Том 5 глава 5
4 июля 2026 г., 18:32
Утро началось для Льва с привычного, почти автоматического действия: он открыл глаза, сел на кровати и, ещё не до конца проснувшись, побрёл на кухню. За окном едва брезжил рассвет, окрашивая небо в бледно-розовые тона. В квартире было прохладно — осень уже напоминала о себе холодными ночами, но днём обещало быть тепло. Пол холодил босые ступни, пока он шёл по коридору, и это привычное ощущение окончательно разогнало остатки сна. Он включил свет, заглянул в холодильник и, не задумываясь, достал яйца, остатки риса и овощи. Руки двигались сами — нарезать, разогреть масло, вылить яйца на сковороду. Запах омлета поплыл по квартире, смешиваясь с ароматом заваривающегося чая. Лев поймал себя на мысли, что даже не помнит, как дошёл от кровати до плиты. Всё это было настолько привычным, что превратилось в ритуал, не требующий участия сознания. «Ещё полгода назад я готовил только для себя. Теперь я даже не задумываюсь, сколько порций делать. Две. Всегда две».
Через полчаса в дверь постучали. Тайга вошла без приглашения, сонная, в мятой пижаме, и плюхнулась на своё привычное место на диване. Её волосы, ещё не расчёсанные после сна, торчали в разные стороны, а на щеке отпечатался след от подушки — кажется, она снова уснула лицом вниз.
— Чай, — пробормотала она, не открывая глаз.
— Уже на столе, — отозвался Лев. — Омлет почти готов. И рис с овощами.
— Рис с утра? — она приоткрыла один глаз. — Ты что, решил меня на рисовую диету посадить?
— Это остатки вчерашнего. Не пропадать же добру.
Тайга фыркнула, но спорить не стала. Она села, поджав под себя ногу, и принялась за еду. Лев сел напротив, потягивая чай, и наблюдал за ней. Она ела жадно, по-детски, крошки падали на стол, и он машинально подвинул к ней салфетку. Она не заметила — или сделала вид, что не заметила.
— Чего ты улыбаешься? — подозрительно спросила Тайга, на мгновение оторвавшись от тарелки.
— Ничего. Просто подумал, что ты похожа на голодного котёнка.
— Я тигр, а не котёнок! — возмутилась она, но без привычной злости.
— Тигры тоже бывают голодными.
— Заткнись.
После завтрака они вышли на улицу. Солнце уже поднялось над крышами, и утро обещало быть тёплым. Небо было чистым, без единого облака — последние дни летней погоды перед тем, как осень окончательно вступит в свои права. Лев поправил лямку сумки и вдохнул свежий воздух. Тайга шла рядом, засунув руки в карманы юбки. Она молчала, но это молчание не было напряжённым — скорее задумчивым.
Когда они проходили мимо автоматических ворот, Тайга вдруг замедлила шаг и посмотрела на руку Льва — ту самую, которой он только что поправил сумку. Её взгляд задержался на его длинных пальцах, на выступающих костяшках, и в голове невольно всплыли воспоминания.
Она вспомнила, как стояла здесь, прячась за углом, карауля его ранним утром. Как он вышел, даже не заметив её. Как она набросилась на него со всей своей яростью — кулак просвистел в воздухе, целясь в лицо, но он уклонился. Она ударила ногой — он поймал её лодыжку у самого подбородка и держал, спокойный, невозмутимый, как будто это была самая обычная вещь в мире. «Интересная ты, конечно», — сказал он тогда. И от этого спокойствия она взбесилась ещё больше. Тогда она ненавидела его за это спокойствие. Теперь же, оглядываясь назад, она понимала: именно в тот момент всё и началось. Не их вражда — а что-то другое, чему она тогда не могла подобрать названия. Она всё ещё не могла его назвать. Но теперь она хотя бы знала, что оно существует. И от этого знания становилось теплее.
— Ты чего застыла? — голос Льва вывел её из раздумий.
— Ничего, — она мотнула головой и пошла вперёд. — Просто вспомнила кое-что.
— Что именно?
— Да так, ерунду. Пошли, опоздаем.
Они вошли в спортзал, где уже собралась почти вся школа. Гул голосов отражался от высоких стен, пахло потом и старой краской. Лампы под потолком гудели, заливая всё холодным белым светом. На небольшом возвышении стоял Китамура, подняв руку вверх. Его очки блестели в свете ламп, а голос, усиленный рупором, перекрывал шум:
— ВСЕМ ВНИМАНИЕ! Завтра начинается фестиваль! Приложим все усилия!
Толпа дружно закричала, подняв руки:
— О-о-о-а-а-а-а-а-а-а!
В толпе стояли Харута и Ното, наблюдая за всеобщим воодушевлением с привычным скепсисом. Харута, прикрывая рот ладонью, прошептал:
— Китамура сегодня особенно в ударе. Интересно, это из-за фестиваля или из-за того, что председатель стоит у него за спиной?
Ното проследил за его взглядом и заметил Сумирэ Кано, которая стояла у дверей спортзала, скрестив руки на груди. Её лицо было непроницаемым, но взгляд был направлен точно на Китамуру.
— Определённо из-за председателя, — резюмировал Ното. — У него уши покраснели. Опять.
— Записываю, — Харута вытащил блокнот. — «Объект Китамура демонстрирует повышенную активность в присутствии объекта Кано. Возможная причина: желание впечатлить».
— Ты когда-нибудь устаёшь это записывать?
— История не прощает тех, кто не ведёт летопись, — гордо ответил Харута, убирая блокнот в карман.
К Ами подошла одна из девочек и спросила:
— Слушай, а где набор для грима?
Ами дружелюбно сказала:
— А… вон там, — и указала пальцем в сторону.
Тем временем около двери в зал собрались Тако, Тайга и Лев. Рюдзи стоял чуть поодаль, делая вид, что рассматривает расписание на стене, а на самом деле поглядывая в ту сторону, где только что мелькнула Минори. Тайга держала в руках упаковку макарунов — элегантную коробку, перевязанную лентой, — и нервно переминалась с ноги на ногу.
— Как подумаю, что нужно о чём-то эту глупую Чи просить, сразу изжога начинается, — сказала она, не глядя на Льва.
Лев спокойно сказал:
— Тайга, это естественная часть жизни человека. Не волнуйся, я тут.
Тайга хотела влететь в него головой, но Лев еле как вывернул шею, чтобы не получить по подбородку. После чего сказал:
— Мне своих волос во рту достаточно…
Тайга с недоумением посмотрела на него, но он толкнул её, и она пошла к Ами. Лев проводил её взглядом. «Она идёт просить о помощи ту, кого терпеть не может. Ради мести. Ради отца. Всё это неправильно — и всё это по-своему честно. Она не умеет прощать. Но она умеет бороться». Он прислонился к стене и стал ждать.
Тем временем Такасу услышал сзади себя голос Минорин, которая сказала:
— Извините, Такасу, Лев, можете подвинуться?
Такасу, смущаясь, отошёл, сказав:
— Да, конечно.
Лев молча отошёл. Минорин прошла мимо них, и Такасу проводил её взглядом, чувствуя, как сердце пропускает удар.
Вдруг они услышали голос Ами, говоривший:
— Да ну? Ты даришь подарок мне?! Должно быть, ты что-то замышляешь.
Тайга с явным фальшем ответила лицом и сказала:
— Нет уж, глупая Чи, возьми уж, пожалуйста.
Она начала пихать упаковку с макарунами Ами в лицо. Та внезапно удивилась и открыла пачку:
— Не может быть! Ты действительно… она из знаменитого ресторана?!
Тайга же сказала:
— Отец передал это Льву, а тот передал мне.
Ами же сказала:
— Даже мои подруги-модели не могут себе такого позволить.
Тайга воскликнула:
— Ну попробуй!
Ами же сказала:
— А-а-а? Прямо сейчас?! Нет, лучше потом, как-нибудь с чашечкой чая.
Тайга ударила её головой по животу и сказала:
— Нет, прямо сейчас! Съешь, съешь, съешь!
Ами сказала:
— Да поняла я, ем вот!
Она взяла один макарун и съела его, сказав:
— Как вкусно.
Тайга сказала:
— Съела, да? А теперь послушай меня.
Ами сказала:
— Да что с тобой такое?! Ты точно что-то замышляешь.
— Во время фестивального реслинг-шоу хоть раз поменяйся со мной ролями.
Минори, видевшая всё это, сказала:
— Подумать только, Тайга хочет играть главную героиню?!
Лев же сказал:
— Позавчера, если мне память не изменяет, я встречался с её отцом. По итогу окончательно убедившись, что он весьма эгоцентричная личность. Однако наша ссора не помешала ему предпринять несколько попыток сблизиться с дочерью. Сейчас он планирует приехать на фестиваль. А мы с Тайгой запланировали прилюдное унижение её отца. Даже несмотря на то, что это не моя, а её затея, мне бы хотелось поддержать её в этом. Ведь это её порыв.
У Минори размякли глаза, и она сказала:
— Вот значит как… Поделом этому ублюдку. Поделом, поделом, поделом.
Лев дотронулся до неё и спросил:
— Кусиэда, с тобой всё нормально?
Она же резко ожила и ответила:
— Да.
После школы они вышли за ворота и медленно побрели домой. Солнце уже не пекло, а мягко золотило верхушки деревьев. Воздух был по-осеннему прозрачным, и в нём чувствовался запах сухой листвы и далёкого дыма — где-то жгли опавшие листья. Тайга шла чуть впереди, Лев — рядом, и между ними повисло уютное молчание. Они прошли мимо супермаркета, в который заходили уже бессчётное количество раз, и Лев на мгновение замедлил шаг.
— Может, зайдём? — спросила Тайга.
— Нет, — ответил он. — У нас всё есть. Я ещё вчера купил всё, что нужно.
— Ты как ходячий склад, — хмыкнула она. — Вечно у тебя всё предусмотрено.
— Кто-то же должен.
Они подошли к дому, и автоматические двери с тихим жужжанием разъехались в стороны. Вестибюль встретил их холодным мраморным блеском и стерильной тишиной. Их шаги гулко отдавались от пола, пока они шли к лестнице. Лифт, как обычно, не работал. Пришлось подниматься пешком.
Дома Лев сразу направился на кухню. Тайга плюхнулась на диван, уткнувшись в телефон, и через минуту спросила:
— Что сегодня на ужин?
— Говядина, тушёная с овощами, — ответил Лев, доставая из холодильника мясо. — Завтра тяжёлый день, тебе понадобятся силы. Никаких полуфабрикатов.
— Звучит как приговор, — пробормотала она, но в голосе не было недовольства.
Лев принялся за работу. Он нарезал мясо крупными кусками, обжарил до золотистой корочки, добавил лук, морковь, картофель, залил всё бульоном и оставил томиться на медленном огне. По кухне поплыл густой, пряный аромат, от которого у Тайги заурчало в животе.
— Долго ещё? — спросила она, не поднимая глаз от телефона.
— Минут сорок. Потерпи.
Тайга отложила телефон и села, поджав ноги. Некоторое время она просто смотрела на Льва, который помешивал бульон в кастрюле, а потом вдруг спросила:
— Лев, послушай, а где твои родители?
Лев замер на мгновение, потом медленно опустил ложку на подставку и обернулся. Он взял полотенце, вытер руки — медленно, тщательно, словно оттягивая ответ. Тишина в комнате стала гуще, и Тайга уже пожалела, что спросила. Но он заговорил, и его голос прозвучал ровно, почти отстранённо:
— Мои родители тоже из богатой семьи. Когда я родился, они переехали жить в центр. Когда мне исполнилось достаточно лет, я высказал своё нежелание жить в постоянном потоке людей и уехал сюда. Они сняли мне квартиру здесь, и теперь я тут живу. Однако, пусть у меня и нет ссоры с ними, мне их повадки… всё в них всегда казалось не родным. Не знаю даже, что сказать. Обычно моя интуиция меня не подводит, однако тут она, похоже, впервые дала сбой.
Тайга тихо смотрела на него. Его слова были спокойными, почти отстранёнными, но в них чувствовалась глухая, застарелая боль — не от предательства, а от отсутствия чего-то, чего никогда и не было. Она опустила голову на руки и тихо сказала:
— Вот как.
Вдруг в её памяти всплыли летние воспоминания — их вечерний диалог на балконе, когда он играл Лунную сонату, а она стояла и слушала, затаив дыхание. Тогда он говорил о свете, о поиске, о чём-то, чего она до конца не понимала. Но сейчас, глядя на него, она вдруг почувствовала странную связь между его одиночеством и своим собственным. Они оба были оторваны от корней, оба жили в пустых квартирах, оба искали что-то, что могло бы заполнить эту пустоту. И, кажется, оба нашли это друг в друге. Тогда, слушая Лунную сонату, она ещё не знала, кто играет. Теперь она знала. И от этого знания становилось теплее.
Лев отвернулся к плите и продолжил готовить. Через полчаса он поставил перед ней тарелку с дымящейся тушёной говядиной, рисом и овощами. Пар поднимался от тарелки, и аромат был таким густым, что Тайга, забыв о манерах, потянулась за палочками раньше, чем Лев сел за стол.
— Ешь, — сказал он. — Завтра будешь благодарить меня за этот ужин.
Тайга взяла палочки и принялась за еду. Мясо таяло во рту, овощи были пропитаны пряным бульоном, и она невольно закрыла глаза от удовольствия.
— Вкусно, — признала она. — Очень.
— Старался, — Лев сел напротив.
После ужина он собрал посуду, вымыл её и повернулся к Тайге:
— Пора спать. Завтра рано вставать.
Она кивнула и поднялась. Лев проводил её до двери, но вместо того чтобы сразу уйти к себе, она задержалась на пороге.
— Лев, — сказала она, не оборачиваясь. — Спасибо.
— За что?
— За всё. За еду. За то, что помогаешь. За то, что…
Она замолчала, не в силах подобрать слова. Лев мягко коснулся её плеча:
— Я же сказал: Тигр и Лев — две стороны огня. Мы справимся. Иди спать.
Она кивнула и скрылась за дверью. Лев постоял ещё минуту, глядя на закрытую дверь, потом вернулся на кухню, заварил себе чай и сел у окна. За окном уже стемнело, и город внизу мерцал огнями. «Завтра всё изменится. Или не изменится. Но я буду рядом. Это единственное, что я знаю наверняка».
А в своей комнате, за маленьким столом у окна, Кота дописывал очередную запись в дневнике. Ручка скрипела по бумаге, оставляя неровные строчки: «Завтра фестиваль. Все говорят только об этом. Я видел их сегодня в спортзале — Льва-сана, Айсаку-сан, Кусиэду-сан. Они о чём-то говорили, и лица у них были серьёзные. Я не знаю, что происходит, но чувствую: что-то важное случится. Не только на фестивале. Что-то, что изменит всё. Я хочу верить, что это будет к лучшему. Айсака-сан заслуживает счастья. И Лев-сан тоже. Может быть, когда-нибудь я тоже его заслужу». Он закрыл блокнот и уставился в стену. Завтра будет важный день.
Харута и Ното тем временем шли по коридору после собрания. Харута, оглядываясь по сторонам, сказал:
— Ты заметил, как Кусиэда смотрела на Льва, когда он говорил про отца Тайги? У неё глаза были такие… не знаю. Как будто она знала что-то, чего не говорила.
— Я заметил, — кивнул Ното. — И ещё я заметил, что Лев положил руку ей на плечо. Никогда не видел, чтобы он так делал.
— Это не фаза, — Харута покачал головой. — Это система. Они все связаны — Лев, Тайга, Кусиэда, отец Тайги. И завтра на фестивале что-то произойдёт.
— Ты говоришь как оракул, — фыркнул Ното. — Но на этот раз я, пожалуй, соглашусь. Завтра будет интересно.
— Очень интересно, — подтвердил Харута и записал последнюю строчку в блокноте: «Канун фестиваля. Напряжение нарастает. Завтра — точка невозврата».
