Limerence of life

      Гарольд резко открыл глаза, и его рука на автопилоте скользнула под подушку, сжимая палочку — старая привычка.       Над его кроватью стоял Абраксас Малфой, уже полностью одетый, с безупречно уложенными волосами.       — Вставай, Гарольд, и вообще убери свою палочку. У тебя явно какие-то проблемы, — негромко бросил Малфой, поправляя манжеты мантии. — Проспишь первый день. Реддл, кстати, уже ушел. Наш староста, как обычно, подорвался ни свет ни заря. Мерлин, он вообще спит?       Блэк молча кивнул, отпуская палочку. Быстро собравшись и накинув мантию с нашивками Слизерина, он вышел к Малфою.       Завтрак в Большом зале прошел относительно спокойно. Альфарда за столом не было видно. Гарри лениво ковырял вилкой в тарелке, слушая светскую болтовню Абраксаса о планах на квиддичный сезон и через раз отвечая на какие-то расспросы Лукреции о его учебе в Дурмстранге.       После завтрака они вдвоем с Малфоем направились обратно в подземелья, на первый урок — Зельеварение.       Когда Гарольд и Абраксас переступили порог класса, почти весь факультет уже был на месте. Гарольд сразу бросил взгляд на дальние парты. К его удивлению, Том Реддл уже занял место. И сидел не один, а за одной партой с Альфардом Блэком.       Реддл о чем-то тихо, вежливо разговаривал с парнем, а Альфард, хоть и пытался держать независимый вид, выглядел слегка растерянным. Реддл на секунду поднял глаза, поймав взгляд Гарольда, и вежливо улыбнулся.       Гарольд даже бровью не повел. Он спокойно прошел вглубь класса и сел за соседний стол вместе с Малфоем.       Глухой удар двери оборвал шепот в классе. Из лаборантской стремительно вышел профессор Гораций Слизнорт. Он весело оглядел студентов, потирая пухлые ладони.       — Доброе утро, Слизерин! Доброе утро! — громогласно объявил Слизнорт, останавливаясь у огромного котла. — Рад видеть вас всех в здравии на пятом курсе. Год предстоит тяжелый, экзамены С.О.В. на носу, так что раскачиваться нам некогда. И начнем мы сегодня с весьма сложного, капризного, но безумно интересного зелья.       Слизнорт подошел к котлу и зачерпнул серебряной ложкой зелье, которое переливалось перламутровым блеском, а пар над ним поднимался аккуратными спиралями.       — Друзья мои, перед вами — Амортенция. Самое мощное приворотное зелье в мире. Сегодня мы будем варить именно его.       Слизнорт взмахнул палочкой, и на доске ровным почерком вывелись инструкции. Класс тут же наполнился грохотом: студенты бросились к шкафам за ингредиентами.       Гарольд вернулся к парте, неся на подносе змеиные клыки, сок древесной мандрагоры и златоглазок. Абраксас Малфой уже разжигал огонь под медным котлом, сверяясь с открытой страницей учебника.       — Так, сначала нужно мелко нарезать златоглазок, — пробормотал Абраксас, берясь за серебряный нож.       — Не режь, — негромко, но твердо остановил его Блек, забирая нож из рук мага. — Раздави их плоской стороной лезвия. Так сок выйдет быстрее, и основа зелья получится более чистой.       Абраксас удивленно вскинул брови, но спорить с Гарольдом после вчерашнего не решился. Он молча наблюдал, как Блек ловким движением раздавил насекомых. По подземелью тут же пополз сладкий аромат, а жидкость в их котле мгновенно сменила цвет с грязно-серого на ровный розовый.       Альфард Блэк рядом с Реддлом лишь обречённо помешивал варево в своем котле, то и дело кидая умоляющие взгляды на кузена.       — Теперь помешивание, — тихо скомандовал Гарольд, возвращая Абраксаса к реальности. — В книге написано крутить по часовой стрелке. Забудь. Делай семь кругов по часовой, а потом один — против.       Малфой послушно взял ложку. С каждым реверсивным движением против часовой стрелки зелье в их котле стремительно преображалось. Оно больше не бурлило комками, как у остальных слизеринцев, а становилось гладким, похожим на жидкое серебро.       Через полчаса над их рабочим местом поднялся идеальный, закручивающийся тугими спиралями перламутровый пар.       Профессор Слизнорт медленно обходил ряды, качая головой при виде подгоревших котлов Лестрейнджа и Розье. Он остановился у стола Реддла, удовлетворенно закивав:       — Замечательно, Том! Прекрасный перламутровый оттенок, отличная консистенция. Высший балл, как и всегда.       Реддл скромно и вежливо улыбнулся, принимая похвалу. Но когда Слизнорт сделал еще два шага и заглянул в котел Гарольда и Абраксаса, профессор буквально застыл на месте. Его глаза округлились от искреннего, детского восторга.       — Милосердный Мерлин... — потрясенно прошептал Слизнорт, наклоняясь ближе к котлу. — Абраксас, Гарольд... Это... это не просто высший балл. Это безупречно! Пары поднимаются идеальными спиралями, чистота раствора — абсолютная. Я не видел такой Амортенции со времен своего собственного студенчества! Гарольд, мальчик мой, вы превзошли даже учебник! Двадцать баллов Слизерину!       Абраксас гордо выпрямился, сияя от удовольствия, и победно посмотрел на притихший класс.       Гарольд лишь вежливо кивнул профессору, оставаясь абсолютно невозмутимым. Пока восторженный Слизнорт продолжал изучать их идеальный котел, Блек лениво оперся о край стола и обернулся к соседней парте.       — Альф, — негромко позвал он, выведя кузена из оцепенения. — Чем для тебя пахнет?       Альфард шмыгнул носом, бросив косой взгляд на замершего рядом Реддла, и криво ухмыльнулся:       — Полиролью для древесины, хвойным лесом и... эм, яблочным пирогом.       Гарольд перевел взгляд на своего напарника по парте:       — А для тебя, Абраксас?       Малфой высокомерно повел плечом, но в его серых глазах промелькнул мечтательный блеск:       — Дорогой кожей, парфюмом французских вейл и свежими чернилами. Запахом больших денег, если проще. А для тебя самого, Гарольд?       Альфард и Абраксас одновременно уставились на Поттера, ожидая ответа сурового дурмстрангца. Даже Том Реддл слегка наклонил голову, внимательно вслушиваясь.       Гарольд заглянул в перламутровые переливы серебряного раствора. Запах из котла ударил в легкие.       — Темным шоколадом, — спокойно, без тени эмоций перечислил Гарольд, — запахом мокрой земли после дождя и пирогом с патокой.       Блэк и Малфой удовлетворенно кивнули — вполне хороший набор. В этот момент Альфард, раззадоренный общей откровенностью, повернулся к их молчаливому соседу:       — Ну а для тебя, Том? Чем пахнет?       Гарольд коротко хмыкнул, привлекая к себе внимание. Он посмотрел на Тома в упор.       — Не спрашивай его, Альф, — с ленивым сарказмом бросил Гарольд. — Это бесполезно. У Тома зелье может пахнуть только собственными амбициями.       Альфард замер, переводя испуганный взгляд с кузена на старосту. Реддл медленно повернул голову к Гарольду. Его темные глаза на секунду сузились, но Том взял себя в руки за доли секунды.       Он тихо, размеренно вздохнул, убирая ложку на подставку, и посмотрел на Гарольда со странной, едва заметной усмешкой.       — Ты ошибаешься, Гарольд, — вкрадчиво, почти шепотом ответил Реддл, и его голос прозвучал вполне спокойно. — Амортенция пахнет для меня старыми книгами в кожаных переплетах, сыростью подземелий и... едва уловимым запахом перед грозой. Запахом абсолютной силы. А сила, Блэк, привлекает гораздо сильнее любого девичьего парфюма.       Гарольд лишь молча затушил огонь под своим котлом. Реддл сумел извернуться, показав всему факультету, что его амбиции выше обычных человеческих слабостей.       Далее в расписании стоял урок Истории магии. Абсолютно никому не хотелось на него идти. Хотя нет, Том точно хотел, он же приличный ученик.       — А ты, дорогой кузен, не хочешь передо мной извиниться? — начал Альфард, толкая Блэка в бок.       — Эй, за что? — Гарольд не удержал смешка.       — Из-за моего новоиспеченного кузена я привлекаю ненужное внимание. Я думал, меня либо Реддл в землю вдавит, либо Розье взглядом прожжет. Можешь, пожалуйста, перетянуть внимание своих фанатов на себя?       Гарольд резко закинул руку на плечи кузена и начал трепать его по голове, попутно оправдываясь и извиняясь в шутливой форме.       — Ладно, Гарольд, серьезно ответь. Тебе просто нравится бесить Тома? — спросил запыхавшийся Блэк.       — Ну, в какой-то мере мне это доставляет удовольствие. Но поверь, Альф, я еще даже не старался. Том пока что бесится только из-за чего-то выдуманного в его собственной голове.       — Ты что, шутишь? Тебе напомнить, как ты «не старался»? Я удивлен, что на правах кузена еще не оттираю твои кишки со стен и полов общей гостиной, — Блэк закатил глаза.       — Смотри, чтобы не получилось наоборот. Твое общение со мной не нравится почти всему факультету. Привыкай, — договорил Гарольд, и они свернули за поворот, ведущий к классу Истории магии.       Том, шагающий позади, не сводил взгляда с этой «сладкой парочки». Они успели хорошо спеться за один день.       Кабинет Истории магии встретил их полумраком и усыпляющим, монотонным бубнежом профессора Бинса. Призрак, казалось, даже не заметил начала нового учебного года. Он просто парил над кафедрой и зачитывал бесконечные списки восстаний гоблинов семнадцатого века.       Слизеринцы откровенно страдали. Абраксас Малфой спал прямо на раскрытом свитке пергамента, подложив под голову кулак. Альфард Блэк, сидевший рядом с Гарольдом, увлеченно рисовал на пергаменте карикатуры на Вальбургу, периодически тайно закидывая в рот мармелад из «Сладкого королевства».       А Гарольд? Ему эта идиллия быстро надоела. Он лениво оторвал клочок от чистого пергамента, быстро нацарапал пару слов, свернул его в плотную трубочку и легким невербальным пассом заставил записку бесшумно перелететь по воздуху прямо на тетрадь Реддла.       Том вздрогнул, когда перед его носом приземлился бумажный комок. Он нахмурился, бросил быстрый взгляд на парящего Бинса, а затем развернул послание. На клочке небрежным, размашистым почерком было написано:       «Эй, староста. Ты реально записываешь этот бред про гоблина Грязнука? Тебе не кажется, что у Бинса в конспекте ошибка, и Грязнук на самом деле восстал из-за немытых ног, а не из-за налогов?»       Реддл медленно повернул голову и сверкнул глазами в сторону Гарольда. Тот сидел, подперев голову рукой, и издевательски ему улыбался. Том раздраженно стиснул зубы. Он не собирался опускаться до его уровня и легким движением руки уничтожил записку.       Гарольд тихо хмыкнул. Абраксас уже вовсю наблюдал за этим абсурдом. Блэк тут же накатал новую записку, отправив бумажку Тому:       «Какая учеба, Томми? Давай сыграем в крестики-нолики? Обещаю поддаваться».       Реддл, увидев фамильярное «Томми», едва не сломал свое перо. Его идеальное самообладание дало трещину. Он яростно зачеркнул строчку в конспекте и быстро, с нажимом написал на обороте:       «Еще раз назовешь меня так — и я лично придушу тебя ночью».       Гарри едва сдержал смех, прочитав угрозу. Бинс в этот момент как раз запутался в датах 1612 года и монотонно завис у стены. Гарольд быстро черкнул финальный аккорд:       «Смотри, Том, я не любитель удушения в постели».       Пока бумажка летела к адресату, Блэк с ужасом понял, что он только что написал, и поспешно отвернулся к окну.       Том прочитал записку и тяжело вздохнул, пытаясь успокоить колотящееся от злости сердце. Он скомкал бумажку, спрятал ее в карман мантии и больше на Гарольда не смотрел, упрямо уставившись на доску.       Завтра будет неделя, как Гарольд попал в прошлое, точнее — уже в нынешнее. «Вернуться нельзя» — это въелось ему в голову. Да и было ли куда возвращаться? В теории уже сейчас в его прошлой жизни начинается война. И не против очередного безумного волшебника, а со всей магловской Британией, если не со всем человечеством.       Гарольду не было грустно или страшно. Это случится только через шестьдесят лет. Застанет ли он то время или этого вообще не случится — кто знает. Если он тут, можно было бы все изменить.       Но сейчас первой задачей оставался Том. Если бы Гарольд только мог образумить его, из него бы получился хороший министр. Да и проживет он довольно долго — не из-за крестражей, конечно.       В мире магов существовал один неоспоримый, но редко обсуждаемый закон: продолжительность жизни волшебника была пропорциональна его магической силе. Пока слабые колдуны и маглы увядали от болезней и времени к восьмидесяти годам, великие маги легко перешагивали вековой рубеж, сохраняя ясность ума и крепость тела.       Взять того же Армандо Диппета: на нынешний год ему уже исполнилось триста пять лет. Он, естественно, выглядел старым, но все еще мог управлять Хогвартсом и был полон сил — по крайней мере, на первый взгляд.       Реддл был гением в глазах Гарольда. Безумным, жестоким, но гением. Абраксас с портрета не просто так говорил об амбициях Тома. Единственное, что ему помешало, — крестражи. И сегодня Гарольд пообещал себе, что поможет Тому спасти свой разум. Может, когда-нибудь в будущем поможет стать министром. Главное, чтобы Реддл сам этого захотел.       «Ох, сколько дел, а я только-только почувствовал свою жизнь нормальной — никаких войн, министерских разборок. Только кучка слизеринцев, которая хочет моей смерти, прямо как в старые добрые времена. Радует, что будущий Темный лорд пока что не хочет этого, а то я начал бы испытывать дежавю ежеминутно. Надо бы выцепить Абраксаса. У меня незаконченные дела с его портретом, пусть объясняется молодая версия», — усмехнулся про себя Гарольд.       Учебный день наконец-то закончился. Абраксас Малфой шел рядом с Гарольдом, задумчиво крутя в пальцах палочку, но перед самым поворотом к гостиной не выдержал и притормозился.       — Гарольд, — негромко, оглядываясь по сторонам, спросил Малфой. — Почему ты так давишь на Реддла? Зачем тебе война со старостой курса? Эти записки… Клянусь Мерлином, Том после урока выглядел так, будто готов применить к тебе Круциатус. Ты зачем его доводишь?       — Послушай, Абраксас, — лениво протянул Гарольд, заложив руки в карманы мантии. — Если Том подослал тебя шпионить за мной и выведывать мои секреты, то передай ему: он может просто спуститься с небес, подойти лично ко мне и спросить все, что пожелает. Но переставать общаться с тобой из-за этого я не собираюсь. Мне, честно говоря, абсолютно безразлично, что Реддл обо мне узнает через тебя.       Малфой от такой прямоты аж воздухом поперхнулся.       — Я... я не шпионю! — оскорбленно, но как-то слишком быстро выдавил Абраксас, слегка покраснев.       — Ну и отлично, — Гарольд похлопал его по плечу и двинулся дальше по темному коридору. — А по поводу Реддла... У меня к Тому свой, личный счет. И его попытки контролировать все вокруг меня скорее забавляют, чем пугают.       Малфой открыл было рот, чтобы что-то возразить, но договорить не успел. Гарри решил, что сейчас очень удачный момент для разговора, схватил его и потащил в другую сторону от подземелий.       — Блэк, куда ты меня тащишь! — Абраксас дернул рукой и остановился посреди коридора.       — Пойдем, Малфой, не думаю, что тебе понравится, если мы устроим разборки прямо тут, — протянул Гарольд и пошел дальше.       Он остановился перед старой, покрытой зеленоватым налетом статуей. Это был морской змей, кольцами обвивающий треснувшую колонну. Справа от змея, чуть ниже на постаменте, замер каменный угорь.       Абраксас скептически приподнял бровь, скрестив руки на груди.       — И что это? Тупик первого этажа.       Гарольд не ответил. Он подошел вплотную к статуе, вытащил палочку и аккуратно коснулся каменного угря.       — Морской змей, — четко произнес Блек.       Каменный угорь на постаменте внезапно щелкнул челюстью, словно подтверждая пароль. В ту же секунду тяжелая кладка стены за статуей со скрежетом дрогнула. Гобелен с изображением русалок, висевший рядом, плавно отодвинулся, открывая узкий, круто уходящий вверх подъем винтовой лестницы.       Малфой на секунду потерял самообладание.       — Что за... Откуда ты знаешь этот ход? Его нет ни на одной схеме старост. Ты в замке второй день, и ночь ты точно проводил в спальне. Когда ты только успел?       — Я знаю этот замок немного лучше, чем ты думаешь, — усмехнулся Гарри, первым ступая на крутые ступени. — Иди за мной и не отставай. Ступени здесь заколдованы: если остановишься дольше чем на тридцать секунд, они превратятся в ледяную горку, и ты скатишься обратно вниз.       Абраксас, тихо выругавшись, поспешил за ним.       Наконец ступени закончились ровной каменной площадкой. Гарри толкнул неприметную деревянную панель, и они вышли наружу, заставив висевший с обратной стороны портрет какого-то средневекового звездочета возмущенно заворчать.       Малфой огляделся, отряхивая мантию от пыли, и нахмурился, узнав массивные стрельчатые окна и рыцарские доспехи.       — Шестой этаж? Мы поднялись на пять этажей за две минуты? Проход срезал расстояние.       — Нам на восьмой, — скомандовал Гарри и понесся к лестницам. Малфою только и оставалось поспевать следом.       Поднявшись, Блэк уверенно повернул за угол и пошел по длинному коридору восьмого этажа, ведя Малфоя мимо огромного гобелена, на котором чудаковатый волшебник Барнабас Ненормальный пытался обучить дубиноголовых троллей балету. Напротив гобелена тянулась абсолютно глухая, гладкая каменная стена.       Гарри остановился прямо перед ней. Абраксас подошел ближе, скептически осматривая пустые камни.       — И зачем мы здесь? Это тупик коридора башни Гриффиндора. Блэк? — Абраксас нахмурился, переведя взгляд со стены на Гарри. — Чего мы тут стоим?       — Мы продолжим только на одном условии. Ты принесешь мне Клятву крови. Со всеми вытекающими, — твердо отрезал Гарри.       Слизеринец на мгновение онемел, а затем на его лице отразилось искреннее возмущение, смешанное с высокомерием.       — Клятву крови?! Блэк, ты в своем уме? Это древняя, темная магия! Малфои не разбрасываются такими обязательствами.       — Руку, — коротко бросил Гарри.       — Что? — Малфой высокомерно приподнял бровь.       Вместо ответа Гарри сделал шаг вперед. Абраксас даже не успел потянуться к карману мантии, как кончик остро заточенной палочки Блэка уже уперся ему прямо в ямку под подбородком, заставляя задрать голову и вжаться спиной в холодную каменную стену коридора.       — Послушай меня внимательно, Малфой, — тихо, почти ласково прошептал Гарри, наклоняясь к самому его лицу. — Я не собираюсь играть с тобой. И не собираюсь доверять под «честное слово» слизеринца. Я в этой ситуации оказался благодаря тебе.       Абраксас побледнел, его кадык судорожно дернулся, задев кончик чужой палочки.       — Ты… ты с ума сошел? — прохрипел Абраксас, пытаясь сохранить остатки достоинства, хотя его руки заметно задрожали. — Это же выжжет мою магию, если я просто оговорюсь! Это смерть!       — Значит, будешь молчать до конца своих дней, — Гарри чуть сузил глаза, и на его губах появилась недобрая ухмылка. — Выбор у тебя простой, Абраксас. Либо ты прямо сейчас даешь мне эту клятву, либо… я сотру тебе память прямо здесь. «Обливиэйт» — штука тонкая. Могу случайно переборщить, и ты забудешь, как тебя зовут и как держать ложку. Ну? Я жду.       Малфой тяжело дышал, глядя в безжалостное лицо Блэка. Он понял, что этот парень не блефует. Взвесив все за и против, он выдохнул:       — Ладно… ладно! Убери палочку!       Гарри медленно, не разрывая зрительного контакта, опустил палочку, но его поза оставалась напряженной, готовой к любому выпаду.       Малфой протянул правую ладонь вперед. На его лице теперь не было и следа высокомерия — только глухая покорность перед более сильным магом. Гарри сделал надрезы на их ладонях и соединил их в рукопожатии, после чего приставил кончик палочки к сцепленным рукам.       — Клянешься ли ты, Абраксас Брутус Малфой… — начал Гарри, затягивая первую петлю, — ...хранить в абсолютной тайне все, что связано со мной, моими словами, моими действиями и тайнами, которые откроются тебе?       Багровый луч вспыхнул ярче, впитываясь под кожу их ладоней. Абраксас сглотнул, чувствуя, как древняя магия проникает в его кровь, связывая волю.       — Клянусь, — твердо ответил Малфой.       — Клянешься ли ты, что ни один твой умысел, знак, написанное слово или ментальный образ не выдадут меня никому из ныне живущих, умерших или еще не родившихся? — закрепил Гарри вторую петлю.       — Эм... тебе не кажется, что это уже слишком? Что за секретность такая? — прошипел Малфой.       — Клянись, — Гарри покрепче сжал его руку.       — Клянусь, — Малфой не отпускал его руку. — Теперь твоя очередь. Ты же не думал, что все должно быть в одностороннем порядке? Я жду клятву о не причинении мне вреда.       Гарри лишь закатил глаза.       — Я сам, ты не знаешь моего полного имени, — Гарольд прочистил горло и продолжил: — Я, Гарри Джеймс Поттер-Блэк, по совместительству Гарольд Мариус Блэк, клянусь...       Если бы это было возможно, глаза Абраксаса сейчас уползли бы на затылок.       Когда Гарольд закончил, красная нить вспыхнула в последний раз, оставив на мгновение на их запястьях светящиеся браслеты, которые тут же бесследно растаяли. Магия приняла Клятву.       Они разом разомкнули руки. Малфой шумно выдохнул и слегка потряс кистью, приходя в себя от тяжелого ощущения чужой воли в своем теле.       — Ну все, Блэк... Поттер, или как там тебя. Я жду объяснений, и желательно подробных.       — Скорее сейчас ты мне будешь давать объяснения, — удовлетворенно кивнул Гарри, повернулся и наконец толкнул дверь Выручай-комнаты.       Гарри первым перешагнул порог, увлекая за собой все еще бледного Абраксаса. Как только тяжелые дубовые створки захлопнулись за их спинами, Малфой судорожно вдохнул и тут же закашлялся.       Комната полностью воссоздала гостиную на площади Гриммо, 12 — именно такой, какой Гарри помнил ее из своего будущего.       Абраксас, медленно опустив палочку, озирался по сторонам с явным отвращением и нарастающим шоком. Вокруг них простиралась огромная комната с высокими потолками, утопающая в глубоких, зловещих тенях. Единственным источником света были тусклые газовые рожки на стенах. Стены были обтянуты старыми обоями слизеринского цвета, которые местами покрылись черной плесенью.       По центру стояли тяжелые, обитые темным бархатом кресла с просевшими пружинами. На самой дальней стене растянулось гигантское, потемневшее от времени полотно. Вышитое золотыми нитями генеалогическое древо Блэков. На нем были десятки имен, но многие лица были безжалостно выжжены.       Гарри прошел вглубь комнаты. Он провел пальцем по спинке старого кресла, в котором когда-то любил сидеть Сириус. Выручай-комната идеально передала атмосферу штаб-квартиры Ордена Феникса, ставшей для Гарри одновременно и убежищем, и тюрьмой.       Конечно, в его времени они с Джиневрой сделали ремонт на Гриммо, и гостиная выглядела не так мрачно, она выглядела даже неплохо. Но почему-то сейчас она приобрела вид своих худших времен.       — Это дом, в котором я жил, Малфой, — тихо сказал Гарри, поворачиваясь к слизеринцу. В тусклом свете газовых рожков его лицо казалось бледным и суровым.       Абраксас подошел ближе к гобелену, вглядываясь в золотые строчки. Его пальцы вздрогнули, когда он прочитал древние чистокровные фамилии, которые в его 1942 году были на пике своего могущества.       — Это же... Блэки? Как мы оказались у вас дома? И вы что, серьезно живете в склепе? Я не знаю, как по-другому это назвать.       Малфой понял, что Клятва крови, которую он дал пять минут назад в коридоре, была лишь первым шагом в бездну, из которой Блэк-Поттер не собирался его выпускать.       Гарри опустился в одно из глубоких кресел и жестом приказал Абраксасу сесть напротив. Малфой, брезгливо осмотрев потертую бархатную обивку, все же подчинился, не сводя с Блэка напряженного взгляда.       — Эта комната, — начал Гарри, откидываясь на спинку и устало прикрывая глаза, — называется Выручай-комнатой. Или комнатой Так-и-сяк. О ней знают единицы. Она подчиняется простому закону: появляется только тогда, когда человек испытывает в ней нужду, и принимает тот вид, который необходим.       Абраксас нахмурился, переваривая информацию.       — То есть… если мне понадобится тренировочная площадка, она станет ей?       — Да. А если тебе нужно будет спрятать вещь, которую никто и никогда не должен найти, она превратится в гигантский лабиринт из хлама, накопленного студентами за тысячи лет, — Гарри открыл глаза и пристально посмотрел на слизеринца. — Сейчас мне было нужно... так сказать, безопасное место.       Малфой огляделся по сторонам — едва ли он мог назвать эту заброшенную комнату «безопасным местом».       В этот момент из-под штанины Гарри на ковер выползла Нагайна, проползла чуть вперед и устроилась возле теплого камина.       Гарри подтянул край своих штанов, оголяя щиколотку так, чтобы было видно его татуировку. Малфой только сильнее вжался в кресло, сжав руками подлокотники. Он устремил взгляд на ногу Блэка. В его глазах промелькнуло узнавание.       — О-о-о... понял, значит, — Гарольд усмехнулся и приспустил штанину обратно. — А теперь ты все мне расскажешь от начала и до конца. Предупреждаю: не юли, Абраксас.       — Ладно, так... — Малфой судорожно помассировал горло рукой. — Значит, ты потомок Слизерина?       — Частично, и очень-очень далекий, — отрезал Гарри.       — Я не совсем уверен в том, как работает этот артефакт. Этим летом, в августе, Том гостил у нас в Мэноре. Он сразу же почувствовал браслет — тот лежал в архиве моего отца. Нам стало очень любопытно, что это и почему он чувствует с ним связь. Дальше мы перерыли все известные нам библиотеки и архивы, чтобы понять принцип его действия. Тот браслет, что стал твоей татуировкой, — это вторая составляющая артефакта. Есть еще одна, — сказал он, и Блэк наклонился чуть ближе, ловя каждое слово. — Мы находили самые разные пергаменты и упоминания. Половина была на каких-то рунах, а половина — на парселтанге. В тот момент я и узнал, что Реддл — змееуст. Часть мы перевели, а вот с рунами так и не разобрались.       — И что же было в части с парселтангом? — поинтересовался Гарри.       — Там было сказано, что это артефакт Слизерина, его имя — «Ламмила». Он очень мощный и будет служить лишь его потомкам, — Малфой сглотнул, лицо его побледнело. — Еще говорилось, что он сработает только в критической ситуации, если потомок реально нуждается в помощи. А в принципах работы упоминалось какое-то перемещение в пространстве, великая сила и возможности менять ход событий и истории... Больше мы ничего не смогли перевести. Сколько бы Том ни пытался, артефакт ему не поддавался.       Абраксас резко замолчал, вскинул подбородок и, переборов страх, посмотрел на Гарольда:       — А теперь у меня вопрос к тебе, Блэк. Как ты, черт возьми, пробрался в мой дом и выкрал этот артефакт?!       — Сначала я задаю вопросы, — отрезал Гарольд, обрубая попытки Малфоя перехватить инициативу. — Как выглядела вторая часть артефакта, Абраксас?       — Ц... — Малфой раздраженно цыкнул, но под тяжелым взглядом тут же сдулся. — Это была маленькая коробочка. Снаружи — циферблат с выставленной датой, ну, как календарь. Числа на нем менялись сами, каждый день. А внутри — просто пустой отсек, как обычное хранилище.       — Вы складывали туда что-нибудь?       — Нет, Гарольд! Мы даже не знали, как эта штука работает до конца. И глядя на тебя сейчас, я вообще не могу предположить, что произошло.       — Ладно, слушай меня внимательно, — Блек поднялся на ноги, сверху вниз глядя на притихшего слизеринца. — На этих выходных мы отпрашиваемся у декана и отправляемся в твое поместье. Я должен лично на все посмотреть и проверить, на месте ли артефакт. И да, Малфой... я не пробирался в ваш Мэнор. Сейчас мне придется вывалить на тебя правду, так что готовься морально, пока я тут все настраиваю.       Абраксасу оставалось лишь покорно кивнуть и молча наблюдать за своим подозрительным сокурсником. Для него этот вечер становился все страннее, превращаясь в какой-то абсурд. Малфой ничего уже не понимал, особенно при чем тут он сам.       Гарри отошел к свободному пространству между креслами. Он закрыл глаза и трижды мысленно повторил: «Мне нужен Омут памяти. Мне нужно то, в чем я смогу показать свои воспоминания».       Стены гостиной едва всколыхнулись. Прямо из пыльного дощатого пола начала подниматься каменная тумба. Абраксас инстинктивно подался вперед. Как наследник древнего рода, он определенно знал, что это такое.       — Омут памяти… — потрясенно прошептал Малфой, медленно поднимаясь с кресла. — Блэк, это же редчайший артефакт. Даже в архиве моего отца такого нет. Откуда он здесь, черт возьми?!       — Комната дает все, что мне необходимо. И прямо сейчас это — Омут памяти из кабинета директора, — ровно ответил Гарри, даже не повернув головы. — Подойди ближе, Абраксас. Нам нужно действовать быстро, пока Диппет не обнаружил пропажу.       Гарри приставил кончик волшебной палочки к своему виску. Замерев на мгновение и быстро перебрав в голове хронологию своего будущего-прошлого, он медленно отвел руку. За кончиком палочки потянулась светящаяся нить. Он аккуратно стряхнул нужные воспоминания в каменную чашу.       — Смотри, — скомандовал Гарри, жестко перехватив Малфоя за локоть и увлекая его лицом к серебряной воде.       Воспоминания мощным потоком прошибли его голову. Отцовский кабинет в Малфой-Мэноре, его собственный стареющий портрет на стене, какие-то темные заговоры, Министерство магии, артефакт, Салазар Слизерин и, наконец, внезапное появление Гарри посреди леса.       Когда водоворот иссяк, Абраксас резко вынырнул из Омута памяти и ошарашенными глазами уставился на Блэка.       — Мне срочно нужно присесть... — пробормотал он, на неслушающихся ногах направляясь обратно к креслу.       Гарри сел напротив, закинув ногу на ногу. Он уже заранее знал, какой именно вопрос первым задаст Малфой. Все-таки представители этого семейства не сильно отличались друг от друга.       — Так, значит, ты из будущего, да? — Абраксас нервно усмехнулся, вечер обещал быть долгим. — Хотя что я спрашиваю, сам ведь все видел. Эм... скажи мне, как я умер?       — Драконья оспа, — ровно ответил Гарри, полоснув его взглядом. — Но лично я думаю, что тебя специально отравили.       Малфой на мгновение замер, переваривая услышанное, а затем устало потер переносицу.       — Ясно, ладно... Расскажешь что-нибудь еще, что мне нужно знать, Блэк? И вообще, почему ты мне все это рассказываешь? Теперь, по крайней мере, понятно, зачем ты взял с меня столько клятв.       — Как это — зачем рассказываю? — Гарольд позволил себе тонкую, опасную усмешку. — Я оказался здесь благодаря тебе, между прочим. Твоя взрослая версия прекрасно знала обо всем.       — Никто не просил тебя доверять подозрительному слизеринскому портрету! — нервно рассмеялся Абраксас, откидываясь на спинку кресла, а потом резко замолчал под гневным взглядом Блэка.       — Ладно... Я так полагаю, что назад пути нет, — ответил Гарри, и в его голосе проскользнули ледяные нотки. — Слизерин сам так сказал: теперь настоящий Гарри Поттер никогда не родится.       Абраксас нахмурился, пристально вглядываясь в лицо собеседника.       — Ты как-то слишком спокойно об этом говоришь, тебе так не кажется?       — Слушай, Абраксас, в том мире меня больше ничего не держало. У меня была далеко не лучшая судьба. И такая же паршивая участь ждала весь магический мир. Министр магии хотел уничтожить Статут о секретности и открыть наш мир маглам. Ты же Малфой, ты должен прекрасно понимать, что произошло бы дальше. Я хотел их остановить. Моего влияния и силы хватило бы, чтобы переломить ситуацию. Да, вспыхнула бы новая война, но и пусть! Зато потом мои возможные потомки жили бы без страха. И я думал, что твой старческий портрет мне поможет, а теперь я тут. Навсегда.       — Ну, Гарольд, это тоже была своеобразная помощь. Теперь ты сможешь начать издалека, — он моргнул и продолжил: — Погоди… новая война? А когда же была первая? Ты про Грин-де-Вальда, он все-таки доберется до Британии..? — побледнел Абраксас, уловив скрытый подтекст.       — А это как раз-таки самая неприятная тема из моего прошлого, — Гарри замедлил речь и тяжело вздохнул. — Я не могу рассказать тебе всего.       Он сделал паузу, и воздух в Выручай-комнате словно стал холоднее.       — Том. В нем вся проблема. Именно он развязал войну.       — Том?.. — Малфой ошарашенно мотнул головой, отказываясь верить. — Не может быть. О какой вообще войне ты говоришь, Гарольд?       — Можно сказать, что в определенный момент Реддл просто начал сходить с ума. Кстати, примерно в это время, на пятом курсе, — Гарри поднял на Малфоя пустой взгляд. — Я искренне надеюсь, что в этот раз история не повторится. И мне не придется убивать его снова.       — Т... ты... убил его? — голос Малфоя сорвался на сиплый шепот.       — Да, Абраксас, мне пришлось. Иначе он убил бы и меня, и сотни других невинных людей, — Гарри взмахнул палочкой: — Темпус.       Перед лицом Гарольда соткался призрачный циферблат, стрелки которого замерли ровно на шести часах вечера.       — Мы уже опоздали на ужин, — Гарри опустил палочку. — Не переживай, что останешься голодным.       Уже через несколько секунд прямо между их креслами с тихим хлопком материализовался небольшой столик, уставленный тарелками с горячим школьным ужином. Из кубков повалил ароматный пар.       — М-да… удобно, — Малфой скользнул блеклым взглядом по еде и сглотнул. — Но мне сейчас кусок в горло не лезет, Гарольд. Лучше скажи, если поразмыслить логически: в твоем времени Том должен быть стариком, а тебе в воспоминаниях лет двадцать пять от силы. Кто ты, мать его, такой?       — Ну, меня растили только для того, чтобы в удачный момент я умер. И я умер. Потом еще раз умер, не буду вдаваться в подробности. Флимонт Поттер — мой дедушка. В Омуте ты видел своего сына и внука. Мое настоящее имя ты уже слышал, я добавил еще второе на всякий случай. Дело в том, что Реддл уже сейчас очень опасен. Большего я рассказать тебе не могу, — закончил Гарри.       — Флимонт... твой дед. Я начинаю побаиваться тебя, Гарольд. А как же Блэк? Почему у тебя двойная фамилия? Ты был женат? Замужем? — спросил Абраксас.       — Нет, но я не могу тебе рассказать об этом. Скажу только одно: я был близок с их... эм... семьей в будущем. И я обещал Арктурусу позаботиться о его семье сейчас и после его смерти. В моей крови действительно есть кровь Блэков.       — Точно, ты рассказал ему, да? О будущем? Теперь понятно, почему он принял тебя в род. Ладно... лучше скажи мне, а что ты взял с собой в это время?       — В смысле? — не понял Гарольд, нахмурившись.       — Мерлин… — Абраксас обреченно вздохнул. — Салазар ведь четко сказал тебе перед отправкой, что ты можешь переместить с собой одну вещь на выбор. Что конкретно ты взял?       Гарри задумался. Когда он очнулся в том глухом ночном лесу, при нем не было вообще ничего, кроме одежды. Даже его собственная палочка осталась в будущем. Но Слизерин тогда предупредил: если Поттер не выберет предмет сам, основатель сделает этот выбор за него.       — Я не знаю, — наконец глухо произнес Гарри. — Когда я пришел в себя, карманы были пусты. Могло ли быть так, что вместо вещи со мной переместился кто-то живой? Или вещь, которую перенесло вместе со мной, просто закинуло в другое место?       — Думаю, это вполне вероятно, — Малфой посерьезнел, отставляя нетронутый кубок. — М-да… Будет нехорошо, если кого-то затянуло вместе с тобой. Давай проверим, чтобы сразу исключить этот вариант. Используй Патронус. Если твой друг в этой эпохе, он его отыщет.       Гарри на мгновение помедлил. Идея была здравой, но в глубине души он отчаянно молился, чтобы магия времени не сломала жизнь кому-то из его близких. Он покрепче перехватил палочку и твердо произнес:       — Экспекто Патронум!       Из кончика палочки вырвался плотный серебряный дым, который прямо в воздухе превратился в оленя. Животное гордо вскинуло рога, озаряя гостиную ярким светом.       — Отправляйся к Рону Уизли, — скомандовал Гарри, — и передай ему: «Здравствуй, Рон. Если ты тоже здесь, пожалуйста, отправь мне ответный Патронус. Думаю, ты меня узнаешь».       Но олень даже не сдвинулся с места. Гарри облегченно выдохнул и поспешно продолжил:       — Тогда… отправляйся к Драко Малфою и передай ему: «Здравствуй, Драко. Если ты здесь, пожалуйста, отправь ответный Патронус. Только не кричи, прошу тебя. Думаю, моего ты узнаешь сразу».       Буквально через секунду олень резко дернулся, глухо стукнул призрачными копытами по полу и растворился в стене, уходя в неизвестном направлении.       Ладони Гарри мгновенно вспотели, сердце бешено заколотилось, а дыхание стало прерывистым. Ему чертовски не хотелось впутывать в этот временной кошмар кого-то еще. Но то, что Патронус сорвался с места, означало лишь одно: Драко Малфой был тут.       Абраксас, сидевший напротив, ошарашенно моргнул.       — Мой внук… я так полагаю? — Малфой нервно сглотнул, переводя взгляд со стены, где только что исчез олень, на бледного Блэка. — Я видел его в Омуте памяти. Это… эм… интригует. Должен признаться, я немного взволнован.       Их взгляды пересеклись как раз в тот момент, когда посреди гостиной с тихим хлопком соткался призрачный Патронус в виде хорька.       — ПОТТИ! — из пасти зверька раздался голос Драко. — Ну конечно, кто же еще мог затянуть меня во всю эту передрягу?! Ты мне прямо сейчас все объяснишь! Я нахожусь в Хогвартсе. Я убью тебя, Гарри, клянусь!       Договорив, хорек растаял в воздухе, оставив после себя лишь легкий дым. В комнате снова повисла тишина. Абраксас абсолютно нечитаемым взглядом смотрел на стену. Гарри обреченно застонал и обеими руками потер лицо.       — Так, Абраксас, только не переживай, — Гарольд попытался вернуть голосу прежнюю твердость. — Он, конечно, вспыльчивый, заносчивый и местами истеричный, но вреда точно не причинит. Ну… может, нашлет на меня пару сглазов, ну и на тебя Круцио, конечно же, за компанию. Но ничего страшного. Так, мне нужно ответить ему.       Гарри быстро взмахнул палочкой и отправил оленя с коротким указанием подняться в Выручай-комнату.       Следующие несколько минут они сидели в абсолютном, глухом молчании. Каждый думал о своем, пока тяжелая дубовая дверь Выручай-комнаты со скрипом не отворилась. На пороге появился не кто иной, как пятнадцатилетний Драко Малфой.       Он замер, судорожно сжимая в руке волшебную палочку. Его безупречная слизеринская мантия была слегка помята, а платиновые волосы растрепались. Он тяжело дышал, диким взглядом обводя гостиную, пока его глаза наконец не остановились на Гарри. Но стоило ему мазнуть взглядом чуть в сторону, как он наткнулся на застывшего в кресле Абраксаса. Челюсть Драко мгновенно дернулась, а лицо залило мертвенной бледностью.       Драко резко развернулся к Гарри, и его лицо перекосило.       — ПОТТЕР, ТЫ, ГРЕБАНЫЙ УБЛЮДОК! — взвизгнул Драко, вскидывая палочку прямо в лицо Гарри. — ИНКАРЦЕРО! ДИФФИНДО! ТЫ ЧТО СДЕЛАЛ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ?!       Гарри, ожидавший подобного, среагировал мгновенно. Короткий взмах палочки — и невербальное Протего со звоном отбило оба заклинания в каменную стену.       — Угомонись, Малфой! — рявкнул Гарри, делая шаг вперед, жестко перехватывая запястье Драко и заламывая его руку вниз. — Опусти палочку!       — Отпусти меня, Поттер! — Драко яростно дернулся, но хватка у Гарри была железной. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Ты затянул меня в это дерьмо! Слава Мерлину, у меня при себе был кошелек с галеонами, когда меня выдернуло из поместья во Франции! Иначе из-за этой заминки я бы просто сдох от голода в какой-нибудь канаве!       Драко тяжело задышал, когда Гарри наконец выпустил его руку.       — Я целую неделю мотался один, чтобы состряпать себе фальшивые документы! Из-за этой хреновой бумажной волокиты я смог прибыть в Хогвартс только сегодня, на второй день учебы! Я только что был в кабинете Диппета, меня отправили на Слизерин. Во время ужина я вообще в прострации был, и тут — твой гребаный Патронус!       — Ты мне прямо сейчас все объяснишь! — Драко сорвался на крик. — Когда я очнулся в каком-то мотеле, представь, какой у меня был ужас, когда я увидел дату на газете, а после — свое резко помолодевшее лицо!       — Никто бы не сдох, Малфой, — Гарри устало вздохнул и сел обратно в кресло, сохраняя внешнее спокойствие. — Выдохни и сядь. Нам всем нужно успокоиться, а тебе — послушать то, как мы здесь оказались.       Гарри кивнул на свободное кресло и пододвинул к нему кубок с тыквенным соком. Драко, все еще дрожа от злости и пережитого за неделю стресса, нервно опустился на сиденье, не сводя дикого взгляда со своего молодого деда. Абраксас в ответ смотрел на него абсолютно ошарашенно, все еще пытаясь переварить услышанное.       — Все началось с артефакта Слизерина, Драко, — жестко начал Гарри, подперев подбородок кулаком. — Того самого браслета, который твой дед и Том Реддл нашли в вашем Мэноре......Так оказалось, что «Ламмила» работает совсем по-другому. Слизерин предупреждал: если я сам не выберу вещь, артефакт заберет то, что посчитает нужным. Магия посчитала тебя... эм... нужным? И утянула следом за мной.       Гарри устало откинулся на спинку кресла и сделал глоток тыквенного сока, переводя дух.       — Тот мир, из которого мы прибыли, думаю, больше не существует. Назад пути нет, Драко. Теперь мы здесь, в сорок втором году. И нам придется как-то крутиться. Тем более... — он мрачно усмехнулся, кивнув на застывшего Абраксаса, — учитывая, что твой дед учится на одном курсе с Томом Реддлом. И с нами соответственно.       Драко сидел неподвижно, сверля собеседника тяжелым взглядом, пока его паника окончательно не уступила место облегчению.       — Так, ладно... хорошо. Теперь я нервничаю меньше, хотя бы знаю, как попал сюда. И теперь не один, — начал Драко.       Он медленно повернул голову к ошарашенному Абраксасу, который выглядел так, словно ему на голову только что обрушился обвал.       — Ты слышал его, дед? — Драко резко повернулся к Абраксасу, проигнорировав мрачный финал тирады Гарри. Паника в его голосе окончательно сменилась привычной малфоевской наглостью. — Короче, ты теперь должен мне кучу денег. Мой кошелек не бездонный, а мне еще как-то нужно существовать. И учти: на каникулах и летом мне жить абсолютно негде, так что готовь комнату в Мэноре.       Абраксас от такого предъявления со стороны собственного будущего внука аж воздухом поперхнулся, переводя взгляд с наглого блондина на Гарри.       — И да, кстати, — Драко брезгливо поморщился, посмотрев на Блэка. — Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания министерских и не вызывать вопросов, мне пришлось подделать документы на имя Драко Грейнджер. Чистокровный волшебник, сирота из Франции.       В гостиной повисла секундная пауза, а затем Гарри не выдержал. Он откинулся на спинку кресла и от души, громко рассмеялся, запрокинув голову.       — Грейнджер?! — сквозь смех выдавил Гарри, утирая выступившую слезу. — Мерлин, Малфой! Ты взял себе фамилию Гермионы?! Чистокровный сноб Драко Малфой теперь официально Грейнджер? Ты серьезно?! Я бы отдал все золото Гринготтса, чтобы увидеть лицо Гермионы в этот момент!       — Поттер, заткнись! — вспыхнул Драко, а его уши мгновенно залила густая краска. — Это первое, что пришло мне в голову! Мне нужно было легализоваться за пару дней!       — Ладно-ладно, Грейнджер, успокойся, — отсмеявшись, Гарри улыбнулся, но его взгляд тут же снова стал серьезным и деловым. — Можешь не клянчить галеоны у своего малолетнего деда и не переживать насчет каникул. В Мэнор ты летом не поедешь. Как, по-твоему, Абраксас будет объяснять это отцу? Ты будешь жить со мной. В Девоне, в одном из поместий Блэков.       Драко удивленно вскинул брови:       — С чего бы это Блэки пустили тебя в свое поместье, Потти?       — Теперь настало время моей истории. На прошлой неделе я встретился с Арктурусом Блэком. Я рассказал ему абсолютно все, от начала и до конца. Мы закрепили этот разговор Клятвой крови, так что он не сможет выдать нас, даже если захочет. Арктурусу идея с маглами тоже очень не понравилась. Ну и состояние его рода в будущем, конечно. Короче, мы заключили сделку: он официально вписал меня в родовое древо, принял в семью. Так что по всем документам я теперь Гарольд Блэк. И это поместье в Девоне принадлежит мне по праву крови.       По легенде я — сын сквиба Мариуса, которого выжгли с гобелена, а моя мать — чистокровная венгерская ведьма. А еще они умерли, и я полукровка-сирота.       Драко потрясенно молчал, переваривая то, как быстро Гарри подмял под себя главу самого темного семейства Британии. Абраксас же, услышав имя старшего Блэка, лишь глубже вжался в кресло, понимая, что игра, в которую его только что втянули, оказалась куда масштабнее и опаснее, чем он мог себе представить.       — Погоди, — Гарри вдруг прищурился, резко прерывая собственные мысли. — Раз уж ты всю неделю мотался по инстанциям… Из какой конкретно школы твой липовый Грейнджер перевелся в Хогвартс? Из французского Шармбатона?       — Боже упаси, Поттер, — Драко брезгливо поморщился, откинувшись на спинку кресла. — Терпеть не могу их манерность. Я состряпал себе документы из Дурмстранга. Написал, что из-за военных действий в континентальной Европе опекуны решили перевести меня в более безопасную Британию. Благо у меня были компромат и золото, чтобы министерские чинуши не задавали лишних вопросов.       Услышав это, Гарри буквально расцвел. На его обычно хмуром и напряженном лице появилась широкая, искренняя улыбка, а в глазах блеснул торжествующий огонек.       — Дурмстранг? Серьезно?! — Гарри победно щелкнул пальцами. — Малфой, Мерлин тебя дери, это же просто идеальное совпадение!       — Чему ты радуешься, придурок? — недоверчиво нахмурился Драко, подозрительно косясь на довольного Блэка.       — Для всех в этой школе я — Гарольд Блэк, который до этого момента преспокойно учился в Дурмстранге.       Драко пару секунд молчал, переваривая, как удачно встали на свои места детали их будущей лжи, а затем на его губах заиграла привычная высокомерная ухмылка.       — Кстати, ты видел Реддла за ужином? Между прочим, он староста нашего факультета. Он должен был проводить тебя и помочь обустроиться, — спохватился Гарри.       — Да? А ты в понимаешь, что я вообще не в курсе, как выглядит шестнадцатилетний Темный лорд? Я вообще ни с кем не разговаривал, да и со мной никто не пытался завести диалог. Я сбежал с середины ужина, чтобы переварить все встреченные лица в голове. Потом уже и Патронус твой получил. Темпус! — произнес он. — Мордред, уже семь вечера! Нам нужно идти в подземелья, мне еще шмотки свои раскладывать. Представляете, я буду жить в одной комнате с Эйвери и своим двоюродным дедушкой Альфардом, какая прелесть. Увидимся завтра, либо заходите к нам через час.       Гарри кивнул и потянул Абраксаса за рукав к выходу, попутно подбирая спящую Нагайну. Драко, завидев змею, слегка побледнел, но не проронил ни слова и стал выжидать время для своего ухода. Им стоило разделиться.       Пока два слизеринца спускались вниз, Абраксас сказал Гарри, что ему нужно побыть одному и переварить все происходящее, и он подойдет чуть попозже. Гарри кивнул и продолжил свой путь по тайным проходам, чтобы лишний раз никому не попадаться на глаза.       За столом в углу сидел Том Реддл. Стоило двери закрыться, как он медленно отложил перо и повернулся к вошедшему Гарри.       — Блэк, — негромко, но отчетливо произнес Том. — Где тебя носило? И где Абраксас? Почему вы оба не пришли на ужин?       — Как мило, Том, переживаешь за меня? — хихикнул Гарри, небрежно бросив свою мантию на сундук. А следом устало вздохнул, разыгрывая раздражение: — Да лорд Блэк прислал с семейным филином целую кипу бумаг по поводу каких-то банковских счетов в Гринготтсе. Пришлось запереться в пустом классе и строчить ответы. А Абраксас, как истинный друг, вызвался помочь мне разобраться с тонкостями британского магического права. Из-за этой писанины мы напрочь забыли про время.       Том поднялся со своего места, подошел к постели Гарри и, нарушая все личные границы, непринужденно подсел на самый край его кровати.       — Что ж, уважительная причина, — протянул Реддл, наклонив голову набок. — Жаль только, Гарольд, что ты пропустил сегодняшний ужин. На нем произошло весьма любопытное событие. Директор Диппет зачислил на наш факультет еще одного новичка, который прибыл в школу с опозданием на целый день.       Том подался чуть вперед, заглядывая Гарри прямо в глаза, и его голос опустился до полушепота:       — Парень назвался Драко Грейнджер. Чистокровный сирота. И, что самое интересное, его личные документы говорят о том, что он перевелся из Дурмстранга. Раз уж вы одного возраста, ты просто обязан его знать.       — Грейнджер? — Гарри широко, искренне улыбнулся, и этот резкий переход от хмурости к радости заставил Реддла заметно нахмуриться. — Мерлин, да мы только что столкнулись с ним в коридоре, когда я спускался из совятни! Драко — мой лучший друг, Том. Мы в Дурмстранге с первого курса делили одну спальню. Я и не надеялся, что его документы одобрят так быстро!       Том слушал это, застыв на краю кровати. Реддл явно не ожидал, что новый, потенциально независимый чистокровный волшебник, которого он уже планировал подчинить себе, окажется личным другом Блэка.       Гарри увлекся, на ходу сочиняя детали их школьного прошлого, как вдруг в его сознании вспышкой промелькнуло совсем другое воспоминание.       Залитый водой туалет Плаксы Миртл. Задыхающийся Драко. И он сам, выкрикивающий заклятие «Сектумсемпра».       В ушах Гарри словно наяву прозвучал этот страшный звук, с которым плоть Малфоя разрывалась на части.       Паника прошила тело Гарри насквозь. Сердце бешено скакнуло куда-то к горлу, а перед глазами все поплыло. Воздух в спальне задрожал, а зеленые лампы на стенах угрожающе замигали. Гарри судорожно потянулся к прикроватной тумбочке, нащупал там серебряное кольцо и торопливо нацепил его на палец.       Дрожь утихла, но Гарри остался сидеть бледным как полотно, тяжело дыша.       — Что это, Гарольд? — вкрадчиво спросил Том, кивнув на кольцо.       — Просто... артефакт, — глухо ответил Гарри, пытаясь вернуть голосу ровное звучание. — У меня бывают приступы. Скажем так, после некоторых событий из прошлого у меня серьезные проблемы с головой. Магия иногда выходит из-под контроля, а кольцо ее подавляет.       Реддл нахмурился, и в его взгляде проскользнуло странное неодобрение.       — Сними его, — потребовал Том, протягивая руку и жестко перехватывая ладонь Гарри. — Подобными вещами нельзя пользоваться постоянно, Блэк.       — Я знаю, Том. Сегодня я ходил целый день без него. Но сейчас оно мне нужно, — ответил Гарри.       Реддл сам резким движением стянул кольцо с пальца Гарри и отбросил его на тумбочку. Гарри дернулся, ожидая, что паника вернется, но Том действовал на опережение.       — Я помогу, — не терпящим возражений тоном произнес Реддл.       Он властно потянул Гарри на себя, заставляя того опустить голову и лечь затылком к нему на колени. Том медленно, успокаивающе опустил свои прохладные пальцы на лоб и виски Гарри. Его прикосновения были удивительно мягкими — Реддл плавно направлял свою магию, массируя виски Блэка.       Гарри почувствовал, как страх отступает. Ему действительно стало намного легче, дыхание выровнялось.       — Ну и что это сейчас было, Реддл? — Гарри нагло усмехнулся, хотя его щеки все еще предательски горели от смущения. Он попытался приподняться, но прохладные пальцы Тома снова вдавили его обратно, намертво фиксируя голову парня. — Ты что, решил строить из себя хорошего парня, чтобы втереться ко мне в доверие?       Том даже не шелохнулся, удерживая Гарольда в этом двусмысленном положении. Он слегка наклонил голову набок:       — В этом просто нет необходимости, Гарольд. Я чувствую связь с твоей магией. Слишком сильную связь, чтобы игнорировать ее. И я более чем уверен, Блэк, что ты об этой связи что-то знаешь.       Внутри от этих слов все напряглось.       — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — отрезал Гарри, полоснув Тома холодным взглядом. — Я ничего не знаю и абсолютно ничего не чувствую.       Том в ответ лишь тихо, вкрадчиво рассмеялся. Гарри сильнее разозлился, чувствуя себя пойманным в ловушку.       — Ты лжешь, Гарольд, — ровно произнес Том, и его ладонь скользнула чуть ниже, мягко проводя по скуле и по-прежнему не позволяя ему подняться с колен. — Я не стану давить. Я просто подожду, когда ты сам мне все расскажешь.       Гарри раздраженно дернул головой, но хватка Реддла была непреклонной, и ему пришлось процедить сквозь зубы:       — Ну тогда жди, Реддл. Но учти: мое доверие тебе еще придется заслужить. А на данный момент меня чертовски раздражает, что ты относишься ко мне как к какой-то новой, интересной игрушке, которую тебе обязательно нужно разобрать на части.       Том на мгновение замер. На его безупречном лице впервые за весь вечер отразилось что-то живое. Реддл пристально вгляделся в зеленые глаза лежащего на его ногах юноши.       — Это не так, — тихо, но удивительно честно ответил Том. — Я не отношусь к тебе как к игрушке, Гарольд. Я… я чувствую тебя на каком-то совершенно другом уровне. Настолько глубоком, что это меня самого немного пугает, — Реддл сглотнул, словно ему было тяжело признавать собственную слабость перед кем-то другим. — Но мне действительно безумно интересно узнать о тебе все.       Гарри ошеломленно замолчал, затаив дыхание. Он лежал на чужих коленях, чувствуя его тепло и не зная, как реагировать на такую внезапную откровенность от будущего Темного лорда.       Том слегка наклонил голову, и его ладони снова едва заметно скользнули по вискам Гарольда, считывая его участившийся пульс.       — Твоя магия, Гарольд... — еще тише, почти на грани слышимости добавил Реддл. — Стоило мне вмешаться, и твоя буря утихла. Твоя сила полностью успокоилась только из-за меня, и это многое доказывает. Это лишь укрепляет мои догадки о том, что между нами есть нечто большее.       Гарри с трудом сглотнул, заставляя себя удерживать прямой взгляд Тома. Внутри него боролись ярость и странное, глухое оцепенение. Он понимал, что Реддл прав — его магия действительно признала его силу как родную, усыпив панический всплеск. Но оставался только один вопрос: из-за чего? Гарри уже не являлся крестражем, их не должно было ничего связывать.       «Может, это из-за того, что во мне тоже течет кровь Салазара? Но ее настолько мало, что вряд ли... Видимо, все-таки отголоски крестража», — подумал он.       — Всему свое время, Реддл, — хмуро сказал Гарри.       В этот момент тяжелая дверь спальни с грохотом распахнулась, и внутрь буквально влетел Драко. Он замер на пороге, уперев руки в бока.       — Гарри, ну сколько можно?! Я устал тебя ждать! — раздраженно начал он, но, присмотревшись к открывшейся картине в полумраке комнаты, внезапно осекся.       Драко окинул ошеломленным взглядом Гарольда, все еще лежащего на коленях у Тома, и пальцы Реддла, замершие на блэковских висках. Он насмешливо покачал головой и вальяжно скрестил руки на груди.       — Ну ты даешь, Гарри... — Драко язвительно выгнул бровь, полностью игнорируя застывшего старосту. — Клеишь слизеринцев, пока нас в комнате люди ждут, а ты тут времени зря не теряешь.       Гарри от такой наглости мысленно проклял магию времени и просто прикрыл лицо обеими руками, чувствуя, как щеки предательски полыхнули. Ему безумно хотелось провалиться сквозь землю прямо в этот момент. Он резко приподнялся, и Том на этот раз не стал его удерживать, плавно убрав ладони и позволяя Гарольду наконец сесть на постели.       — Том Реддл, староста пятого курса Слизерина, — абсолютно без лишних слов представился он, слегка наклонив голову.       Затем Том повернулся к Гарри:       — Не смущайся, Гарольд, все в порядке, — мягко, но уверенно произнес Реддл, коснувшись его плеча. — Мы закончим наш разговор позже.       Гарри убрал руки от лица, перевел взгляд на Драко и... просто не смог сдержаться. У Малфоя в этот момент был настолько ошарашенный, вытянувшийся и нелепый вид, что Гарри от души, громко рассмеялся. Весь его стыд мгновенно испарился, уступая место искреннему веселью.       Смеясь над лицом друга, Гарри быстро соскочил с кровати, подхватил мантию и выпустил Нагайну на кровать.       Едва тяжёлая дверь спальни старосты захлопнулась, Гарри и Драко оказались в полумраке прохладного коридора. Гарри все еще тихонько посмеивался, качая головой, а Драко, наконец придя в себя, раздраженно пригладил свои платиновые волосы.       — Блэк, это не смешно! — Драко покосился на дверь и пошел вперед по коридору, спрятав руки в карманы мантии. — Я, конечно, понимаю, что Дамблдор годами вдалбливал тебе в голову мысли о том, что любовь спасет мир... Но я абсолютно уверен, что старик имел в виду совсем не это!       — Да угомонись ты, Грейнджер, — с улыбкой оборвал его Гарри, приглушая голос, когда они отошли подальше. — Никто никого не клеил. У меня просто в комнате случился приступ из-за воспоминания о шестом курсе. А Реддл вмешался, забрал блокирующее кольцо и просто массировал мне виски, делясь магией.       Драко резко затормозил посреди коридора и уставился на Поттера с нескрываемым изумлением.       — Вау... — протянул он, и на его лице отразилось искреннее уважение пополам с чистокровным интересом к сильной магии. — А Джиневра так не умела.       — Эй! — Гарри шутливо, но ощутимо толкнул Драко локтем в бок. — Заткнись, просто ничего больше не говори, умоляю.       Они подошли к двери нужной спальни. Драко толкнул ее, и парни вошли внутрь.       Здесь их уже ждали. Альфард Блэк сидел прямо на кровати по-турецки, окруженный разбросанными пергаментами и какими-то чертежами. Абраксас Малфой, который, как и обещал, пришел чуть позже, сидел на стуле у окна, задумчиво вертя в руках пустой кубок. А на соседней кровати, развалившись на подушках, листал какой-то журнал Эдвард Эйвери.       При появлении Гарри и Драко все трое одновременно подняли головы.       — О, наконец-то! Я думал, вы там потерялись в коридорах, — Альфард Блэк тут же отбросил в сторону один из своих чертежей и подался вперед, с любопытством разглядывая вошедших. — Ну что, Драко, рассказывай! Может, хоть ты окажешься более открытым. Как там в Дурмстранге? Правда, что он построен из костей местных тварей?       Гарри и Драко переглянулись, едва сдерживая улыбки от такого напора. Драко вальяжно прошел вглубь комнаты и сел на край свободной кровати, закинув ногу на ногу.       — Ну, замка из костей я там не заметил, Блэк, — с привычной малфоевской ухмылкой протянул Драко, включаясь в игру. — Но климат там действительно паршивый. Солнца месяцами не видишь, кругом одни скалы. Зато дисциплина железная. Нас учили боевой магии и темным искусствам так, что здешняя программа защиты от Темных искусств кажется детскими сказками на ночь.       — Вот-вот, я же говорил! — авторитетно вставил свои пять копеек Абраксас Малфой, лениво крутя в пальцах пустой кубок и бросая на «Грейнджера» быстрый, многозначительный взгляд. — Дурмстранг — это вам не Хогвартс со старыми традициями Диппета. Там готовят настоящих бойцов. Мой отец всегда говорил, что если бы не логистика, он бы тоже отправил меня учиться на север. Чистокровное воспитание там на высшем уровне.       Гарри молча подошел к кровати Альфарда. Абраксас, уже связанный Клятвой крови, вовсю подыгрывал их легенде, стараясь увести разговор в безопасное русло.       — Ага, чистокровное воспитание, — хмыкнул Альфард, увлеченно слушая. — А у Грейнджеров во Франции большое поместье было?       — Было, пока война не дошла до наших земель, — холодно отрезал Драко, и в его голосе промелькнула настоящая, невыдуманная горечь от воспоминаний о былых временах. — Сейчас от него остались только руины и счета в банках.       Этот момент прервал шуршащий звук. Эдвард Эйвери медленно закрыл свой журнал и отбросил его на прикроватную тумбочку. Он до этого момента не проронил ни слова, лишь внимательно наблюдал за каждым движением новичков.       Эйвери сел на кровати, скрестив руки на груди, и перевел прищуренный взгляд с Драко на Абраксаса, а затем обратно.       — Слушайте... — резко и как-то слишком прямо спросил Эйвери, нарушая общую беседу. — А вам всем не кажется, что Драко и Абраксас уж очень сильно похожи?       В спальне мгновенно воцарилась тишина. Абраксас едва не выронил свой кубок, а Гарри инстинктивно напрягся. Эйвери, сам того не зная, попал точно в яблочко.       — Я имею в виду, — продолжил Эдвард, приподнимаясь, — этот платиновый цвет волос, форма лица, манера сидеть и даже это ваше фирменное высокомерное выражение. Вы, Грейнджер, уверены, что среди вашей французской родни случайно не затесался какой-нибудь блудный Малфой? Потому что если поставить вас рядом, вы выглядите как родные братья. Ну, или как отец и сын.       Драко даже бровью не повел на этот выпад. Сложив пальцы домиком, он спокойно ответил:       — Ну надо же, какая поразительная наблюдательность, Эйвери. Но вынужден тебя разочаровать. Секрет гораздо проще: по материнской линии у меня в роду были очень сильные русские корни. А в России, если ты не знал, почти все чистокровные маги — платиновые блондины с подобным типажом. Так что это просто гены. Ну а сходство в манерах… Я аристократ, воспитанный в лучших европейских традициях. Абраксас — тоже. Вполне естественно, что наше поведение и манеры сидеть кажутся тебе одинаковыми на фоне остальных.       Абраксас, услышав такую отмазку своего «внука», облегченно выдохнул и поспешил закрепить успех.       — Вот именно, Эдвард, — Малфой высокомерно хмыкнул, возвращая на лицо маску абсолютного безразличия. — Не ищи скрытый смысл там, где его нет. Род Малфоев никогда не пересекался с Грейнджерами, уж поверь, я прекрасно знаю наше генеалогическое древо.       Альфард весело рассмеялся, окончательно разряжая обстановку в спальне.       — О Мерлин, Эйвери, ты бы еще теорию заговора тут построил! — Блэк покачал головой, возвращаясь к своим чертежам. — Русские корни — это же круто. У них там, говорят, магия суровая, под стать климату.       Гарри незаметно расслабил пальцы и мысленно поаплодировал Драко. Тот выкрутился просто шедеврально, обернув подозрение в демонстрацию собственного превосходства.       Эйвери еще пару секунд пристально разглядывал Драко, словно пытаясь найти подвох, но против аргумента про русскую кровь и аристократизм ему противопоставить было нечего. Эдвард фыркнул, снова потянулся к своему журналу и буркнул:       — Ну, гены так гены. Просто выглядит реально странно.       В этот момент Абраксас Малфой подался чуть вперед. Он перевел взгляд с Гарри на Драко, и в его глазах промелькнул вполне понятный интерес.       — Знаешь, Гарольд, — задумчиво начал Абраксас, слегка прищурившись. — Мне вот что стало безумно интересно. Как же вы двое вообще умудрились сдружиться?       Альфард и даже Эйвери из-за своего журнала проявили любопытство, ожидая ответа. Гарри и Драко синхронно переглянулись. На губах Блэка появилась горькая улыбка. Он откинулся на спинку кровати, заложив руки за голову.       — О, наше знакомство — это отдельная история, — хмыкнул Гарри. — Мы возненавидели друг друга с первой же секунды. Это случилось в магазине одежды. Драко стоял на табуретке и с порога начал высокомерно разглагольствовать о том, что маглорожденным вообще не место в мире магии.       — Можно подумать, ты был подарком! — фыркнул Драко, картинно закатив глаза, хотя в его голосе уже слышалась теплая ностальгия. — Заходит в лавку какой-то оборвыш в обносках на три размера больше, дикий, как лесной зверек, слов связать не может. Конечно, я попытался проявить светские манеры, но ты просто молча сверлил меня взглядом!       — А в поезде он попытался протянуть мне руку, — продолжил Гарри, обращаясь к ошарашенному Абраксасу. — Сказал, что поможет мне разобраться, какие волшебные семьи «правильные», а какие нет. Я отказался пожать ему руку. Сказал, что сам способен отличить правильных людей. После этого мы четыре года только и делали, что соревновались, устраивали дуэли в коридорах, шпионили друг за другом и пытались друг друга проклясть при каждом удобном случае. На квиддичном поле мы вообще готовы были убить друг друга ради снитча.       — Так, погодите, — Альфард даже рот приоткрыл от удивления, переводя взгляд с одного «дурмстрангца» на другого. — Вы столько враждовали? А как... ну...       — А потом мы просто повзрослели, Альф, — тихо и серьезно закончил Гарри, и его веселье мгновенно угасло. — Когда началась война, мы оба оказались втянуты в такие вещи, где детские обиды потеряли всякий смысл. Нам пришлось спасать друг другу жизни. Буквально.       Абраксас смотрел на Гарри с тяжелым, глубоким уважением, наконец осознав, через что прошли его потомки. Альфард потрясенно молчал, а Эйвери лишь тихо перевернул страницу своего журнала, не зная, как реагировать на такие откровения.       — Ладно, Драко, — Гарри первым поднялся с кровати Альфарда, прерывая затянувшуюся паузу. — Нам пора возвращаться к себе.       — Давай, Блэк, идите уже, — фыркнул Драко, вальяжно откидываясь на подушки.       Гарри лишь коротко хмыкнул, кивнул Альфу и Эдварду, с которым они так и не обменялись ни словом, и направился к выходу. Абраксас Малфой послушно поднялся со своего стула и последовал прямо за ним.       Как только они вышли в коридор и дверь спальни Драко закрылась, Малфой-старший наконец облегченно выдохнул:       — Мерлин, Гарольд... Мой внук, конечно, умеет держать лицо, но от его наглости у меня до сих пор подергивает.       Блэк на это лишь покачал головой и сказал привыкать, прежде чем зайти в спальню.