История одного послушания.

Иногда Чимину казалось, что его жизнь похожа на расписание.Подъём в шесть тридцать. Завтрак. Школа. Дополнительные занятия. Домашнее задание. Ужин. Сон. И снова. И снова. И снова. Каждый день был настолько похож на предыдущий, что недели сливались в месяцы, а месяцы — в годы.Каждое утро начиналось одинаково. Дверь в комнату тихо открывалась. — Чимин, просыпайся. Мама подходила к окну и раздвигала шторы. Комнату заливал холодный утренний свет. Чимин недовольно жмурился и прятал лицо в подушку. — Уже пора вставать. — Ещё пять минут... — Нет, давай. Матрас прогибался под её весом. Она привычно поправляла одеяло, убирала волосы с его лба и улыбалась. — Ты же понимаешь, что если сейчас не встанешь, потом будешь спешить? — Понимаю. — Вот и молодец. Пока Чимин умывался, мама уже открывала шкаф. Перебирала вешалки. Складывала вещи на кровать. Когда он возвращался в комнату, одежда уже ждала его. Всегда. — Надень сегодня эту рубашку. — Хорошо. — И серый кардиган. — Хорошо. — На улице прохладно. — Хорошо. Иногда Чимину казалось, что половина его слов состоит из одного этого «хорошо». Не потому, что он был согласен. А потому, что это был самый простой ответ. Чимин смотрел на аккуратно сложенные вещи. Иногда ему хотелось надеть что-нибудь другое. Тёмную толстовку. Любимую футболку. Да хоть что-нибудь выбрать самому. Но каждый раз мама успевала раньше. И это было настолько привычно, что он почти перестал обращать внимание. Почти. — Мам, а если я надену чёрную? Мама подняла голову. — Зачем? — Просто. — Это лучше. Она улыбнулась. Тепло. По-доброму. Так, будто действительно заботилась. Наверное, так и было. — Ты же у меня умница. Не будешь ходить легко одетым в такую погоду? — Не буду. — Вот и хорошо. Разговор закончился. Как заканчивались все подобные разговоры. Чимин надел серый кардиган. Посмотрел на своё отражение в зеркале. И вдруг поймал себя на странной мысли. Он не помнил, когда в последний раз сам выбирал, что надеть. Мелочь. Совершенно незначительная мелочь. Но почему-то именно из таких мелочей и состояла вся его жизнь. На кухне отец читал новости в телефоне. Мама собирала контейнер с едой. Чонгук сонно пил кофе. Тэхён уже уехал на работу. — После школы сразу на математику. — Хорошо. — Потом домой. — Хорошо. — Вечером посмотрим ещё несколько университетов. — Хорошо. Мама улыбнулась. — Молодец. Ты же у меня умница. Чимин улыбнулся в ответ. Так, как улыбаются люди, которые давно научились скрывать настоящие эмоции. * * * * После уроков Чимин не спешил уходить. До дополнительных занятий оставалось ещё немного времени. Недостаточно, чтобы пойти домой. Слишком много, чтобы просто стоять у ворот школы. Поэтому он медленно шёл по пустеющим коридорам, слушая, как за спиной постепенно затихает шум учеников. Школа всегда казалась другой после уроков. Более тихой. Более честной. Словно вместе с учениками из неё уходила необходимость притворяться. Чимин уже собирался выйти через боковой вход, когда услышал музыку. Приглушённую стенами. Он остановился. Музыка доносилась из актового зала. Обычный человек прошёл бы мимо. Но Чимин почему-то остался стоять. Несколько секунд. Потом ещё несколько. Сам не понимая зачем. Дверь была приоткрыта. Совсем немного. Ровно настолько, чтобы увидеть происходящее внутри. На сцене репетировали старшеклассники. Человек десять. Может больше. Они смеялись. Спорили о движениях. Начинали заново. Снова ошибались. И снова начинали. Музыка включалась и выключалась. Кто-то жаловался на усталость. Кто-то шутил. Кто-то падал со смеху прямо на пол. Обычная репетиция. Ничего особенного. Но Чимин не мог отвести взгляд. Он смотрел не на движения. Не на выступление. Он смотрел на свободу. На людей, которые находились здесь потому, что сами этого хотели. Никто их не заставлял. Никто не говорил, кем они должны стать. Никто не решал за них. Они просто были здесь. Потому что выбрали сами. Странно. Очень странно. Чимин вдруг почувствовал лёгкую зависть. Не злую. Тихую. Почти болезненную. Будто он смотрел через стекло на мир, в который никогда не сможет попасть. Один из парней включил музыку снова. И зал наполнился движением. Чимин не понимал ничего в танцах. Не знал названий стилей. Не разбирался в технике. Но почему-то внутри всё сжалось. Потому что впервые за долгое время он смотрел на что-то и думал: «Я бы тоже хотел.» Не университет. Не профессию. Не будущее, которое ему показывали в красивых буклетах. А что-то своё. Живое. Настоящее. И от этой мысли стало страшно. Настолько страшно, что Чимин сразу отвёл взгляд. Словно его поймали на чём-то неправильном. Словно сама мечта уже была ошибкой. Он посмотрел на часы. До дополнительных занятий оставалось пятнадцать минут. Пора было идти. Чимин сделал шаг назад. Потом ещё один. Развернулся. И пошёл к выходу. Музыка продолжала звучать за его спиной. С каждой секундой всё тише. Тише. Тише. Пока не исчезла совсем. А вместе с ней исчезло и то странное чувство, которое появилось внутри на несколько коротких минут. Через полчаса он уже сидел за столом репетитора. Перед ним лежала тетрадь. На доске были формулы. В руках — ручка. Всё как всегда. Только почему-то в этот день цифры расплывались перед глазами чуть сильнее обычного. А где-то в глубине души продолжала звучать музыка, которую он так и не дослушал до конца. * * * * Он вернулся домой. Тэхён сидел на кухне с кружкой кофе. Всё такой же спокойный. Всё такой же собранный. Будто жизнь давно разложила его по нужным местам. Тэхён приезжал домой не так часто, как раньше. Работа. Встречи. Постоянная занятость. Родители всегда говорили о нём с гордостью. — Тэхён много работает. — Тэхён быстро продвигается по карьерной лестнице. — Тэхён молодец. И Чимин никогда не спорил. Потому что это было правдой. — Как школа? — спросил он, когда Чимин вошёл на кухню. — Нормально. — Подготовка к экзаменам? — Тоже нормально. — Устаёшь? Чимин пожал плечами. — Бывает.— И сел рядом наливая себе чай. Тэхён кивнул. Будто понимал. Хотя на самом деле не понимал. Или просто делал вид. — Зато потом будет легче. — Наверное. Повисла тишина. За окном медленно темнело. — Ты уже решил, куда поступать? Чимин невольно усмехнулся. Кажется, этот вопрос преследовал его повсюду. — Нет. — Родители что говорят? — Экономика. Финансы. Что-то такое. — Неплохой вариант. Чимин опустил взгляд. — А ты? — Что я? — Ты хотел стать юристом? Тэхён замер. Всего на секунду. Настолько короткую, что большинство людей даже не заметили бы. Но Чимин заметил. — Почему спрашиваешь? — Просто интересно. Тэхён сделал глоток кофе. Посмотрел куда-то в окно. Очень долго. Слишком долго для простого вопроса. — Не знаю. Он усмехнулся. Тихо. Устало. — Наверное, в какой-то момент просто решил, что это правильный выбор. Чимин нахмурился. Что-то в этих словах показалось странным. Словно ответ был не совсем честным. Но спрашивать дальше он не стал. А Тэхён не продолжил. Только спустя много лет Чимин поймёт, что некоторые люди перестают мечтать не потому, что находят своё место в жизни. А потому, что однажды устают бороться за него. * * * * Выходные. Родители ушли в гости к соседям. Техен ушёл со своими друзьями гулять. Дома остались Чимин и Чонгук. — Ты сегодня какой-то странный. Чимин поднял голову от учебника. Они сидели в гостиной. Чонгук развалился на диване с телефоном в руках. — В смысле? — В прямом— Чонгук посмотрел на него. — Нормальный я. — Ага. Чонгук усмехнулся. — Настолько нормальный, что уже десять минут смотришь в одну строчку. Чимин опустил взгляд. Действительно. Он даже не читал. Просто смотрел на страницу. — Устал. — От чего? — От всего. Чонгук нахмурился. — Что случилось? — Ничего. — Чимин— его голос стал серьёзней. — Что? — Ты можешь хоть раз ответить нормально? В голосе брата впервые появилось раздражение. Чимин почувствовал, как внутри всё напряглось. — Я ответил. — Нет. Ты не ответил. — Тогда зачем спрашиваешь? — Потому что ты ведёшь себя так, будто тебя кто-то заставляет жить. Последние слова прозвучали слишком резко. Слишком точно. Наступила тишина. Чонгук сразу понял, что сказал что-то не то. — Я не это имел в виду. — А что ты имел в виду? — Просто...— Он вздохнул. — Ты постоянно выглядишь несчастным. Чимин отвернулся. — Всё нормально. — Да перестань. — Что перестать? — Делать вид, что всё нормально. Чимин сжал ручку. Сильнее. Ещё сильнее. — А что мне делать? — Не знаю. Например, поговорить с родителями. Чимин коротко рассмеялся. Без веселья. Просто от усталости. — Серьёзно? — Да. — И что сказать? — Всё, что думаешь. — Всё, что думаю? — Да. — Ты правда считаешь, что они будут слушать? Чонгук нахмурился. — А ты пробовал? И в этот момент что-то оборвалось. — Конечно пробовал. Впервые за весь разговор голос Чимина стал громче. — Думаешь, я просто однажды проснулся и решил молчать? Чонгук замер. — Чимин... — Думаешь, я не говорил? — Я не... — Думаешь, мне нравится ходить на эту чёртову математику? — Я не это сказал. — Думаешь, мне нравится, когда моё будущее обсуждают так, будто меня нет рядом? Голос дрогнул. Чимин резко встал. Слишком резко. Стул неприятно скрипнул по полу. — Ты хотя бы представляешь, каково это? Тишина. Только тиканье часов на стене. Чонгук медленно поднялся. — Нет. Честный ответ. Наверное, поэтому он ударил сильнее всего. Нет. Он действительно не представлял. Потому что его всегда слушали. Потому что ему всегда позволяли спорить. Потому что он всегда мог сказать «нет». А Чимин не мог. Или давно забыл как. — Знаешь, что самое смешное? Чимин горько усмехнулся. — Я даже не уверен, чего хочу. Чонгук молчал. — Понимаешь? Кажется, впервые за долгое время Чимин был близок к слезам. — Я не знаю. Не знаю, куда хочу поступать. Не знаю, кем хочу быть. Не знаю, что мне нравится. Не знаю ничего. —Он вздохнул —Потому что каждый раз, когда у меня появлялось своё мнение, кто-то говорил, как будет лучше. Тишина. Долгая. Тяжёлая. — Чимин... — Забудь. Он поднял учебник со стола. — Всё нормально. — Нет. — Нормально. — Ты сам только что сказал... — Нормально.— Чимин ответил слишком резко. Слово прозвучало почти грубо. Почти зло. Чимин отвернулся и пошёл к лестнице. — Чимин. Он остановился. Но не обернулся. — Что? Чонгук долго молчал. Очень долго. А потом тихо сказал: — Прости. Чимин ничего не ответил. Потому что проблема была не в Чонгуке. Никогда не была в нём. Проблема заключалась в том, что впервые за долгое время кто-то заставил Чимина произнести вслух правду. А теперь он уже не мог сделать вид, что всё в порядке.