Рагно

Лера проснулась в половине четвёртого утра. Будильник еще не прозвенел, но она открыла глаза и поняла, что больше не уснет. В комнате было темно и тихо, только ветер за окном шумел в ветвях старых деревьев. Где-то вдалеке слышался редкий шум машин, но здесь, в этом доме, царила абсолютная тишина. Она полежала несколько секунд, привыкая к новому ощущению — собственная кровать, собственная комната. Давно забытое чувство принадлежности было непривычным, но приятным. Лера села и огляделась. Пасмурный свет уже начинал пробиваться сквозь занавески, окрашивая комнату в серые тона. Она быстро поправила кровать, аккуратно расправив белоснежное одеяло. Каждое движение было размеренным и спокойным — привычка из детдома, где порядок был обязателен. Потом натянула джинсы, футболку, одела носки и бесшумно выскользнула из комнаты. В коридоре было пусто. Тишина стояла такая, что слышно было, как скрипят половицы под ногами. Лера старалась ступать бесшумно, не желая никого будить. Она спустилась по лестнице и оказалась в гостиной. Никого. Гостиная казалась больше и пустыннее без людей. Книги на столе, недочитанный журнал Вики, забытая чашка на столешнице — все говорило о том, что жизнь здесь кипит, но сейчас все спали. Лера прошла на кухню и остановилась, оглядываясь. В свете утренних сумерек она могла рассмотреть каждую деталь. Над раковиной висел шкаф с посудой, она стала открывать шкафчики— тарелки, миски, несколько глубоких кастрюль. Рядом стоял другой шкаф с кружками и стаканами. Под раковиной она заметила мусорное ведро, почти пустое. Перед раковиной было окно с легкими занавесками, пропускающими серый утренний свет. Дальше, над столешницей, располагались закрытые полки, заставленные коробками с печеньем, крупами, макаронами и банками с консервами. Лера открыла холодильник. Внутри оказалось скудно: несколько картофелин, пара морковок, два йогурта и наполовину начатая банка варенья. Она нахмурилась. Еды было явно недостаточно для такого количества людей. Она перешла ко второму холодильнику, стоящему у лестницы. Там ассортимент оказался чуть богаче: несколько яиц, кусок сыра, пакет молока, масло и даже пара яблок и апельсинов. Лера выдохнула с облегчением. Не так уж и плохо. Не долго думая, она решила начать день с уборки. Сначала протерла влажной тряпкой все столешницы на кухне — и те, что у раковины, и большой деревянный стол у диванов, за которым вчера сидели ребята. Движения были привычными, отточенными годами работы в детдоме. Она убрала крошки, протерла пятна, сложила разбросанные вещи на место. Когда кухня засияла чистотой, Лера решила, что нужно заглянуть и в другие помещения. Она вспомнила, что рядом с выходом на задний двор, между входной дверью и лестницей, виднелись двери. Туалет и ванная. Но была еще одна дверь, которую она не заметила вчера, — чуть дальше, в коридоре. Она подошла и открыла ее. Помещение оказалось чем-то вроде подсобки. Здесь стояли старые шкафы с бельем, ведра, тряпки, какие-то коробки и нескольких стиральных машин. От подсобки вправо и влево уходили две двери. На правой висела табличка с грубо нарисованным силуэтом в юбке — женская душевая. На левой, соответственно, мужская. Лера заглянула в женскую часть и замерла. Помещение оказалось просторным, но запущенным. Вдоль стены стояли пять душевых кабин в ряд — пластиковые перегородки, потертые, с едва заметной плесенью в углах. Напротив них располагалось три умывальника с зеркалами. На плитке виднелись разводы, в углах скопилась грязь, а на полу лежал тонкий слой пыли. Лера вздохнула. Было видно, что здесь редко убираются. Возможно, потому что все слишком заняты или просто привыкли к беспорядку. Но она так не могла. В конце душевых она заметила окна. На них висели старые жалюзи, пыльные и покосившиеся. Лера подошла, подняла жалюзи и открыла окно, впуская свежий утренний воздух. Он был прохладным, пах мокрой землей — видимо, ночью снова прошел дождь, на дворе был конец августа а погода смахивала на позднюю осень. Она осмотрелась в поисках инвентаря. В углу нашлась старая швабра с потертой насадкой. Рядом стояло пластиковое ведро, немного треснутое, но еще годное. Лера взяла его и вышла в коридор, чтобы набрать воды. Вернувшись, она заглянула в комодик, стоящий у окна. Внутри нашлось несколько бутылочек со средствами для уборки — наполовину пустые, но еще пригодные. Лера выбрала ту, что пахла лимоном, добавила немного в воду и принялась за работу. Она начала с пола. Швабра скользила по плитке, смывая пыль и грязь. Вода в ведре быстро потемнела, но Лера не сдавалась. Она меняла воду, снова проходила, оттирала особо грязные участки. Потом она взялась за умывальники. Протерла раковины, смесители, зеркала. Каждое движение было выверенным и быстрым. Пятна исчезали, старые разводы уходили, и поверхности начинали блестеть. Душевые кабины оказались самыми сложными. Лера зашла в каждую, ополоснула стены, протерла пластиковые перегородки, проверила, не забился ли слив. В одной кабине она нашла забытую мочалку — выкинула ее в ведро. В другой стоял почти пустой флакон шампуня — убрала в комодик. Время текло незаметно. Лера закончила с душевой где-то к половине седьмого утра. Она выпрямилась, вытирая пот со лба, и довольно оглядела результат. Плитка блестела, умывальники сияли, жалюзи были аккуратно подняты, а свежий воздух из окна разгонял затхлый запах. Она вылила грязную воду, ополоснула ведро и швабру и убрала все на место. Только теперь она почувствовала, как сильно проголодалась. Желудок требовательно напомнил о себе. Лера вернулась на кухню. Она открыла шкафчики, осматривая содержимое. Молоко было, мука нашлась на верхней полке, а вот сковорода... Она заглянула в духовку — и улыбнулась. Там стояла старая чугунная сковорода, немного засаленная, но вполне пригодная. — Блины, — прошептала она с предвкушением. Лера быстро замесила тесто, разогрела сковороду и принялась жарить. Аромат свежих блинов разнесся по кухне, смешиваясь с запахом лимонного средства для уборки. Она переворачивала их ловко, привычно, как делала это сотни раз в детдоме. Спустя какое-то время она вновь почувствовала на себе взгляд. Тот же странный, почти невесомый, но отчетливый. Мурашки пробежали по спине. Лера резко обернулась, оглядывая пустую гостиную. Никого. Только серая тень от окна на полу, да занавески, колышущиеся от сквозняка. Она прислушалась. Тишина. Ни шагов, ни дыхания. Лера покачала головой, стараясь не думать об этом. Нервы. Новое место. Ей просто кажется. Она вернулась к плите, перевернула очередной блин и продолжила готовить. К половине восьмого стопка блинов уже высилась на тарелке. Лера налила себе чай, взяла пару блинов с вареньем и устроилась на диване, ближе к лестнице. В углу, почти под потолком, висел старый телевизор. Она нашла пульт на журнальном столике, включила программу и сбавила громкость, чтобы никого не разбудить. Она ела и смотрела новости, но мысли были далеко. О вчерашнем дне. О новых людях. О загадочном Матвее, который заговорил только при ней. О странном ощущении чужого взгляда. Доев, Лера перемыла посуду, поставила ее на специальный коврик на столешнице для просушки. Потом принялась приводить в порядок гостиную. Она начала с чайника — промыла его изнутри и снаружи, почистила от накипи. Затем перешла в прихожую. Над вешалками висело большое зеркало в деревянной раме. Она оттерла его до блеска, убирая разводы и пыль. Потом она заметила холодильник у лестницы и решила, что он тоже требует внимания. Открыла, проверила продукты, вытерла полки. Еда была организована хаотично, но она просто навела порядок, не перекладывая ничего кардинально. Рядом с диваном стоял комод. Лера открыла его и заглянула внутрь. Он оказался забит всякими вещами — старые журналы, провода, какие-то коробки, забытые носки. Она вздохнула. Разбираться с этим сейчас не было времени. Она закрыла дверцу и решила вернуться к этому позже. Лера снова налила в ведро воды, взяла швабру и принялась оттирать полы. Гостиная была большой, и работа заняла время. Она двигалась методично, от угла к углу, смывая пыль и грязь, которые копились здесь неделями. К этому моменту она услышала почти невесомые шаги на лестнице. Шаги были тихими, едва слышными. Словно кто-то ступал на цыпочках, стараясь не издавать лишнего звука. Лера замерла со шваброй в руках, прислушиваясь. Шаги приближались. Она подняла голову, глядя в сторону лестницы.