«ТЬМА И ЗВЕЗДА» (トラライオン) (ToraRaiōn)

И вот наступило утро фестиваля. Школа кипела жизнью и радостью. Коридоры украшали плакатами, гирляндами, из спортзала доносилась музыка. Казалось, что всё было позади. Каждая душа жаждала побывать на мероприятии. Запах сладкой ваты и жареной лапши плыл по коридорам, смешиваясь с гулом десятков голосов. Ученики сновали туда-сюда с коробками реквизита, с рулонами бумаги, с подносами, уставленными образцами еды. Кто-то кричал, перекрикивая шум, кто-то смеялся, кто-то в последний момент зашивал порвавшийся костюм прямо в коридоре. Повсюду слышались обрывки разговоров — сплетни, которые расползались по школе быстрее, чем запах жареной лапши. — Слышал? В классе 2-С будет рестлинг-шоу. Говорят, Кавашима Ами выйдет в супер-мини-юбке. — Да ладно?! А билеты ещё есть? — Уже почти всё раскуплено. Я видел очередь — до самого конца коридора. — А ещё говорят, Карманный Тигр и этот новенький, Лев, тоже выступают. В роли злодеев. — Тот самый Лев, который с разными глазами? Который на физкультуре стену проломил? — Он самый. Говорят, ему даже грим не нужен. И Такасу с ним. Представляешь этих троих на одной сцене? Я бы не хотел сидеть в первом ряду. В другом конце коридора другой разговор: — А конкурс красоты? От нашего класса Юрихо выступает. Но я слышал, что Ами будет ведущей в костюме госпожи. С плёткой. — С плёткой?! Серьёзно? Надо идти. — Ещё бы. И Карманный Тигр участвует. Представляешь? Она же всех там разнесёт. — Или сама упадёт. С неё станется. За кулисами рестлинг-шоу, в узком пространстве, отгороженном чёрной занавеской, царил полумрак. Единственная настольная лампа, принесённая неизвестно кем, бросала тусклый свет на лица учеников. Харута, выглядывая в щёлочку между занавесками, увидел, какая очередь собралась на рестлинг-шоу, и заволновался. Люди стояли вдоль стен, и их становилось всё больше — кто-то из соседней школы пришёл специально, увидев рекламные плакаты, развешенные Китамурой. — А-а-а-а-а, что делать-то?! — закричал он, вцепившись в занавес. Такасу и Лев, стоявшие рядом, сказали: — Успокойся, Харута. Тот же, развернувшись, замер и отшатнулся. Такасу в гриме выглядел как реальное исчадие ада — чёрные круги вокруг глаз, бледное лицо, нарисованная кровь. А Льву с его уставшим видом даже грим наносить не надо было, чтобы внушать инстинктивный ужас. В его разноцветных глазах и без того плескалась такая бездна, что становилось не по себе. Подсвеченное снизу тусклой лампой, его лицо выглядело так, словно он только что вышел из преисподней. — Да как я успокоюсь… — прошептал Харута, пятясь. — Вы двое выглядите так, будто сейчас начнёте убивать зрителей, а не играть для них. — Это хорошо, — спокойно ответил Лев. — Значит, образ удался. Вдруг из-за шторы вышла Тайга, одетая в чёрный плащ, и сказала: — Эй, что вы тут?!.. Но после вскрикнула, увидев Льва и Такасу. Она на мгновение замерла, а потом швырнула им в лицо тряпку, сказав: — Что вы собираетесь сделать, дворняги переодетые?! Лев спокойно поймал тряпку и сказал: — А я-то что? Я в образ вживаюсь. Тайга смущённо сказала: — Дурак, с тебя хватит и твоего обычного образа. Вдруг в комнату зашёл Китамура и сказал: — Ну, время пришло. По словам продавцов билетов, восемьдесят процентов мест уже раскуплены. Если так пойдёт дальше, некоторым придётся даже стоять. Все обрадовались и закричали: — О-о-о-о-о-о-о-о-о-о! Китамура поднял кулак, и в его глазах блеснул тот самый огонь, который всегда появлялся, когда он был на сцене: — Итак, я желаю успеха первому показу рестлинг-шоу класса 2-С! Итак, вперёд! Он протянул кулак, и толпа закричала: — И РАЗОМ! Так и начался показ рестлинг-шоу на глазах у ликующих зрителей. Свет софитов залил сцену, и первые зрители, сидевшие на полу, восторженно зааплодировали. В воздухе ещё витал запах краски от свежеразрисованных декораций, а из-за кулис доносился нервный шёпот тех, кто ждал своего выхода. Тем временем на сцене разворачивались невероятные события. Ами с идеальным актёрским мастерством отыгрывала роль, говоря: — Это же легендарное тайное сокровище класса?! Ното, не уступая ей, говорил: — Именно! Дражайшее сокровище — красная нить судьбы классной руководительницы! Его союзники по сюжету маниакально захохотали, и их смех эхом разнёсся по залу. — Прекратите! — сказала Ами, и в её голосе прозвучало столько отчаяния, что даже те, кто знал о её двуличности, на мгновение поверили. — Всё что угодно, только не это! Ты ведь тоже из класса 2-С! За кулисами Такасу нервно теребил край плаща и сказал: — Блин, я так волнуюсь, скоро наш выход. Лев успокоил его, положив руку на плечо: — Успокойся, ничего страшного ведь нет. На сцене Ното воскликнул, и его голос, усиленный акустикой зала, заставил зрителей замереть: — Явитесь же, госпожа Карманный тигр, и господин Тёмный Лев! Свет погас, и раздался грохот шагов. В полной темноте кто-то ахнул, кто-то вскрикнул — и в этом была вся магия момента. После чего прожектора вновь осветили этот зал, предоставив виду публики Льва, Такасу и Тайгу, которые говорили: — Би-Би-Би, Би-Би-Би, Би-Би-Би, Би-Би-Би, Би-Би-Би, Би-Би-Би. Ното сунул Тайге верёвку и сказал, припадая на одно колено, как верный слуга: — Госпожа тигр, скажите, что мне сделать с этой красной нитью?! Тайга закричала, и её голос, обычно сердитый, сейчас звучал по-настоящему грозно: — Режь её! Ното взял ножницы и, маниакально смеясь, уже было хотел порезать её. Лезвия сверкнули в свете софитов. Ами сказала, простирая руки в мольбе: — Стой, это… Внезапно с трибун послышался душераздирающий крик учителя Юри. Она вскочила с места, опрокинув стул, и закричала так, что её, наверное, было слышно на другом конце школы: — ОСТАНОВИСЬ! НЕ РЕЖЬ ЕЁ! НЕ НАДО! Китамура вместе с Кихарой, стоявшей за занавесом, явно не ожидали такого сценария. Кихара прижала ладонь ко рту и прошептала: — Это же не по сценарию. Китамура, сохраняя хладнокровие, которое выработалось у него за годы работы в школьном совете, сказал: — Выбора нет… — и Китамура закричал: — Ното! Ното же понял и сказал, выпрямляясь во весь рост: — Армия теней, забрать классного руководителя в морг! Из-за кулис выбежала толпа одноклассников и схватила бьющуюся в нервных конвульсиях и кричащую учителя Юри: — НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ! МОЯ НИТЬ СУДЬБЫ! Тайга спросила у Льва, наклонившись к нему: — Что за морг? Лев же сказал, не поворачивая головы: — Там, где в кишках копаются и трупы лежат. Китамура из-за кулисы крикнул Ами, чтобы та продолжала. Его голос был напряжённым, но уверенным. И Ами начала импровизировать, и в этом была вся её сила — способность мгновенно перестроиться, найти нужную интонацию, нужный жест: — А-а-а, что это за жестокость?! Все мои друзья зомбированы! Что же мне делать?! Внезапно свет погас, и послышался въедающийся в мозги голос Минори — низкий, вибрирующий, пробирающий до костей: — Бог всё видит. Воительница Ами, если поймёшь, что творится в их сердцах, то сможешь освободить их. Но для начала нужно получить ответ на один вопрос. Постарайся, твой самый важный шанс для нападения: кто на свете всех милее, всех румяней и белее?! Ами как будто озарило сияние. Она развернулась на толпу, как бы спрашивая, она лишь произнесла: — Это… И толпа завопила, и этот единый вопль, казалось, сотряс стены: — Кавашима Ами! Минори, освещённая прожекторами, в своём нелепом лысом парике и с повязкой на глазу, сказала: — Отлично. Ами же, стоявшая в теньке, смущённо и эгоистично улыбалась. Внезапно свет выключился и включился, и Ното с одноклассниками сказали, озираясь по сторонам, как будто только что очнулись ото сна: — О нет?! Что же мы такое делали?! Девочки начали петь, и их голоса, чистые и высокие, заполнили зал: — Ами-и-и-и спасла-а-а-а на-а-ас! Но вдруг раздался властный голос Карманного тигра и Тёмного Льва: — Будь проклята ты со своими трюками! Непростительно, Кавашима Ами! Лев кинул Тайгу вперёд. Она сделала сальто и приземлилась перед Ами, встав в боевую стойку, но ей на лицо приземлился плащ. Зал ахнул, а потом рассмеялся — это было так нелепо, так в духе Тайги. Она начала болтаться и говорить: — А что? Ничего не вижу! В конце концов она сорвала с себя плащ и зажала кулаки. На сцене показался Харута, размахивая руками, как заправский конферансье, и сказал: — Итак, главное событие сегодняшнего дня: Карманный тигр против Кавашимы Ами! НАЧАЛИ! Тайга отшатнулась назад, но толпа подтолкнула её, и она полетела, чуть не снесла Ами голову ногой, но та успела уклониться, встав в мостик. Зрители ахнули — настолько реальной выглядела эта атака. Кто-то закричал: — Ами, сзади! Она увидела Такасу, который сказал, надвигаясь на неё: — Попалась! Но вдруг сзади Такасу появилась толпа парней, закончившая: — Не сме-е-ей! И повалившая Такасу на землю. Он рухнул на маты с глухим стуком. Он, упав, сказал: — Ах вы! Толпа же навалилась на него и сказала, и в их голосах слышалось неподдельное возмущение: — Угомонись! Тебе и так слишком много хорошего выпало. Ты даже на виллу к Ами ездил… Ами схватила Тайгу, и они сцепились в схватке, кружась по рингу, как два настоящих бойца. Тайге стало больно — Ами, сама того не желая, перестаралась с захватом, — и она сказала, морщась: — Ай, спину свело. Ами же сказала, понизив голос так, чтобы слышала только Тайга: — Успокойся, поменяемся, также мне сделаешь. Внезапно сцена замолкла, и раздался животрепещущий и басистый голос Льва, тронувший зрителя до глубины души. Он был не похож на его обычный голос — в нём звенела сталь, и от этого звука по залу пробежал холодок. Лев говорил чётко и театрально: — Тьфу… Мерзость какая, мерзость. Шутки кончились… Отныне я ваш враг! Лев ступил на сцену, словно призрак, вышедший из потустороннего мира. Половицы скрипнули под его шагами. Он сказал: — Что ж, да начнётся игра. В момент он оказался за спиной Ами, словно по-настоящему хотел её ударить. Ами пробрало от холода, который он внушил ей. Несмотря на всю комичность спектакля, в этот момент она почувствовала тревогу — настоящую, не актёрскую. На мгновение ей показалось, что перед ней стоит не Лев, а кто-то другой — древний, опасный, непредсказуемый. Она уклонилась от удара, который очевидно специально не бил в цель, как вдруг её схватил Лев и сказал: — Давай станцуем?! После чего он пустил её по кругу как юлу. Её юбка взметнулась, и зал взревел от восторга. За его спиной оказалась толпа одноклассников, которые хотели повалить его так же, как Такасу. Но тот в момент деактивировал их всех, свалив в кучу — одно точное движение, и трое парней уже лежали на матах, ошеломлённо моргая. Этот момент по сюжету спектакля должен был стать переломным. Его не было в сценарии, однако Ами добавила его, чтобы Тайга могла почувствовать себя в роли героя. Тайга сказала, и её голос дрогнул — то ли от актёрского мастерства, то ли от чего-то настоящего: — Сто-о-ой! В наши планы это не входило! Лев же ухмыльнулся, и в этой ухмылке было что-то такое, от чего даже у самых смелых зрителей побежали мурашки: — Наши? Вы лишь пешки в моей игре. Тайга, услышав это, вжилась в роль и через зубы сказала: — Ты… Лев захохотал так, будто действительно был воплощением истинного зла, и его смех эхом заметался под потолком: — Ха-ха-ха-ха! Именно я! Я всё это время был истинной угрозой! Да начнётся пир да резня! На сцену вышел Харута, вспотевший и раскрасневшийся, но счастливый, как никогда, и сказал: — А теперь событие, которого вы не ждали, но которое запомнится вам навсегда: Карманный тигр против Тёмного Льва! Они сцепились в битве, кружась словно в вальсе смерти. Тайга неожиданно нанесла удар, который Лев сдержал, после чего взлетел и чуть было не снёс голову Тайге, которая кое-как смогла уклониться. В конце концов они схватились руками и начали бороться. Их лица были совсем близко. Он мог разглядеть каждую ресницу, каждую золотистую искру в её глазах. Лев на секунду увидел в её глазах не актрису, а ту самую Тайгу — его Тайгу — и сердце пропустило удар. Её волосы растрепались, щёки раскраснелись, и в этот миг, посреди дурацкого спектакля, она была самой настоящей. Самой живой. Самой важной. Толпа радостно ликовала, видя всё, что происходит. После шоу Харута радостно воскликнул, подняв руку: — Ура-а-а! Им понравилось, понравилось! Тайга стояла, негодуя. Она недоумевала: её отец так и не пришёл. Неужели их со Львом план сорвался? Подумала она и закричала: — Лев! Иди сюда! Лев подошёл и спросил: — Что случилось? Тайга же озадаченным видом сказала: — Чёртов старпёр так и не пришёл. Лев улыбнулся и сказал: — Ничего страшного. По крайней мере, это не помешает нашему плану. Ведь на конкурсе красоты все узнают истинную природу твоего отца. Несмотря на то, придёт он или нет, вся воля заключается лишь в твоих словах. Тайга замолчала и посмотрела на телефон. Экран был тёмным. Ни одного пропущенного вызова. В косплей-кафе наряженные девушки приветствовали зрителей. Пахло сладкой ватой и попкорном. Толпа подмечала: — Похоже, тут уже всё в косплей-кафе. — Как-то не цепляет. Сумирэ стояла в коридоре и говорила, оглядывая толпу: — Всем весело, у нас много гостей. Её соратник же сказал: — Да, всё потому, что вице-президент разрекламировал нас в соседних школах. Услышав это, глава школьного совета размякла. Её лицо на мгновение потеряло свою обычную суровость, и Китамура, стоявший рядом, заметил это — но ничего не сказал. Китамура, Лев, Тайга и Такасу стояли около окна, наблюдая за происходящим. За стеклом мелькали ученики, слышались смех и крики. Китамура подмечал: — Да уж, наше первое выступление имело большой успех. Такасу же сказал: — Да уж, если так пойдёт, то следующее точно удастся. Лев спросил у Тайги: — Что ты там делаешь? Ленточку жуёшь, что ли? Та, внезапно осознав, что происходит, выплюнула ту. Ленточка прилипла к подбородку, и Лев машинально протянул руку, чтобы убрать её, но остановился на полпути. Китамура посмеялся, сказав: — Ха-ха-ха-ха, наверное, блинчик очень вкусный? Дашь немного откусить? Китамура прямо на глазах у Тайги откусил кусок блина, который она ела. Он сказал: — О-о, а ничего так. Тайга сильно смутилась и сказала, запинаясь: — К… Кушай сколько хочешь. Тот же сказал: — Ты сама щедрость! Лев смотрел на то, как Тайгу колбасит от одного только вида блина, кусок которого откусил Китамура. Её лицо менялось каждую секунду — от паники к смущению, от смущения к восторгу, от восторга обратно к панике. Он спрашивает: — Тайга, с тобой всё хорошо? Она же с радостью говорит: — Лев… Точно, съешь блин! Она взяла и запихнула блин ему в рот. Он еле как смог проглотить его. Китамура же сказал, уже отходя: — Извините, школьному совету пора в обход. Дальше вы без меня. Тайга, поняв, что Лев только что утилизировал её блин, сказала: — К… Китамура сюда прикоснулся… Когда они с Тайгой вышли прогуляться, Лев сказал: — Тайга, скоро следующее шоу. Ты готова? Она же зло ответила: — Знаю я. Лев, увидев, что та злится, сказал: — Не злись, сама мне его в рот затолкала. Тайга ещё злее сказала: — Да знаю я. Лев сказал: — Тайга, ты до сих пор любишь Китамуру? Она зло посмотрела на него и спросила, и в её голосе прозвучала не только злость, но и что-то ещё — растерянность, может быть: — Это что за вопросы?! Лев говорит: — Я просто интересуюсь. Все хлопали хлопушки, говоря: — Ура-а-а, гигантский успех! Стоящим Льву, Тайге и Такасу люди говорили: — Второстепенные персонажи, вы были просто великолепны! Такасу робко сказал: — А, да. Лев сказал: — Это точно. Но после опустил взор вниз, словно ища ответы на вопросы, интересующие его. «В итоге Тайга таки сыграла главную роль». Подготовка к конкурсу «Мисс» идёт полным ходом. Ами красит Тайге губы, несмотря на то, что та сопротивляется, аргументируя: — Без этого никак! Это же конкурс «Мисс», конкурс красоты! Как думаешь, насколько ты симпатичная, Айсака? За этим наблюдал Лев, что думал: «К сожалению или к счастью, её отец так и не появился на рестлинг-шоу. Потому наоборот план удастся таким, каким мы его планировали». Вдруг штора отодвинулась, и в комнату зашла девушка, спросившая: — 2-С здесь?! У вас осталось ещё двадцать минут. Ами воскликнула: — Беда… Я ведущая, мне тоже надо готовиться. Лев, Такасу, как там с платьем?! Такасу робко ответил: — Да… готово. Лев взял это платье и показал его толпе, сказав: — Я взял кое-что из одежды Тайги и немного её доработал, а Тако-тян мне помог. Кстати, именно он навёл меня на мысль. Ами сказала: — Отлично, Лев! Лев сказал: — Тако предложил мне сшить платье таким, чтобы оно максимально было приближённо к образу Джульетты и силуэту в стиле ампир. Оно просторное и лёгкое. Девчонки настороженно сказали: — Лев и Такасу опасны. — Такасу опасен не только из-за ужасного лица. Лев же добавил: — И ещё немного аксессуаров. Ами окликнула девушка и сказала: — Кавашима, пора! Лев сказал: — Ладно, они сейчас будут переодеваться, давайте выйдем. Такасу кивнул головой. Тайга тоже. Прожекторы вспыхнули жарким огнём, осветив Ами, стоящую с плетью в облегающем наряде. Свет софитов был таким ярким, что на мгновение зал ослеп, а когда зрение вернулось, все увидели её — госпожу, королеву, ведущую. Она говорила: — Итак, все готовы? Мы начинаем конкурс красоты «Мисс Охаси»! Толпа школьников с жаром реагировала на Ами, прославляя её имя и вознося её до небес. Крики, свист, аплодисменты — всё смешалось в единый гул. Где-то в толпе Харута и Ното в обнимку говорили: — Ами, Ами-Ами, Ами с нами! Ами на сцене сказала, и её голос, усиленный микрофоном, перекрыл шум: — Ребята, тишина! Если не затихните, я вас накажу. Но этот порыв кокетливости вызвал лишь большую огненную реакцию у толпы. Ами помолчала и добавила, сменив образ, и в её голосе прорезалась та самая сталь, которую она обычно прятала: — Так что, помолчите уж, сборище никчёмных придурков. Свинья, которая не летает, так и останется свиньёй. Она со всей силы ударила плетью по полу. Треск разнёсся по залу, и на мгновение стало тихо. После поднялась и кокетливо сказала, подмигнув глазом: — Просто шутка. Такасу, стоявший в толпе, сказал: — Вот ведь, хоть она и ведущая, но всё внимание попытается привлечь к себе. Ами сказала: — Итак, начнём. Участница номер один, класс 1-А, Мицу Юрихо. Мицу скромно сказала: — С… с возвращением, господин! Ами же сказала: — Какая симпатичная горничная! Образ из викторианской эпохи, да? Мицу робко ответила: — Да… да. — Большое спасибо, — сказала Ами. Такасу, стоящий в толпе, про себя подумал: «Никто не слушает». — Теперь представляю вам следующую участницу. Она тоже горничная с чудесной улыбкой, — сказала Ами. Вдруг Льву пришло сообщение от отца Тайги. Его телефон завибрировал в кармане — короткий, сухой сигнал. Там было написано: «Передашь мои слова Тайге? Скажи ей, что мне по работе нужно ненадолго уехать, тут кое-что случилось. Так что… так что пожить вместе не получится. Пожалуйста, извинись за меня перед принцессой». Лев прочитал сообщение и замер. Вокруг него шумел фестиваль, люди смеялись, аплодировали, но все эти звуки вдруг стали далёкими, будто доносились из-под воды. Лев убрал телефон в карман. «Единственное, что мне не нравится, — это состояние Тайги. Я чувствую, что в глубине души она ждёт отца». Он прижал руку к груди и сказал: — Всё же не всё я учёл. Ами на сцене продолжала говорить: — Благодарю всех за ожидание! Класс 2-С, вы уже знаете её как Карманного тигра — Айсака Тайга! Но то, что предстояло увидеть Льву дальше, повергло его в шок. Перед толпой, чьи ликующие взгляды сменились удивлённым: — О-о-о-о-о-о! Предстал одинокий ангел в наряде в стиле ампир. Платье струилось по её фигуре, как вода, крылья за спиной слегка подрагивали при каждом шаге, а в волосах блестела невидимая корона — не та, которую вручают на конкурсах, а та, что даётся от рождения тем, кто привык идти до конца. Внезапно Льва словно пробило громом. Он уже видел это грустное лицо. Он уже видел эти золотистые волосы. Где? Когда? Воспоминание было смутным, ускользающим — как сон, который тает при пробуждении, оставляя лишь ощущение, что это было важно. Перед глазами вспыхнули образы — старые рисунки, девочка с жёлтыми волосами, которую он рисовал долгими бессонными ночами, сам не понимая, откуда берётся этот образ. И вот она стоит перед ним. Живая. Настоящая. Тайга в костюме одинокого ангела вышла на сцену. Её взгляд был полон боли и печали. Это была не та Тайга, которую он знал. Это была Тайга, которую он видел в своих самых страшных и самых прекрасных снах. Её плечи были расправлены, но в них чувствовалась тяжесть, которую она несла одна, и от этого зрелища у Льва перехватило дыхание. Льва затмила мысль, он не мог выпустить её из головы. Его сердцебиение участилось, его вновь схватил приступ, пришедший вместе с воспоминаниями, пришедшими словно из такого знакомого, но далёкого прошлого. Перед глазами поплыли тёмные пятна, в ушах зашумело. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он уже не слышал удивления и хвальбы толпы. Нет, теперь он был погружён в себя, словно от его души оторвали кусок. Рюдзи заметил это и помог Льву. Он подхватил его под локоть — Лев покачнулся и едва не упал, — и с тревогой заглянул в лицо: — Лев, всё хорошо?! Может, в медпункт? Лев же сказал, и его голос был хриплым, но твёрдым: — Не-ет… Я должен остаться здесь ради Тайги. Сейчас момент, который я так долго ждал. Возможно, даже слишком долго. В его голове всплыли воспоминания о бессонных ночах и повседневном аду. Рисунки. Сны. Девочка с золотистыми волосами, которую он рисовал, ещё не зная, кто она. И теперь она стояла перед ним — живая, настоящая, прекрасная в своей печали. Ами на сцене говорила: — И сегодня в нашем зале присутствует отец Айсаки. Он пришёл поддержать её. Но Лев уже не слушал это. Он был погружён в себя и шептал непонятные инициалы. Его губы беззвучно двигались, повторяя буквы, которые ничего не значили — и значили всё. Ами сказала: — Если не сложно, уважаемый отец, скажите слово в поддержку! Но в ответ раздалась лишь гробовая тишина. Тишина была такой глубокой, что, казалось, её можно потрогать. Где-то в задних рядах кто-то кашлянул, и этот звук прозвучал как выстрел. Ами сказала: — Э-э-э… ну-у-у… Из толпы донеслись крики: — Не пришёл, что ли?! Следующую давайте! Последняя фраза вызвала у Льва гнев, да такой, что ему казалось, мир вокруг него сейчас разорвётся. Он стиснул зубы и почувствовал, как знакомая тьма поднимается изнутри — та самая, которую он так долго держал в узде. Но сейчас он не стал её подавлять. Он направил её в движение. Лев пошёл, расталкивая толпу, к Тайге. Плечи и локти врезались в чужие спины, кто-то возмущался, кто-то отшатывался, завидев его лицо. Он не замечал. Он видел только её. Тайга не выдержала и пошла, но её нога наступила на платье, и она упала лицом вниз. Зал ахнул — этот звук был полон сочувствия, смешанного с неловкостью. На секунду воцарилась тишина, та особенная, какая бывает только в момент общей неловкости, когда никто не знает, смеяться или сочувствовать. Тайга лежала на полу, её платье задралось, крылья сбились набок, и в этом падении было что-то до боли знакомое — словно она всегда падала, всегда поднималась и всегда продолжала идти. Ами спросила: — А, Айсака?! Та зло поднялась и, содрав нижнюю часть платья с себя, закинула голову, посмотрев наверх, казалось, сгорая от ярости. Её золотистые волосы рассыпались по плечам, и в этом жесте было столько вызова, что зал замер. Ткань с треском разорвалась, и обрывки полетели на пол. Ами подошла, спросив: — Ты… ты как, Айсака? Вдруг раздались хлопки — отчётливые, но частые. Это были Лев, Минори и Такасу. Они поддерживали Тайгу. Хлопки раздавались в тишине, как удары сердца, и с каждым хлопком Тайга, кажется, становилась чуть выше. Кто-то из толпы сказал: — Смотри, Лев поддерживает свою партнёршу. Харута сказал: — Ну, вообще-то, Карманный тигр симпатичная. Толпа заликовала. Отовсюду слышались голоса: — Давай, Карманный тигр, чемпион! — Только неуклюжая совсем. — Да и фиг с ним, с отцом! Тайга выхватила у Ами микрофон из рук и закричала во весь голос, да так, что оглушила пол зала. Обратная связь взвизгнула, и все зажали уши, но она не остановилась: — Та… Такой отец! Да чтоб он сдох! Разорвать бы его и вышвырнуть на помойку! А теперь время выступления! Эй, тащи сюда! Мицу прибежала к Тайге, притащив большую сумку, в которую та залезла с головой. Мицу скромно сказала: — Э, это… И хотела взять сумку в руки, но услышала голос Тайги: — НЕ ТАЩИТЬ! ОТКРЫВАЙ! Мицу сказала: — А, да. И открыла сумку. Тайга вылезла из сумки и встряхнула волосы. Золотистые пряди рассыпались по плечам, и в этом простом жесте было столько театральности, что зал взревел. Толпа заликовала. В каждом голосе было видно наслаждение. Ами сказала, поднимая руку Тайги, как на настоящем боксёрском ринге: — Итак, «Мисс Охаси» в этом году становится Айсака Тайга! Лев начал пробираться через толпу. Его мысли всё думали о ней. «Она одна. Почему?! Почему всё так несправедливо?! Почему?! В любом случае план удался. Хотя да и чёрт с ним. Приняв решение, я только навредил Тайге. Не прощу себе этого никогда. Нужно идти, нужно идти к ней!!» Внезапно свет выключился, и перед людьми предстала Сумирэ и в мегафон сказала: — Конкурс «Мисс» закончен! Начинаем конкурс «Мистер»! И оценивать мы его будем так: мистер-счастливчик. Так что бегите! Тот, кто прибежит первым, выиграет в конкурсе «Мистер»! Толпа начала шептаться: — Нас хотят заставить бежать кросс на фестивале?! — Неохота что-то. Сумирэ сказала, и в её голосе прозвучала та самая хитринка, которая всегда предвещала что-то интересное: — Кстати, надо бы было упомянуть приз для мистера. Он получит право короновать «Мисс Охаси» и пригласить её на танец. А также получит все мои конспекты по всем предметам за три года! А также записи на занятия и ответы на все тесты! Толпа заорала: — Конспекты председателя?! — Танец с Тайгой?! — Невозможно! Хочу! Лев сказал, и его голос прозвучал глухо, почти как рычание: — Чёрт побери, я не могу позволить им победить! На улице толпа собралась, но, увидев лицо Льва, который, казалось, был готов превратить их в кровавое месиво лишь бы достичь цели… В мыслях Льва: «Я не могу позволить им победить. Мне не нужен приз, мне не нужно ничто, кроме… Чёрт, да вперёд!» Китамура махнул рукой и сказал: — На старт, внимание, марш! Лев понёсся впереди толпы. Он словно чёрная молния летел через двор. Ветер свистел в ушах, кровь стучала в висках, и каждый шаг отдавался болью — но он бежал. Бежал так, как не бегал никогда в жизни. Сумирэ говорила в мегафон, и её голос, усиленный динамиками, разносился над полем: — Бегом-бегом вокруг школы, бегом что есть мочи! Когда Лев пытался бежать, его попытались схватить за шиворот, но тот час же он выгнул руку тому, кто пытался это сделать. Нападавший отлетел в сторону, ошеломлённый. Но его мысли думали совсем не о победе. Он задумчиво наклонил лицо и спросил у себя: «Когда я в последний раз бежал также? Когда я в последний раз стремился также?!» Вдруг в его памяти всплыл образ света, и его схватил очередной припадок. Грудную клетку сдавило, перед глазами поплыли пятна, но он не остановился. Однако, несмотря на боль и судороги, он продолжал бежать. Он бежал что есть мощи, думая: «Я никогда не…» В его голове снова всплыл образ света. Но, несмотря на всё, он продолжал бежать, бежать к цели! На финише их уже ждали. Тайга сидела с грустным взглядом. Она сидела на стуле, как на троне, и её глаза были устремлены куда-то вдаль, за поле, за школу, за горизонт. Китамура подметил: — Первые уже возвращаются! Тайга грустно смотрела вниз, но вдруг её внимание привлёк Лев, бегущий впереди всех. Она встала и сказала: — Лев. Ами с подозрением сказала: — Э-э-э-э-э. Лев бежал, но вдруг увидел, что его догоняют Такасу и Минорин. Он рвётся вперёд с ещё большей скоростью, лишь бы только… Лев увидел, что Такасу и Минори опрокидывают члены команды атлетики. Лев собирает все силы и бежит вперёд, лишь бы быстрее. Лишь только ради Тайги. Он собирает последние силы. Его уже тошнит, но он бежит. Ноги подкашиваются, лёгкие горят, перед глазами всё плывёт — но он бежит. Такасу поднялся и понял, что Минорин свалили. Он сказал: — Кусиэды! Из толпы раздались крики: — Как вы посмели девчонку трогать?! Вдруг кто-то кинул мяч Куу и сказал: — Кусиэда, вперёд! Она же сказала, ловя мяч на лету: — Есть, погнали! И кинула мяч так, что он ударил обоих по голове. Двое нападавших рухнули, как подкошенные. Минори улыбнулась Такасу и сказала: — Беги! После чего побежала и прыгнула, сказав: — Шинаба Маратома, удар! После чего сбила всех с ног. Она сказала: — Беги! Чтобы раньше всех, чтобы раньше меня! Но на её искреннее удивление, Такасу подошёл к ней и, протянув руку, поднял её, и они побежали вместе. Их руки сплелись, и они финишировали — одновременно, держась друг за друга. Лев в это время уже прибегал к финишной прямой. Он не видел никого и ничего — только ленту впереди, только её, сидящую там, в короне, одинокую и прекрасную. Его лёгкие горели, ноги подкашивались, но он заставил себя сделать последний рывок. Ради неё. Только ради неё. Тайга смотрела на это и думала: «Не стоит так беспокоиться. Ведь ты же видел меня. Даже в одиночку я выдержу. Поэтому всё в порядке. Не нужно за меня всё время волноваться». Лев разорвал ленту, бежа с сумасшедшей скоростью, после чего упал на землю без сил. Его грудь вздымалась, сердце колотилось где-то в горле, перед глазами всё плыло. Но он сделал это. Он был первым. За ним, вместе держась за руки, финишировали Такасу и Минори. Их лица раскраснелись, они тяжело дышали, но улыбались — так, как улыбаются люди, которые только что сделали что-то очень важное. Когда Лев короновал Тайгу, та думала: «Всё хорошо. Я смогу всё выдержать в одиночку. Даже в одиночку я выживу». Но когда его руки коснулись её волос, надевая корону, она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Его пальцы были тёплыми — не горячими, а именно тёплыми, живыми, — и это прикосновение длилось дольше, чем требовал ритуал. На какую-то долю секунды его рука задержалась у её виска, и Тайга перестала дышать. Она сидела неподвижно, как статуя, боясь спугнуть это тепло, боясь признаться самой себе, что именно оно значит. Ей показалось, что она не одна. Что никогда не была одна. Ночь опустилась на школьный двор, укрывая своей прохладной осенней пеленой всё ещё активный и меняющийся мир. Звёзды проступили на небе, сначала робко, потом всё ярче, и где-то вдалеке зажглись первые огни костра. На фестивале Харута и Ното кричали, размахивая руками: — Ура нашему классу! Мисс и мистер-счастливчик! Наш класс выиграл везде! За всем этим действом наблюдали Китамура и глава школьного совета. Последняя говорила, и её голос был мягче обычного: — Фестиваль имел большой успех. Китамура же сказал, и в его голосе прозвучала та самая нота, которую он всегда прятал: — Да, председатель. Это ваш последний фестиваль?! Председатель же сказала: — Хорошо, что я смогла стать представителем школьного совета. Хорошо было с вами, ребята. Китамура смущённо посмотрел на неё. Её слова были простыми, но в них чувствовался подтекст — «прощайте». Вдруг мегафоны начали играть мелодию, которая слышалась по всей школе. Сумирэ сказала: — Мне надо ещё кое-что сделать, а ты иди развлекайся, Китамура. Тот же повернулся и спросил: — Но… Она же сказала: — Именно благодаря тебе фестиваль стал таким успешным. Китамура смутился и, пытаясь скрыть порыв эмоций, наклонился вниз и сказал: — Я… хорошо, иду! Когда Кано увидела смущение Китамуры, она с мягкостью посмотрела на него. В её взгляде было что-то, чего она никогда не позволяла себе показывать на людях. Там, около забора, разговаривали Лев и Тайга. Первый говорил: — Тайга, по поводу конкурса «Мистер»… Тайга же сказала: — Я с самого начала из-за него не переживала. И вправду, кого это волнует… Лев сказал: — Но Тайга, ты ведь! Тайга ткнула ему в лицо пальцем и сказала: — Никаких «но», дурачина! Думаешь, я настолько беззащитная?! Лев же отвёл взгляд и сказал: — Думаю… Тайга перебила его и сказала: — Но… спасибо тебе… В очередной раз… Вдруг она переключила внимание на Минори и закричала: — Ми-но-ри-и-и-и-и-и-ин! Та услышала её и сказала: — О, Тайга, так ты здесь! Тайга бросилась на Минорин и сказала: — Минорин, Минорин, Минорин, как же я тебя люблю! Минорин же сказала: — Ладно, ладно, ладно, поняла, поняла, поняла. Ты просто прелесть, Тайга. Тиара тебе очень идёт. Тайга сказала: — Спасибо. И посмотрела на Льва. Взор Тайги размяк, но она поборола это чувство, закрыв глаза и, оттолкнувшись от Минорин, сказав: — О, глупая Чи, опять кокетничает! Она прибежала к разговаривающей с ребятами Ами и начала с ней толкаться. Ами сказала: — Не знаю, что с тобой. Минори подошла ко Льву и сказала: — Совсем как год назад. Тогда отец Тайги точно так же появился. Я уже было обрадовалась, он сказал ей: «Давай жить вместе». Но как и на этот раз, её отец просто внезапно исчез. Лев наклонился и сказал: — Прости. Минори развернулась на него и спросила: — Ты чего?! Лев же сказал: — Не просчитал. Я хотел, чтобы Тайга получила радость от того, что оскорбит отца прилюдно. Но в итоге я лишь дал ей иллюзорную надежду. Кстати, почему Тайга ничего не говорила? Минори же сказала: — Знала, что я рассержусь. Тайга не хочет, чтобы про её отца плохо думали. Поэтому до прошлогоднего фестиваля Тайга ничего не рассказывала про свою семью. И мне тоже. Лев посмотрел на Тайгу. Она ходила и искала Ами, говоря: — Блин, и где носит эту глупую Чи?! Блин… Её взгляд опустился и погрустнел. Увидев это, Лев размяк и он пошёл к ней, но вдруг остановился, поняв, что к ней идёт Китамура. Он замер на полпути, сжимая и разжимая кулаки в карманах. Идти или нет? Она улыбалась — улыбалась ему, Китамуре, — и эта улыбка была не для Льва. Он знал это. Знал и всё равно стоял, не в силах ни уйти, ни приблизиться. Китамура окликнул Тайгу, сказав: — Айсака, ты одна? Если не возражаешь, почему бы нам не потанцевать?! Конечно, я понимаю, что не стал счастливчиком. Тайга посмотрела на него так, будто он её звезда, что явилась к ней с небес. Её глаза озарились блеском, и она сказала: — Опять, Китамура, почему ты всегда? Она опустила взор с нежным взглядом. Китамура спросил: — Да так, ничего. Спасибо. Китамура протянул ей руку и сказал: — Ну тогда… Тайга тоже протянула ему свою маленькую ручку и сказала: — А как будем танцевать? Китамура сказал: — Возьмёмся за руки и будем смотреть друг на друга, а потом пустимся по кругу, пока не устанем. Вот так. Когда Лев и Минори говорили, Минори сказала: — То есть получается, мне больше нравятся девушки? Меня такая мысль посетила? Лев отшатнулся и сказал: — Не думаю, что ты из этих. Она же сказала: — Пожалуй, ты прав. Знаешь, ты мне кое-кого напоминаешь. Лев спросил: — Кого же? Минори же опустила взгляд вниз, её глаза заблестели, но в них чувствовалась боль потери. Лев улыбнулся, поняв, что это слишком личный разговор. Он сказал: — Знаешь, Минори, меня вот что волнует: могу ли я быть уверен? Вдруг его схватил Харута, выдернув из раздумий, и сказал: — Не отрываемся от коллектива! Надо всем вместе развлекаться, ведь наш класс лучший! Ното притащил смущённых Китамуру и Тайгу со словами: — Давай-давай, и Китамуре с Тайгой тоже надо будет присоединиться. Ами ласково смотрела на происходящее. Её глаза сияли словно луна. Китамура объявил: — Итак, танец фестивального вечера! ЗНАЙТЕ: СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ ОСОБЕННЫЙ. СЕГОДНЯ МНОЖЕСТВО РАЗНЫХ ЧУВСТВ И ДУШ ПЕРЕМЕШАЛИСЬ ВМЕСТЕ. ВО МНЕ ТОЖЕ ВСЁ НЕСПОКОЙНО. КУЧА ЧУВСТВ И ЭМОЦИЙ, НЕКОТОРЫЕ ИЗ КОТОРЫХ Я ТАК И НЕ ПРИМУ, НО ОНИ ТАКИЕ ЗАПОМИНАЮЩИЕСЯ И СЛАДКИЕ. ОДНОВРЕМЕННО Я ВЕРЮ, ЧТО МЫ СМОЖЕМ СПРАВИТЬСЯ СО ВСЕМИ НЕВЗГОДАМИ И БЫТЬ СЧАСТЛИВЫ… ВЕДЬ ТАК, ДА? Лев озадаченно посмотрел на звёздное небо, будто спрашивая у него ответ. В его разноцветных глазах отражались звёзды, и в этом отражении была вся тоска мира — и вся надежда.