто речь шла не о его жизни, а о покупке новой мебели. На следующей неделе мама отвела его к репетитору. Словно маленького ребёнка. По дороге она рассказывала, как это важно для его будущего. Как он потом скажет спасибо. Как родители хотят для него только лучшего. Чимин слушал и смотрел в окно. Он уже тогда понимал, что спорить бесполезно. Решение приняли без него. Его мнение ничего не изменило бы. С тех пор каждый вторник, четверг и субботу он сидел за маленьким столом в тесной комнате репетитора и решал задачи. За окном светило солнце. Подростки гуляли после школы. Кто-то занимался тем, что любил. А Чимин в сотый раз искал неизвестное «х». Иногда он ловил себя на мысли, что ненавидит не математику. Он ненавидит то, что она напоминает. Каждая задача была доказательством того, что его жизнь принадлежит кому угодно, кроме него самого. Каждый дополнительный урок говорил ему одно и то же: «Твоего мнения недостаточно.» И от этого становилось тяжело дышать. Особенно когда вечером он возвращался домой и видел спортивную сумку, спрятанную под кроватью. Ту самую, с которой когда-то мечтал ходить на танцы. Мечтал. Пока за него не решили что-то более важное. * * * * — Быстрее давай, опоздаем, — Чонгук поправил лямку рюкзака и толкнул калитку. — Не опоздаем. — С твоей скоростью — вполне. Чимин закатил глаза и всё же ускорил шаг. Утро было прохладным. Люди спешили на работу, машины медленно ползли по дороге, а школьники небольшими компаниями шли в сторону школы. — Сегодня опять математика? — спросил Чонгук. — Ага. — Сочувствую.— закинул руку на Чимина. — Спасибо. — Может, перестанешь делать вид, что тебе нравится? — А я делаю вид? — Конечно. Чимин усмехнулся. — Не делаю. — Делаешь. Каждый раз говоришь: «Нормально», хотя по твоему лицу видно, что хочется сбежать через окно. — Очень смешно. — Я серьёзно. Некоторое время они шли молча. — Слушай, — вдруг сказал Чонгук. — А ты вообще кем хочешь стать? Чимин нахмурился. — Не знаю. — Врёшь. — Не вру. — Врёшь. Чонгук толкнул его плечом. — У всех есть хотя бы примерный план. — Не у всех. — У тебя есть. — Нет. — Есть. Чимин опустил взгляд на асфальт. Конечно, был. Но говорить об этом не хотелось. Потому что мечта, о которой нельзя рассказать, постепенно начинает казаться чем-то постыдным. — Ну и ладно, — пожал плечами Чонгук. — Я вот хочу открыть свой зал. — Спортивный? — Ага.— Чонгук мечтательно посмотрел на небо. — Ты никогда не говорил. — Потому что никто не спрашивал. Чонгук сказал это легко и тут же улыбнулся. А Чимин почему-то почувствовал неприятный укол внутри. Потому что Чонгук ошибался. Его спрашивали. Всегда спрашивали. Ему просто никогда не запрещали отвечать. — А если родители будут против? — тихо спросил Чимин. — Ну и что? — В смысле? — В прямом.— Чонгук посмотрел на него так, будто вопрос был странным. — Это моя жизнь. Чимин ничего не ответил. Потому что для него эти слова звучали почти как что-то невозможное. «Это моя жизнь». Странно. Он никогда не думал о своей жизни таким образом. Будто она действительно принадлежит ему. * * * * Шум в классе стоял такой, будто до начала урока оставалось не две минуты, а целая вечность. Кто-то бегал между партами. Кто-то списывал домашнее задание. Кто-то спорил о предстоящем матче. Чимин сидел у окна и смотрел на школьный двор. Солнце отражалось в стекле. На площадке возле актового зала собралась группа старшеклассников. На спортивной площадке уже тренировалась танцевальная группа. Из открытых окон доносилась музыка. Наверное, снова готовились к какому-то выступлению. Несколько человек повторяли движения прямо на улице. Чимин невольно задержал взгляд. Всего на пару секунд. Потом отвернулся. — Что там интересного? Он поднял голову. Сосед по парте плюхнулся на стул рядом. — Ничего. — Танцоры опять репетируют? — Наверное.— будто ему это было не интересно, отвернулся к доске. — Никогда не понимал, как они запоминают все эти движения. Чимин пожал плечами. — Не знаю.—Но взгляд снова скользнул к окну. Он не знал этих ребят. Никогда не разговаривал с ними. Никогда не был частью их компании. И всё же почему-то каждый раз смотрел. Будто пытался увидеть что-то важное. Что-то своё. — Ты бы пошёл туда? Вопрос прозвучал неожиданно. Чимин нахмурился. — Куда? — Ну танцевать. Он усмехнулся. — Нет. Слишком быстро. Слишком автоматически. Как отвечал всегда. — Почему? — Просто нет.— Самая удобная ложь. — Странный ты. Друг пожал плечами. — Я бы попробовал. Выглядит весело. Чимин ничего не ответил. Потому что дело было совсем не в веселье. Иногда ему казалось, что он завидует этим людям. Не потому что они умеют танцевать. А потому что они вообще позволили себе попробовать. А он — нет. Или, если быть честным, ему просто не позволили. Друг пожал плечами и ушёл к своей компании. Для него это был обычный разговор. Для Чимина — нет. Потому что каждый раз, когда кто-то спрашивал про танцы, внутри что-то неприятно сжималось. Звонок прозвенел неожиданно. Ученики нехотя расселись по местам. В класс вошёл учитель математики. — Доброе утро. — Доброе утро, — нестройно ответили ученики. — Перед началом урока хочу кое-что сказать. Класс мгновенно притих. — Скоро будут проводиться дополнительные подготовительные занятия для желающих улучшить результаты экзаменов. Чимин невольно сжал ручку. — Особенно советую тем, кто планирует поступать на серьёзные специальности. Учитель начал перечислять направления. Инженерия. Экономика. Финансы. Программирование. Каждое слово звучало как что-то далёкое и чужое.Словно речь шла о чьей-то другой жизни. Не его. — Пак Чимин. Он поднял голову. — Да? — Твои родители уже связывались со мной. Хорошая подготовка. Молодец. Несколько человек обернулись. Кто-то одобрительно кивнул. Кто-то даже тихо присвистнул. А Чимин лишь натянуто улыбнулся. "Молодец." Странное слово. Каждый раз его хвалили за вещи, которых он сам никогда не выбирал. Урок начался. Учитель писал формулы на доске. Ученики записывали. А Чимин смотрел в окно. Туда, где на площадке давно уже никого не было. И почему-то думал не о математике. Не об экзаменах. Не об университете. А о том, каково это — хоть раз в жизни услышать: — Чимин~а, а чего хочешь ты? Последний урок закончился в половине четвёртого. Как только прозвенел звонок, класс мгновенно ожил. Кто-то собирался в кино. Кто-то спешил на тренировку. Кто-то просто радовался тому, что учебный день наконец закончился. Чимин медленно складывал учебники в рюкзак. Спешить ему было некуда. Вернее, было. Но не туда, куда хотелось. — Пока! — крикнул кто-то из одноклассников. — До завтра! — Не забудьте домашку! Смех постепенно стихал в коридорах. Школа пустела. А Чимин всё сидел за партой. Смотрел на солнечный свет за окном. На ребят, которые уже выходили со школьного двора. На их свободу. Пусть всего на один вечер. Через несколько минут он всё же поднялся и вышел из класса. Дорога до репетитора занимала около двадцати минут. Он знал её наизусть. Каждый поворот. Каждый магазин. Каждый светофор. Словно проходил этот маршрут не сотни раз, а всю жизнь. В наушниках играла музыка. Не слишком громко. Ровно настолько, чтобы заглушить собственные мысли. У входа в танцевальную студию через дорогу толпились подростки. Кто-то смеялся. Кто-то снимал видео. Кто-то повторял движения. Чимин отвёл взгляд и пошёл дальше. Он никогда не останавливался. Никогда даже не смотрел расписание на дверях. Будто боялся, что одного взгляда окажется достаточно. Что мечта вдруг станет слишком реальной. А значит, её будет больнее потерять. Через несколько минут он уже сидел за знакомым столом. Перед ним лежала толстая тетрадь. Рядом учебник. На доске появились цифры. Формулы. Уравнения. — Решай самостоятельно, — сказал преподаватель. Чимин кивнул. Ручка коснулась бумаги. Страница за страницей. Задача за задачей. Час за часом. Он решал примеры, находил неизвестные, строил графики. И всё время думал об одном. Странно. Он тратил столько времени на будущее, которого не хотел. И почти ни минуты на жизнь, которую действительно мечтал прожить. Но самое страшное было даже не это. Самое страшное заключалось в том, что с каждым годом он всё меньше верил, что может что-то изменить. Словно его жизнь уже давно была написана кем-то другим. А ему оставалось только аккуратно переписывать её в свою тетрадь. Когда Чимин вернулся домой, на улице уже начинало темнеть. Он устало снял обувь и поставил рюкзак возле стены. Плечи болели после нескольких часов занятий. Голова тоже. — Чимин, иди на кухню, — донёсся голос матери. Он замер. Почему-то внутри сразу появилось нехорошее предчувствие. За столом уже сидели родители. Отец листал что-то в планшете. Мама держала в руках несколько распечатанных листов. — Садись. Чимин молча сел. — Мы с отцом сегодня смотрели университеты. Конечно. Он даже не удивился. — Вот этот очень хороший. Мама подвинула к нему лист. — Сильная программа по экономике. — И перспективы хорошие, — добавил отец. Чимин посмотрел на фотографии кампуса. Красивые здания. Улыбающиеся студенты. Счастливые лица. Будто реклама чужой жизни. — А ещё вот этот. Следующий лист. Потом ещё один. И ещё. Они говорили долго. Об образовании. О стабильности. О карьере. О будущем. О зарплате. О возможностях. Обо всём. Кроме самого Чимина. — Думаю, экономика тебе подойдёт. — Или управление. — Можно ещё рассмотреть финансы. — У тебя хорошие оценки по математике. — Да и работа потом будет надёжная. Чимин слушал. Кивал. Смотрел на листы. Снова кивал. Будто обсуждение действительно касалось его. — А ты что думаешь? На секунду сердце пропустило удар. Мама впервые за весь вечер посмотрела прямо на него. Чимин открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Не знаю. — Вот поэтому мы и помогаем тебе определиться, — улыбнулась мать. И разговор продолжился. Так быстро, словно его ответа вообще не было. Чимин опустил взгляд на стол. Почему-то стало смешно. Настолько, что захотелось рассмеяться. Не знаю. Конечно не знает. Как можно знать, чего хочешь от жизни, если всю жизнь тебе объясняли, чего ты должен хотеть? — Ты нас слушаешь? — Да. — Хорошо. Отец снова вернулся к университетам. А Чимин смотрел на собственные руки. И думал о том, что его будущее сейчас лежит на столе в виде аккуратных распечаток. Только вот одна проблема. Ни на одном листе не было его мечты. Каждый раз, когда он хотел возразить: — Чимин, ты же понимаешь, что мы желаем тебе добра? И он замолкал. Когда хотел отказаться: — Ты же у меня умница, не будешь спорить из-за таких мелочей. И он соглашался. Когда хотел выбрать что-то своё: — Ты же понимаешь, что сейчас не время думать о таких вещах? И он снова уступал. Чимин ненавидел эти слова. «Ты же понимаешь?» Мама произносила их так мягко, словно просила об одолжении. Но каждый раз после этой фразы выбора не оставалось. Ты же понимаешь, почему нужно ходить на дополнительные занятия? Ты же понимаешь, почему мы переживаем? Ты же понимаешь, что хотим для тебя лучшего? Ты же понимаешь. Ты же понимаешь. Ты же понимаешь. Иногда Чимину казалось, что вся его жизнь умещается в эти три слова. Потому что если он действительно понимал, то должен был согласиться. А если не соглашался, значит, не понимал. Значит, был неблагодарным. Глупым. Плохим сыном. Поэтому он всегда отвечал одинаково. — Да, мам. И разговор заканчивался. Вместе с ним заканчивалось и его право на собственное мнение.