Объект «М»

--- Бизнес-центр «Белозерский» возвышался над Москвой-рекой — стеклянная башня в сорок этажей, которая принадлежала семье Марго. В этот поздний час окна уже погасли, только на верхнем этаже ещё горел свет. Там Марго заканчивала совещание, которое затянулось на четыре часа. Она вышла из конференц-зала одна. Охрана ждала в коридоре — двое мужчин в чёрных костюмах, стандартная смена. Марго кивнула им и направилась к лифту. — Машина подана, Маргарита Олеговна, — доложил один из охранников. — Наконец-то. Я думала, это совещание никогда не закончится. Лифт. Подземная парковка. Эхо шагов по бетону. Водитель открыл заднюю дверь чёрного «Мерседеса». Марго уже взялась за ручку, когда краем глаза заметила движение в дальнем конце парковки. Тень между колоннами. Она не успела ничего сказать. Выстрел. Стекло разлетелось вдребезги. Водитель вскрикнул и осел, хватаясь за плечо. Ещё выстрел. Ещё. Охрана открыла ответный огонь, заслоняя Марго собой. Кто-то кричал: «Назад! Назад в здание!» Марго упала на бетонный пол, закрыв голову руками. Грохот выстрелов. Запах пороха. Собственное сердце колотилось где-то в горле. Она не могла дышать. Не могла думать. Только страх — животный, липкий, парализующий. Чьи-то руки подхватили её и потащили обратно к лифту. Кровь на асфальте — водитель. Ещё кровь — один из нападавших. Всё смешалось в кашу из звуков и картинок. Потом — тишина. Безопасная комната на втором этаже. Марго сидела на полу, прижавшись спиной к холодной стене, и пыталась вспомнить, как дышать. Через два часа в здание прибыл Олег Белозерский. Он вошёл в комнату, где сидела Марго, — высокий, седой, с тяжёлым взглядом. От него пахло дорогим одеколоном и сигарами. — Ты цела? — спросил он без предисловий. — Как видишь. — Водитель в больнице. Охрана — двое ранены. Нападавших было трое, двоих застрелили, третий ушёл. — Он помолчал. — Это были люди Резника. Я узнал почерк. Марго подняла голову. — Резника? Ты же говорил, что мы с ними договорились. — Договорились. Но, видимо, кто-то пересмотрел условия. — Олег прошёлся по комнате. — Твоя охрана не справляется. Я предупреждал, что эти люди — мясо. Они годятся для того, чтобы стоять у дверей, но не для того, чтобы защищать тебя от серьёзной угрозы. — И что ты предлагаешь? — Я уже нашёл. Есть один человек. Бывший спецназ, восемь лет в элитном подразделении. Ушла после ранения. Я наводил справки — лучшая из тех, кого можно нанять. Она будет твоей личной тенью. Завтра она приедет. Марго усмехнулась. — Ты уже всё решил, как обычно. — Я решил то, что нужно для твоей безопасности. — Олег остановился и посмотрел на дочь. — Это не обсуждается. Он развернулся и вышел. Марго осталась сидеть на полу. Страх всё ещё сидел где-то в груди — холодный ком, который не таял. --- Пентхаус встретил Марго тишиной. Она отпустила охрану — сказала, что хочет побыть одна. Теперь она жалела об этом. Квартира, которая всегда казалась ей убежищем, теперь выглядела как стеклянная ловушка. Панорамные окна, которые она так любила, превратились в источники угрозы — оттуда, из темноты, мог смотреть кто угодно. Марго задёрнула шторы во всей гостиной, хотя никогда раньше этого не делала. Она любила свет. Любила вид на город. Но сегодня город казался враждебным. Она прошла на кухню, достала бутылку виски. Плеснула в стакан. Пальцы дрожали — она заметила это с раздражением и сжала стакан крепче, чтобы унять дрожь. Первый глоток обжёг горло. Второй — уже не чувствовался. Она села на диван, поджав под себя ноги. Перед глазами всё ещё стояла картинка: разлетающееся стекло, кровь на асфальте, тень между колоннами. Она пыталась вспомнить лицо стрелявшего — и не могла. Только тень. Безликая угроза, которая могла прийти откуда угодно. Марго проверила телефон. Пусто. Отец не звонил. Он никогда не звонил просто так — только по делу. «Ты цела?» — и всё. Ни «как ты себя чувствуешь», ни «я рад, что ты жива». Просто констатация факта и следующий шаг в его бесконечном бизнес-плане. Она допила виски и налила ещё. Спать не хотелось. Спать было страшно — она боялась, что во сне снова увидит ту тень. И на этот раз тень доберётся до неё. Марго просидела так до трёх часов ночи — с бокалом в одной руке и телефоном в другой. Потом, не раздеваясь, легла на диван и забылась тяжёлым, поверхностным сном, в котором выстрелы звучали снова и снова. --- Тренировочный зал на окраине Москвы. Старое здание бывшего завода, переоборудованное под спортивный клуб. Пахло потом, кожей и железом. В углу висела груша — потрёпанная, с заплатками, явно видавшая лучшие времена. Дана била её уже полчаса. Методично, без лишних движений. Джеб. Хук. Серия. Уход. Снова джеб. Пот стекал по вискам, футболка прилипла к спине, но она не останавливалась. Она не умела останавливаться. Дана была невысокой — метр шестьдесят восемь, жилистое тело, широкие плечи пловца и узкие бёдра. Короткие тёмные волосы, которые она не красила и не укладывала — просто мыла и забывала. На левой скуле — тонкий шрам, память о ножевом ранении в рукопашной. Глаза серые, спокойные — глаза человека, который видел много и давно перестал удивляться. Телефон завибрировал на скамье. Дана сделала ещё один удар, потом подошла и посмотрела на экран. Артур. — Слушаю. — Есть работа. Высокооплачиваемая. Опасная. — Подробнее. — Охрана дочери Олега Белозерского. Ты знаешь, кто это. Дана помолчала. Она знала. Белозерский — это империя, построенная на криминале, связях и деньгах. Работать на такую семью означало замараться. Но Артур назвал сумму — и она была такой, что Дана могла бы не думать о деньгах несколько лет. — Я подумаю. — Думай быстрее. Им нужен ответ сегодня. Дана повесила трубку и вернулась к груше. Ещё один удар. Ещё. Она не хотела лезть в это. Но деньги... И что-то ещё. Любопытство? Вызов? Она сама не знала. Она перезвонила через час. — Я согласна. --- Пентхаус Марго Белозерской занимал весь последний этаж небоскрёба в центре Москвы. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на вечерний город — миллионы огней, рассыпанных в темноте, как драгоценные камни на чёрном бархате. Москва-река блестела внизу, отражая свет фонарей и фар. Внутри было холодно. Не температурой — атмосферой. Идеальный минимализм: серый мраморный пол, белые стены, чёрная мебель. Ни одной лишней детали. Ни одной случайной вещи. Даже воздух казался стерильным — пахло дорогим кондиционером и чем-то цветочным, едва уловимым. Дана стояла посреди гостиной и ждала. Её провели сюда пятнадцать минут назад — сначала охранник на входе, потом ещё один у лифта, потом секретарша с ледяным лицом и маникюром стоимостью в половину Даниной зарплаты. Три уровня проверки, прежде чем попасть в святая святых. Дана отметила это машинально: безопасность организована неплохо, но не идеально. Слишком много слепых зон. Слишком много людей, которым доверяют без проверки. Она не нервничала. Она вообще редко нервничала. За восемь лет в спецназе она привыкла ждать — ждать приказа, ждать рассвета, ждать выстрела. Пятнадцать минут в тишине роскошного пентхауса были не худшим из ожиданий. — Долго ждёте? Голос раздался сзади — низкий, с лёгкой хрипотцой, какой бывает у тех, кто много курит или много орёт. Дана обернулась. Марго Белозерская стояла в дверях спальни, небрежно прислонившись плечом к косяку. Чёрный шёлковый халат до колена, расшитый по краям серебряной нитью. Волосы — тёмные, густые — собраны в низкий свободный пучок, из которого выбились несколько прядей. Никакой косметики. Под глазами — едва заметные тени, говорившие о недосыпе. Она выглядела так, будто только что проснулась, хотя часы на стене показывали четыре пополудни. В одной руке она держала бокал с чем-то янтарным. Виски, определила Дана по запаху, который донёсся до неё через всю комнату. — Пятнадцать минут, — ответила Дана ровно. — Это немного. — Это на четырнадцать минут больше, чем я обычно заставляю ждать. — Марго оттолкнулась от косяка и прошла к бару в углу гостиной. Двигалась она плавно, почти лениво, как большая кошка, которая знает, что все вокруг — лишь декорации в её личном театре. — Виски? Нет, вы на службе. А я — да. Она плеснула себе ещё на два пальца, не предлагая повторно. Сделала глоток, не поморщившись, и только после этого соизволила повернуться к Дане лицом. — Значит, вы — та самая Дана. Фамилии в досье не было. Только имя и послужной список. — Она обвела Дану взглядом — медленным, оценивающим, с головы до ног. Так смотрят на товар, который ещё не решили, покупать или нет. — Бывший спецназ, восемь лет выслуги, звание капитана, ранение в бедро, комиссована. Отец прислал мне ваше досье. Впечатляющее чтение. Вы впечатляете меньше. Дана не дрогнула. Она встречала таких людей раньше — богатых, властных, привыкших, что мир прогибается под них. Они все говорили примерно одно и то же, просто с разными интонациями. — Я не нанималась вас впечатлять. — А зачем вы нанялись? — Марго сделала ещё глоток, глядя на Дану поверх ободка бокала. В её глазах — голубых, холодных, — плясали искры любопытства. — Деньги? Такая сумма, какую предложил отец, не платят просто так ни за что. Что вы такого умеете, чего не умеют те двадцать человек, которые уже меня охраняют? — Я умею думать. Марго подняла бровь — идеально изогнутую, явно не свою. — Думать? Серьёзно? Это ваше конкурентное преимущество? В двадцать первом веке, с дронами, системами слежения и искусственным интеллектом — ваше главное оружие это «я умею думать»? — Среди вашей охраны — да. Марго усмехнулась — впервые за весь разговор. Усмешка была острой, как лезвие бритвы. Она явно оценила ответ. — Дерзко. Мне это почти нравится. Но дерзость — это не то, за что я плачу. Вернее, плачу не я, а мой отец. Но суть та же. — Она поставила бокал на барную стойку и подошла ближе. Теперь между ними было не больше метра. Дана почувствовала запах её духов — что-то сложное, горьковато-сладкое, с нотками бергамота и ещё чего-то неуловимого. — Знаете, что я вижу, когда смотрю на вас? — Просветите. — Я вижу очередного наёмника. — Марго склонила голову набок, рассматривая Дану как экспонат в музее. — Очередного человека с оружием, который думает, что если он умеет стрелять и не умеет бояться, то он — особенный. Мой отец нанимает таких пачками. Они приходят — большие, сильные, уверенные в себе. Ходят за мной по пятам. Получают свои деньги. А потом уходят. Некоторые уходят на своих двоих. Некоторых уносят вперёд ногами. Она сделала ещё шаг. Теперь она стояла совсем близко — Дана чувствовала тепло, исходящее от её тела. — Вы готовы к тому, что вас могут унести вперёд ногами? — спросила Марго тихо, почти интимно. — Я знаю, на что подписываюсь. — Знаете? — Марго прищурилась. — А вы знаете, что предыдущий начальник охраны продержался четыре месяца, а потом уволился с нервным срывом? Сказал, что не может больше находиться рядом со мной. Что я его «высосала». Его слова, не мои. Она обогнула Дану, как акула обходит добычу, и остановилась с другой стороны. — А знаете, что водитель, который работал у нас три года, оказался информатором конкурентов? Он возил меня каждый день, знал все маршруты, все расписания. А потом продал эту информацию за полмиллиона. Знаете, что с ним стало, когда отец узнал? Дана молчала. Марго улыбнулась — холодно, без тени тепла. — Я тоже не знаю. Но с тех пор его никто не видел. Она снова оказалась перед Даной, глядя ей прямо в глаза. — А горничная? Которая наливала мне кофе каждое утро в течение полугода? Она оказалась умнее. Не продавала информацию — просто подсыпала что-то в еду. Врачи так и не разобрались, что именно. Я провела две недели в больнице. А она исчезла. Испарилась. Как будто её никогда не было. Марго подалась вперёд, сокращая расстояние до минимума. Теперь их лица были совсем близко. Дана видела крошечную родинку у неё на скуле — единственное несовершенство на идеальном лице. — Вы думаете, что вы — профессионал, — сказала Марго почти шёпотом. — Что вы всё предусмотрели. Что вас не сломать. Что вы — машина. Все так думают. А потом кто-то из них плачет в туалете после разговора со мной. А кто-то сливает информацию моим врагам. А кто-то пытается меня отравить. Она выпрямилась и отступила на шаг, давая Дане пространство. — Так вот, мой вопрос очень простой. Вы кто будете? Которая заплачет? Или которая сольёт? Или, может быть, которая попытается меня убить? Тишина. Дана смотрела на неё — прямо, не отводя глаз. Она видела: за этой язвительностью, за этим спектаклем скрывается что-то ещё. Усталость? Страх? Или просто одиночество человека, который привык, что все вокруг предают? — Я буду та, которая останется, когда остальные уйдут, — сказала она наконец. Марго замерла. Что-то промелькнуло в её глазах — недоверие, удивление, может быть, тень надежды, которую она тут же задавила. Она смотрела на Дану несколько секунд — долгих, тяжёлых. Потом уголок её губ дрогнул. — Красиво сказано. Очень красиво. Прямо киношная фраза. Вы репетировали перед зеркалом? — Нет. — А жаль. Могли бы добавить драматическую паузу. — Марго взяла бокал и сделала глоток. — Но красивые слова — это дёшево. Я плачу не за слова. Я плачу за результат. И пока что я не вижу ни того, ни другого. — Тогда не тратьте моё время на разговоры, — сказала Дана спокойно. — Дайте мне работать. Марго рассмеялась. На этот раз по-настоящему — короткий, сухой смех, который исходил откуда-то из глубины, а не был частью маски. — А вы мне нравитесь, Дана. Пока что. — Она подняла бокал в ироничном тосте. — Посмотрим, насколько вас хватит. Она направилась обратно к спальне. У двери остановилась и обернулась через плечо. — Ваша комната — в конце коридора. Слева. Там есть всё необходимое. Если чего-то не хватает — скажите секретарше, она решит. Расписание на завтра лежит на столе в кухне. Подъём в семь. Я не люблю, когда опаздывают. — Я не опаздываю. — Посмотрим. — Марго уже взялась за ручку двери, но вдруг замерла. — И да, чуть не забыла. — Что? Она повернулась — теперь её лицо было серьёзным, без тени усмешки. — Если вы всё-таки решите меня предать — сделайте это красиво. Не как те идиоты, которые пытались меня отравить. Это было так банально и безвкусно, что мне было почти обидно. Если уж предавать — то с размахом. С фейерверком. Вы понимаете, о чём я? — Понимаю. — Вот и славно. — Марго улыбнулась — на этот раз почти тепло. — Спокойной ночи, Дана. — Спокойной ночи. Дверь закрылась. Дана осталась стоять посреди гостиной. Она выдохнула — медленно, контролируемо. Сердце билось чуть быстрее обычного, но она списала это на напряжение после разговора. Она прошла в свою комнату — небольшую, но комфортную, с видом на тот же ночной город. Бросила сумку на кровать. Подошла к окну. За стеклом мигали огни Москвы — бесконечные, равнодушные. «Я буду та, которая останется, когда остальные уйдут». Она сказала это, чтобы пройти проверку. Чтобы поставить точку в разговоре. Но теперь, стоя у окна, она поняла: это была не просто фраза. Она действительно хотела остаться. Не из-за денег. Не из-за контракта. Что-то в этой женщине — в её язвительности, в её усталых глазах под маской стервы, в её одинокой фигуре на фоне панорамных окон — зацепило Дану сильнее, чем она была готова признать. Она легла спать с этой мыслью. И впервые за долгое время не могла уснуть. --- Первая неделя прошла в режиме «тень». Дана вставала раньше Марго, проверяла квартиру, маршруты, расписание. Она сопровождала Марго на все встречи — деловые завтраки, совещания, ужины с партнёрами. Стояла у стены, сканировала помещение, оценивала угрозы. Марго почти не замечала её. Для неё Дана была просто очередным охранником — безликим, как те двое, которые стояли у входа. Она отдавала приказы сухим тоном, не глядя в глаза. «Дана, машину к десяти». «Дана, проверьте почту». «Дана, кофе. Чёрный. Без сахара». Но Дана замечала всё. Как Марго трёт виски после разговоров с отцом. Как она снимает туфли в машине и несколько секунд сидит с закрытыми глазами, прежде чем надеть маску снова. Как она смотрит на свой телефон перед сном — на контакт «Папа», — и никогда не нажимает «позвонить». Дана видела трещины в броне. Маленькие, почти незаметные. Но они были. На четвёртый день Марго задержалась в офисе допоздна. Когда они вышли на парковку, Марго вдруг остановилась и посмотрела на место, где неделю назад лежал раненый водитель. Пятно крови уже отмыли, но она всё равно смотрела туда — долго, молча. Дана стояла рядом и ничего не говорила. Она знала: иногда слова не нужны. Марго тряхнула головой и села в машину. — Домой. — Принято. И всё. Но что-то между ними сдвинулось — на миллиметр, на микроскопическую долю. Дана это почувствовала. И Марго, кажется, тоже. К концу недели Марго решила провести ещё одну проверку. Это случилось на благотворительном коктейле в отеле «Белозерский». Марго, как всегда, была в центре внимания — вечернее платье, бриллианты, дежурная улыбка. Дана стояла у стены, сканируя зал. В какой-то момент Марго отделилась от группы гостей и направилась к служебному выходу. Дана заметила это сразу и двинулась следом. Но Марго уже выскользнула за дверь, в служебный коридор, где пахло кухней и чистящими средствами. Дана нашла её через две минуты. Марго стояла у чёрного входа, прислонившись спиной к кирпичной стене. В руке у неё дымилась тонкая сигарета. Дана не знала, что она курит. — Две минуты, — сказала Марго, не глядя на неё. Она выпустила струйку дыма в холодный воздух. — Я могла быть уже мертва. — Вы не предупредили меня, куда идёте. — А если бы это был не я? Если бы это был кто-то, кто хочет меня убить? Он бы тоже не предупредил. — Марго повернула голову и посмотрела на Дану с вызовом. — Ты говорила, что умеешь думать. Докажи. Дана не оправдывалась. Она подошла ближе и встала так, чтобы перекрыть линию огня от двери. — Я нашла вас за две минуты. Тот, кто захочет вас убить, не найдёт за две секунды. А я найду. Всегда. Марго смотрела на неё несколько секунд. Потом уголок её губ дрогнул. — «Всегда» — это очень долго, Дана. — Я знаю. Марго бросила сигарету на землю и затушила её каблуком. — Возвращаемся в зал. И никому ни слова про это. — Принято. Но когда они шли обратно по служебному коридору, Марго вдруг замедлила шаг. — Ты действительно думаешь, что справишься? — спросила она тихо. — Не с работой. Со мной. — Я справлялась с вещами посложнее, — ответила Дана. Марго хмыкнула. — Посмотрим. --- Это случилось на шестой день. Марго вернулась после ужина с отцом. Она влетела в квартиру, как ураган — швырнула сумку на диван, сорвала туфли. Дана сразу заметила: что-то не так. Марго была бледнее обычного, губы сжаты в тонкую линию, в глазах — буря. — Он выбрал мне мужа, — сказала она, не глядя на Дану. Голос был ровным, но в нём звенело что-то опасное. — Мужчину, которого я никогда не видела. Сына его делового партнёра. Поздравьте меня, Дана, я выхожу замуж. Она направилась к бару. Налила виски — не на два пальца, а на полстакана. Выпила залпом. — Вам не стоит... — начала Дана. — Что? — Марго резко обернулась. — Что ты сказала? — Вам не стоит пить так много. После тяжёлого дня это не поможет. — Ах, ты у нас ещё и психолог? — Марго сделала шаг к ней. Голос стал громче, злее. — Ты что, думаешь, что знаешь меня? Думаешь, что провела рядом неделю — и уже всё поняла? — Я этого не говорила. — Нет, ты это думаешь! — Марго подошла вплотную. Она была ниже Даны, но сейчас казалась больше — столько в ней было ярости. — Ты думаешь: «Бедная богатая девочка, папа её обидел, пойду-ка я её пожалею». Так вот, мне не нужна твоя жалость! Мне не нужно, чтобы ты меня жалела! Мне нужно, чтобы ты делала свою работу! Ты — наёмница. Ты здесь за деньги. Так делай то, за чем тебя наняли, и не лезь в мою жизнь! Дана стояла молча. Она видела: Марго кричит не на неё. Марго кричит на отца. Марго кричит на себя. Марго кричит на весь мир, который загнал её в эту золотую клетку. — Ты слышишь меня?! — Марго толкнула её в грудь. Не сильно, но ощутимо. — Что ты стоишь как статуя?! Скажи что-нибудь! Дай мне повод тебя уволить! Дана перехватила её запястье. Не грубо, но крепко. — Успокойтесь. — Отпусти меня! — Успокойтесь, — повторила Дана ровно. — Вы не на меня злитесь. Вы на отца злитесь. Я здесь не для того, чтобы быть грушей для битья. Если вы хотите меня уволить — увольняйте. Но не потому, что у вас был плохой день, а потому, что я не справляюсь с работой. Это будет честно. А это, — она отпустила запястье, — это просто истерика. Марго замерла. Её грудь тяжело вздымалась, глаза горели. Но что-то изменилось — ярость начала уходить, оставляя после себя пустоту. Она посмотрела на Дану так, будто увидела её впервые. — Ты... — начала она и замолчала. — Я здесь, чтобы защищать вас, — сказала Дана тише. — Не чтобы вам нравиться. Не чтобы быть вашим другом. Но и не для того, чтобы быть боксёрской грушей. Если вы хотите на кого-то кричать — кричите на того, кто это заслужил. Я здесь ни при чём. Марго стояла неподвижно. Потом резко развернулась и ушла в спальню. Дверь закрылась с громким стуком. Дана выдохнула. Сердце колотилось быстрее, чем она хотела бы признать. Она подошла к бару, взяла стакан, из которого пила Марго, и убрала его в раковину. Потом села на диван и закрыла глаза. «Я здесь ни при чём», — повторила она себе. Но это было не так. Она уже была при чём. И обе это знали. Через час дверь спальни открылась. Марго вышла — босая, в том же вечернем платье, но уже без туфель. Она остановилась в дверях гостиной. — Вы ещё здесь? — спросила она тихо. Без язвительности. Просто вопрос. — Я никуда не ухожу, пока смена не кончится, — ответила Дана. — Ваша смена кончилась два часа назад. — Я знаю. Марго помолчала. Потом прошла на кухню, налила себе воды. Дана видела, как дрожат её руки. — Знаешь, что самое паршивое? — сказала Марго, не оборачиваясь. — Я даже не могу просто взять и уйти. У меня нет своих денег. Нет документов, которые не контролирует отец. Нет друзей, которые не были бы куплены. Я — пленница в золотой клетке, и все вокруг делают вид, что это нормально. Она повернулась и посмотрела на Дану. — Ты первая, кто сказал мне «нет». Ты первая, кто не испугался. Знаешь, как это странно? Я привыкла, что люди либо боятся меня, либо хотят от меня денег. А ты... ты просто делаешь свою работу. И не прогибаешься. — Это моя работа, — сказала Дана. — Нет. — Марго покачала головой. — Работа — это когда ты делаешь, что говорят, и получаешь деньги. А ты делаешь то, что считаешь правильным. Это другое. Она поставила стакан в раковину. — Спокойной ночи, Дана. — Спокойной ночи. Марго ушла в спальню. На этот раз дверь закрылась тихо. Дана осталась сидеть в темноте. Где-то внутри неё что-то сдвинулось. Она не хотела этого признавать. Но эта женщина — язвительная, колючая, сломленная, — уже зацепила её. И Дана не знала, что с этим делать. Она легла спать с этой мыслью. И впервые за долгое время не могла уснуть. Где-то за стеной Марго тоже не спала — Дана слышала её шаги, тихие, босые, меряющие спальню из угла в угол. Они обе лежали без сна, разделённые стеной, и думали об одном и том же. Только ни одна не знала об этом. --- Ночь. Квартира погрузилась в темноту. Дана лежала в своей комнате и смотрела в потолок. Спать не получалось — мысли крутились вокруг одного и того же. Она встала и вышла на кухню за водой. И замерла на пороге. Марго сидела за столом в халате, без макияжа, с распущенными волосами. Перед ней стояла чашка с чем-то горячим — чай, не виски. Она выглядела уставшей и какой-то... другой. Без маски. — Не спится? — спросила она, не поднимая головы. — Нет. — Мне тоже. — Марго кивнула на стул напротив. — Садись. Дана поколебалась секунду, потом села. Марго пододвинула к ней вторую чашку. — Чай. Не знаю, какой ты любишь, но другого нет. — Спасибо. Они сидели молча. Тишина была не неловкой — скорее уютной. Дана чувствовала, как напряжение этой недели понемногу отпускает. — Можно спросить? — сказала Марго вдруг. — Спрашивайте. — Почему ты ушла из спецназа? В досье написано «ранение», но я хочу услышать от тебя. Дана помолчала. Она не привыкла рассказывать о себе. Но что-то в этой ночной кухне, в этом мягком свете, в этой женщине без маски заставило её ответить. — Операция на Кавказе. Мы должны были взять здание, где засели боевики. Я повела группу через левое крыло. Всё шло по плану, пока не сработала растяжка. Двое моих ребят погибли на месте. Меня отбросило взрывной волной — осколки в бедре, контузия. Я выжила. Но после госпиталя меня комиссовали. Сказали, что я больше не годна. — И что ты чувствовала? — спросила Марго тихо. — Что я подвела их. Что я должна была заметить растяжку. Что я должна была погибнуть вместе с ними. Марго долго смотрела на неё. — Ты не должна была погибнуть, — сказала она наконец. — Ты должна была выжить. И ты выжила. — Зачем? — Может быть, для того, чтобы сейчас сидеть на этой кухне и пить чай со мной. Дана подняла глаза. Марго смотрела на неё — без язвительности, без вызова. Просто человек на человека. — Ты странная, — сказала Дана. — Я знаю, — ответила Марго. — Но ты тоже не подарок. Они замолчали. Но теперь в этой тишине было что-то ещё. Что-то, что Дана боялась назвать. --- Благотворительный вечер в отеле «Белозерский» был главным светским событием месяца. Огромный зал на двести персон, хрустальные люстры, живой оркестр, шампанское рекой. Марго Белозерская, как всегда, была в центре — она открывала вечер, говорила речь о важности благотворительности, улыбалась фотографам. Дана стояла у стены, в строгом чёрном костюме, сливаясь с интерьером. Она сканировала зал — выходы, окна, подозрительные лица. Всё было чисто. Но кое-что другое заставило её напрячься. Рядом с Марго появилась женщина. Высокая брюнетка в алом платье, с идеальной укладкой и бриллиантовым колье на шее. Она подошла к Марго с той непринуждённой грацией, которая выдавала либо многолетнюю дружбу, либо нечто большее. Дана заметила, как брюнетка коснулась плеча Марго — легко, почти невесомо, — и что-то прошептала ей на ухо. Марго рассмеялась. Не тем дежурным смехом, которым она одаривала гостей, а другим — ниже, интимнее. Дана почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она приказала себе сосредоточиться на работе. Это не её дело. Марго имеет право на личную жизнь. Марго имеет право на кого угодно. Это не её дело. Но когда брюнетка поправила прядь волос, упавшую Марго на лицо, и задержала пальцы на её щеке чуть дольше, чем требовала дружба, Дана сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Вечер тянулся бесконечно. Дана стояла на своём посту и смотрела, как брюнетка кружит вокруг Марго — приносит ей шампанское, касается её руки, смеётся над её шутками. В какой-то момент Марго поймала взгляд Даны — и в её глазах мелькнуло что-то похожее на вызов. «Смотри. Мне всё равно». Ближе к полуночи Марго вышла на террасу. Дана последовала за ней — на безопасном расстоянии. Терраса была пуста, только ветер гулял между колоннами. Марго стояла у перил, глядя на огни города. — Зачем ты пошла за мной? — спросила она, не оборачиваясь. — Это моя работа. — Твоя работа — следить, чтобы меня не убили, а не чтобы я не оставалась одна на террасе. — Марго повернулась и посмотрела на Дану. — Или тебе просто скучно стоять у стены? Дана молчала. — Как тебе Вероника? — спросила Марго, и в её голосе появилась та самая язвительность. — Красивая, правда? Мы с ней... старые знакомые. — Я не оцениваю ваших гостей. — Нет? — Марго прищурилась. — А мне показалось, ты оценивала. Весь вечер. Я видела, как ты на неё смотрела. — Я оценивала угрозы. — Угрозы? — Марго усмехнулась. — И какую угрозу ты оценила? Что она меня поцелует? Или что я позволю? Тишина. Дана смотрела на Марго, и внутри неё боролись профессионал и кто-то другой — тот, кого она не хотела признавать. — Это не моё дело, — сказала она наконец. — Вот именно, — сказала Марго. — Не твоё. Она прошла мимо Даны обратно в зал, задев её плечом — легко, но ощутимо. Дана осталась на террасе, глядя на огни города и пытаясь убедить себя, что ей всё равно. У неё не получалось. --- Прошло несколько дней. Всё вернулось в привычное русло — встречи, офис, ужины, редкие фразы. Но что-то изменилось. Дана чувствовала это в том, как Марго смотрела на неё теперь — не как на мебель, а как на человека, которого она заметила. Это началось с мелочей. Марго перестала отдавать приказы ледяным тоном. Иногда она даже говорила «спасибо». Иногда спрашивала мнение — не по работе, а по поводу еды, музыки, фильмов. Дана отвечала коротко, но это было больше, чем раньше. Однажды вечером, когда они вернулись после очередного совещания, Марго сняла туфли у порога и рухнула на диван. — Как вам живётся в этой квартире? — спросила она вдруг. Дана на секунду замерла. Это был первый личный вопрос за всё время. — Нормально, — ответила она. — Нормально? — Марго приподнялась на локте. — Это же золотая клетка. Разве вы не чувствуете? — Чувствую. — И как? Дана помолчала. — Как в золотой клетке. Марго усмехнулась — но теперь в этой усмешке не было яда. — Вы даже не представляете, насколько вы правы. Они замолчали. Но в этой тишине было что-то новое — не напряжение, а скорее понимание. Дана не знала, как это назвать. Но ей нравилось. --- Следующий приём случился через неделю. На этот раз Марго пришла с рыжей. Та была полной противоположностью брюнетки — короткая стрижка каре, зелёные глаза, усыпанное веснушками лицо. На ней было изумрудное платье и дорогое колье, которое блестело в свете люстр. Она держалась с той же собственнической небрежностью — касалась Марго при каждом удобном случае, шептала что-то на ухо, смеялась. Дана стояла у стены и смотрела. Внутри закипало что-то, чему она отказывалась давать имя. В какой-то момент рыжая отошла к бару — и оказалась рядом с Даной. — Вы та самая тень? — спросила она, беря бокал с шампанским. — Марго про вас рассказывала. Дана не ответила. — Она говорит, вы единственный человек, который ей не врёт. — Рыжая сделала глоток. — Это, знаете ли, комплимент. Марго редко говорит о людях хорошо. — Я просто делаю свою работу. — Конечно. — Рыжая улыбнулась. — Я сначала думала, у вас там что-то... ну, вы понимаете. Но теперь вижу — вы просто работаете. Или нет? Дана посмотрела на неё — прямо, без эмоций. — Я делаю свою работу, — повторила она. — Жаль, — сказала рыжая, и в её голосе прозвучало что-то похожее на разочарование. — А то я бы заревновала. Она взяла бокал и вернулась к Марго. Дана осталась стоять у стены, чувствуя, как кровь стучит в висках. «Я бы заревновала». Она сама ревновала. Не как профессионал — как человек. И это было неправильно. Это было опасно. Но она ничего не могла с этим сделать. --- На следующий день после второго банкета Марго встретилась с Жанной. Они сидели в уютном кафе в центре города — небольшом, с деревянными столами, запахом свежей выпечки и тихой джазовой музыкой. Жанна уже ждала её за столиком у окна, с чашкой латте и улыбкой, которая всегда появлялась, когда она видела подругу. Марго села напротив, сняла пальто и выдохнула. Жанна сразу заметила: подруга выглядела иначе. Не уставшей — какой-то просветлённой. — Ты выглядишь иначе, — сказала Жанна, отпивая кофе. — Что-то изменилось. Я знаю тебя с детства, Марго. Я вижу, когда ты счастлива. И сейчас ты счастлива. По-настоящему. Марго опустила взгляд в чашку. Она не знала, с чего начать. Но Жанна была единственным человеком, которому она доверяла. — Это Дана, — сказала она тихо. — Мой телохранитель. — Я знаю. Я видела её на мероприятиях. И я вижу, как ты на неё смотришь. — Жанна улыбнулась. — Ты думаешь, это незаметно? Ты смотришь на неё так, будто она — единственный человек в комнате. Марго покраснела. Она редко краснела. — Я не знаю, что это, — сказала она. — Я не знаю, правильно ли это. Она — моя охрана. Мой отец нанял её. Если он узнает... — Он узнает, — сказала Жанна спокойно. — Такие вещи всегда становятся известны. Вопрос не в том, узнает ли он. Вопрос в том, что ты будешь делать, когда это случится. — Что мне делать? — Марго. — Жанна накрыла её руку своей. — Ты всю жизнь делала то, что говорят. Ты носила маску. Ты была идеальной дочерью, идеальной наследницей. Ты выходила замуж за мужчину, которого не любила, потому что так сказал отец. Ты рассталась с Кирой, потому что он заставил. А сейчас ты впервые чувствуешь что-то настоящее. Не позволяй страху украсть это. — Но если отец узнает... — Тогда тебе придётся выбирать. — Жанна посмотрела ей прямо в глаза. — Ты знаешь, что я всегда буду на твоей стороне. Что бы ты ни решила. Марго сжала её руку. Глаза защипало от слёз. — Спасибо. Ты единственная, кто всегда была со мной. — Я знаю. — Жанна улыбнулась. — А теперь расскажи мне о ней. Как вы встретились? Как она выглядит, когда ты её злишь? Я хочу всё знать. Каждую деталь. Марго рассмеялась — легко, искренне. Слёзы ещё не высохли, но она уже улыбалась. — Она невыносимая, — начала она. — У неё всегда всё под контролем. Она никогда не улыбается. Даже когда я говорю что-то смешное, она просто смотрит на меня своими серыми глазами, и я чувствую себя идиоткой. — Это тебя заводит? — спросила Жанна с лукавой улыбкой. — Да! — Марго засмеялась. — Она такая... невозмутимая. Как будто её ничего не пробивает. А я хочу её пробить. Хочу увидеть, что у неё внутри. — И что ты видишь? Марго задумалась. — Она раненая, — сказала она наконец. — Не физически — я имею в виду внутри. У неё есть что-то, что она носит с собой. Какой-то груз. Она не говорит об этом, но я вижу. Иногда она смотрит в пустоту, и я знаю — она не здесь. Она там, где была война. — Ты знаешь, что случилось? — Немного. Она рассказала, что была на Кавказе. Потеряла двоих сослуживцев. Её комиссовали после ранения. — И она не говорит об этом? — Почти никогда. Но когда говорит... — Марго замолчала. — Когда говорит, я вижу, как ей больно. И я хочу её обнять. Но я не могу. Потому что она — моя охрана. Потому что между нами стена. — Ты знаешь, что стена — это её защита? — сказала Жанна. — Она тоже боится. Она — солдат. Она привыкла всё контролировать. А ты — то, что нельзя контролировать. — И что мне делать? — Сними свою броню первой, — сказала Жанна. — Покажи ей, что ты — не просто наследница. Покажи ей Марго. Настоящую. — А если она уйдёт? — Тогда она не та, за кого ты её принимаешь. — Жанна сжала её руку. — Но я видела, как она на тебя смотрит. Она не уйдёт. Она уже не может уйти. Марго выдохнула. — Откуда ты знаешь? — Потому что я видела, как ты смотрела на Киру. И как ты смотришь на Дану. Это другое. Это глубже. Это — любовь. Настоящая. — Жанна улыбнулась. — Я ждала, когда ты наконец это поймёшь. Я рада, что это случилось. Они замолчали. Жанна отпустила её руку и откинулась на спинку стула. — Расскажи мне о ней, — попросила она. — Что ты видишь, когда смотришь на неё? Каждая деталь. Я хочу знать, что у неё внутри. Марго улыбнулась — не дежурной улыбкой, а настоящей. — Она коротко стрижена. Тёмные волосы, серые глаза. На скуле шрам — она сказала, что это ножевое, рукопашная. У неё широкие плечи — от плавания, говорит. И она всегда настороже. Даже когда спит, мне кажется, она слышит каждый звук. — И это тебя привлекает? — Да. — Марго помолчала. — Потому что я чувствую себя в безопасности. Впервые в жизни. Она не смотрит на меня как на наследницу. Она не хочет от меня денег. Она не боится меня. Она видит меня. Просто меня. Жанна улыбнулась. — Ты влюблена, Марго. Сильно. — Я знаю. И я боюсь. — Не бойся. — Жанна взяла её за руку. — Это самое прекрасное, что может случиться с человеком. Просто позволь этому быть. Марго кивнула. Ей стало легче. Она не знала, что скажет Дане, когда вернётся домой. Но она знала, что скажет что-то. --- Это случилось через два дня после разговора с Жанной. Был поздний вечер. Дана заканчивала отчёт в своей комнате, когда услышала звук из ванной — что-то упало. Она встала и подошла к двери. — Марго? Тишина. Потом — сдавленный всхлип. Дана открыла дверь. Марго сидела на полу, привалившись спиной к стене. Она задыхалась — грудь вздымалась рывками, руки дрожали, глаза были широко раскрыты и полны ужаса. Рядом валялся опрокинутый стакан. — Марго! — Дана опустилась рядом. — Что случилось? — Не могу... дышать... — выдохнула Марго. Дана поняла мгновенно. Паническая атака. Она видела такое у солдат после боя. — Смотри на меня, — сказала она, беря Марго за плечи. — Смотри мне в глаза. Дыши со мной. Вдох — раз, два, три. Выдох — раз, два, три. Давай. Марго попыталась, но дыхание сбивалось. — Не могу... Я не могу... — Можешь. — Дана взяла её за руку и прижала к своей груди. — Чувствуешь? Вот мой ритм. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Следуй за мной. Она дышала — медленно, ровно, как учили в спецназе при контузиях. Постепенно дыхание Марго начало выравниваться. Судорожные всхлипы стали реже. Рука, которую держала Дана, перестала дрожать. — Вот так, — сказала Дана. — Ты справляешься. Ты молодец. Марго подняла на неё глаза. В них стояли слёзы — и что-то ещё. Благодарность? Удивление? Она смотрела на Дану так, будто видела её впервые. — Откуда ты знаешь, как это делать? — спросила она шёпотом. — У меня тоже бывают, — ответила Дана. — После спецназа. Иногда ночью. Я научилась справляться. — И как ты справляешься? — Дышу. Ищу что-то, на чём можно сфокусироваться. Обычно помогают голоса — я включаю радио или подкаст. Или... — она запнулась, — или кто-то рядом. Марго смотрела на неё долго. Потом сказала: — Ты первый человек за много лет, который видел меня такой. — Какой? — Сломанной. Дана сжала её руку крепче. — Ты не сломанная, — сказала она. — Ты просто устала. Это разное. Марго закрыла глаза. По её щекам текли слёзы — молча, беззвучно. Дана не уходила. Она сидела рядом, держа её за руку, пока дыхание Марго не стало ровным, а слёзы не высохли. — Спасибо, — прошептала Марго. — Не за что. — Есть за что. Ты могла бы просто уйти. Позвать врача. Сделать вид, что ничего не было. Но ты осталась. — Я всегда остаюсь, — сказала Дана. — Я же говорила. Марго открыла глаза и посмотрела на неё. В этом взгляде было что-то новое — не язвительность, не вызов, не проверка. Просто... тепло. --- Они перешли в спальню. Марго всё ещё дрожала — не от панической атаки, а от того, что кто-то видел её такой. Обнажённой. Без брони. Дана усадила её на кровать и накинула на плечи плед. Хотела отойти — но Марго схватила её за руку. — Не уходи. Пожалуйста. — Я не ухожу. Дана села рядом. Марго прислонилась к ней — плечом к плечу. Они сидели так несколько минут, молча, в тишине. Постепенно дыхание Марго выровнялось, тело перестало дрожать. — Я не знаю, что со мной, — сказала она тихо. — Я не знаю, почему это происходит. У меня никогда раньше такого не было. А теперь... теперь мне кажется, что я всё время на грани. — Это пройдёт, — сказала Дана. — Не сразу, но пройдёт. — Откуда ты знаешь? — Я через это прошла. После спецназа. Первые полгода я не могла спать. Не могла есть. Не могла находиться в закрытых помещениях. Каждый громкий звук — и я снова там, на полу, в крови. — И что помогло? Дана помолчала. — Время. Тренировки. И... кто-то, кто был рядом. У меня был друг. Артур. Мы вместе служили. Он вытаскивал меня из кошмаров — буквально, за шкирку. Без него я бы не справилась. Марго повернула голову и посмотрела на неё. — У меня нет никого, кроме тебя. — Теперь есть, — сказала Дана. Их лица были близко. Слишком близко. Дана видела крошечную родинку на скуле Марго, влажные дорожки от слёз, приоткрытые губы. Она чувствовала её дыхание — тёплое, с горчинкой чая. — Дана, — прошептала Марго. — Что? — Можно... можно я попробую кое-что? — Что? Вместо ответа Марго подалась вперёд и поцеловала её. Это был лёгкий, почти невесомый поцелуй — как вопрос, который она не решалась произнести вслух. Дана замерла на долю секунды. Потом её рука поднялась и легла на щёку Марго — осторожно, как будто она боялась спугнуть. Она ответила на поцелуй. Медленно. Нежно. Без требований, без ожиданий. Когда они отстранились, Марго смотрела на неё широко раскрытыми глазами. — Я... — начала она. — Не надо, — сказала Дана. — Не надо ничего говорить. Просто дыши. Марго закрыла глаза и прислонилась к плечу Даны. Её дыхание постепенно выравнивалось. Усталость брала своё. — Посиди со мной, — прошептала она. — Пока я не усну. — Я здесь. Дана обняла её — просто обняла, без требований, без ожиданий. Марго вздохнула и расслабилась в её руках. Через несколько минут её дыхание стало ровным — она заснула. Дана сидела в темноте, держа её в объятиях, и думала о том, как странно устроена жизнь. Она пришла сюда, чтобы защищать эту женщину от пуль. А теперь защищала её от кошмаров. И это было в сто раз сложнее. Она осторожно уложила Марго на подушку, укрыла одеялом. Хотела уйти в свою комнату — но не смогла заставить себя встать. Осталась сидеть на краю кровати, глядя на спящую Марго. На её расслабленное лицо, на приоткрытые губы, на ресницы, которые чуть подрагивали во сне. Она пропала. Окончательно и бесповоротно. --- Утро наступило слишком рано. Солнце пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисовало золотые полосы на полу спальни. Дана проснулась первой — она всегда просыпалась первой, это было профессиональной привычкой. Но сегодня всё было иначе. Она лежала в кровати Марго. Рядом, свернувшись калачиком под одеялом, спала Марго — всё ещё в том же халате, с распущенными волосами, разметавшимися по подушке. Дана не помнила, как уснула. Кажется, она просто прилегла на минуту — и провалилась в сон. Она села на кровати и провела ладонью по лицу. Вчерашний вечер всплывал в памяти фрагментами: ванная, паническая атака, её попытки помочь Марго дышать. А потом — поцелуй. Поцелуй. Дана замерла. Воспоминание было ярким, почти физическим: вкус её губ, солёный от слёз, и тепло, которое разлилось внутри. Она не должна была этого делать. Это было нарушением протокола. Это было непрофессионально. Это было... — Ты ещё здесь, — раздался голос сзади. Дана обернулась. Марго проснулась и смотрела на неё — заспанная, без макияжа, с отпечатком подушки на щеке. В её глазах не было ни язвительности, ни вызова. Только осторожное удивление. — Я... — Дана запнулась. — Я уже ухожу. — Не надо. — Марго приподнялась на локте. — Останься. Пожалуйста. Дана замерла на полпути к двери. Марго села, запахнула халат. — Я не знаю, как себя вести, — сказала она. — Я никогда... у меня никогда такого не было. Не с охранником. Не с кем-то, кто... — она замолчала, подбирая слова. — Я не знаю правил. — Правил нет, — сказала Дана. — Есть. Всегда есть правила. — Марго горько усмехнулась. — Обычно их устанавливаю я. Но сейчас... сейчас я ничего не контролирую. И это меня пугает. Дана повернулась и посмотрела на неё. — Меня тоже. Марго подняла брови. — Ты? Ты боишься? — Да. — Дана сделала шаг обратно к кровати. — Я боюсь, что это неправильно. Что я нарушаю протокол. Что я ставлю тебя под угрозу. — Ты не ставишь меня под угрозу, — сказала Марго. — Ты... ты единственное, что сейчас имеет смысл. Они смотрели друг на друга в утреннем свете. Две женщины, которые ещё неделю назад были чужими. Которые теперь не знали, как быть без этих странных, неловких, невозможных отношений. — Я не знаю, что будет дальше, — сказала Дана. — Я тоже. — Марго откинулась на подушку. — Но я знаю, что не хочу, чтобы ты уходила. — Я не ухожу. — Тогда... может, закажешь завтрак? Я умираю с голоду. Дана невольно усмехнулась. — Заказать завтрак — это я могу. — Вот и славно. — Марго закрыла глаза. — А потом будем разбираться со всем этим. С чувствами, с протоколами, с моим отцом. Но сначала — кофе. — Принято. Дана вышла из спальни. На кухне она включила кофемашину и выглянула в окно. Город просыпался — серый, суетливый, равнодушный. Но сегодня он казался ей немного другим. Может быть, потому что в спальне, в десяти метрах от неё, лежала женщина, которая за одну ночь перевернула всю её жизнь. И Дана не знала, что с этим делать. Но впервые за долгое время она не хотела убегать. --- Через два дня после ночи в спальне Жанна была в своём офисе. Она работала юристом в крупной компании и имела доступ к разным базам данных. Вечер был тихим, она собиралась домой, когда зазвонил телефон. Незнакомый номер. — Жанна Рощина? — Да, слушаю. — Это Сергей. Я работаю в охране у Белозерских. У меня есть информация, которая касается Марго. Жанна напряглась. Она знала Сергея — видела его на мероприятиях, невысокого, незаметного парня, который всегда стоял у входа. — Какая информация? — В охране есть крот. Человек, который сливает информацию о передвижениях Марго. Я не знаю, кто именно, но я слышал разговор. Они планируют новое нападение. Скоро. — Почему ты звонишь мне, а не Марго или её охране? — Потому что я не знаю, кому можно доверять. А вы — её подруга. Я видел вас на мероприятиях. Вы единственная, кто не работает на Белозерских. Жанна записала номер. — Я проверю эту информацию. Если это правда... — Если это правда, Марго в опасности. И у нас мало времени. Сергей повесил трубку. Жанна сидела за столом, глядя на телефон. Она знала Марго с детства. Она не могла рисковать. Она набрала номер Марго. Без ответа. Ещё раз. Снова без ответа. Жанна написала сообщение: «Марго, перезвони срочно. Это важно. Охрана скомпрометирована». Она ждала ответа десять минут. Потом двадцать. Потом решила ехать к Марго сама. По дороге она позвонила ещё раз. И ещё. Никто не брал трубку. Марго была на встрече, телефон лежал в сумке, и она не слышала звонков. Когда Жанна подъехала к дому Марго, её перехватили. Двое мужчин в масках выскочили из фургона, который стоял у ворот. Она попыталась сопротивляться — ударила одного, сломала ему нос, расцарапала лицо второму, — но их было четверо. Они избили её и бросили на обочине. В кармане пальто лежала записка: «Скажи Марго, что это только начало». --- В ту же ночь, когда Жанна лежала в больнице, Дане приснился Кавказ. Ей снился запах пыли и пороха. Крики на чужом языке. Тяжесть автомата в руках. Она вела группу через левое крыло полуразрушенного здания — четверо за ней, ещё двое прикрывали с тыла. Всё шло по плану. А потом — вспышка. Растяжка сработала под ногами Кости — самого молодого, ему было двадцать три. Дана видела, как его подбросило в воздух, как тело ударилось о стену и сползло на пол. Она открыла рот, чтобы закричать, но звука не было. Только звон в ушах — тонкий, пронзительный. Она рванулась вперёд — и в этот момент вторая растяжка. Волна ударила в грудь, отбросила назад. Осколки вонзились в бедро, в бок, в плечо. Она упала на спину и увидела небо — серое, равнодушное. «Костя... Саня...» Она пыталась подняться, но тело не слушалось. Кровь текла по ноге, горячая и липкая. Где-то рядом стреляли — её группа ещё держалась. А она лежала и не могла пошевелиться. «Я должна встать. Я должна...» И темнота. Дана проснулась с криком. Она села на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось как бешеное. Футболка прилипла к телу — мокрая от пота. В ушах всё ещё стоял звон. Она огляделась — комната, окно, огни Москвы за стеклом. Не Кавказ. Не война. Мир. Дверь распахнулась. — Дана! Марго стояла на пороге — босая, в халате, с распущенными волосами. Глаза — широко раскрытые, испуганные. — Я услышала крик. Что случилось? Дана тяжело дышала. На автомате сработала привычка — отстраниться, закрыться, не показывать слабость. — Ничего. Просто сон. Возвращайся в спальню. Всё в порядке. — Ничего не в порядке. — Марго вошла в комнату. — Ты кричала так, будто тебя резали. — Это был просто сон. — Голос Даны прозвучал резче, чем она хотела. — Уходи. Пожалуйста. Марго остановилась в двух шагах от кровати. Вспомнила их разговор на кухне. «Никаких личных разговоров. Только работа». Кошмар — это не работа. Кошмар — это личное. Она должна была развернуться и уйти. Она не ушла. — Кавказ? — спросила она тихо. Дана закрыла глаза. — Марго, уходи. — Нет. — Мы договорились. Никаких личных разговоров. Ты согласилась. — Я соврала, — сказала Марго. Она подошла и села на край кровати — точно так же, как в ту ночь, когда Дана держала её в ванной. — Я согласилась, потому что ты этого хотела. Но я не могу просто уйти, когда ты кричишь во сне. Я не могу делать вид, что мне всё равно. Потому что мне не всё равно. Дана открыла глаза и посмотрела на неё. — Это была ошибка, помнишь? — сказала она с горечью. — То, что было между нами. Ошибка. — Ты сама в это не веришь, — спокойно ответила Марго. — Ты просто пытаешься убедить себя. Потому что так проще. Потому что ты боишься. — Я не боюсь. — Боишься. Не пуль, не врагов — этого боишься. — Она обвела рукой пространство между ними. — Того, что между нами. Потому что это нельзя контролировать. А ты привыкла всё контролировать. Дана молчала. Марго взяла её за руку — так же, как Дана держала её в ванной несколько дней назад. — Расскажи мне, — сказала она. — Не как телохранитель. Не как профессионал. Просто расскажи. Что тебе снилось? И Дана сломалась. Она заговорила — глухо, глядя в стену. О Косте, который любил играть на гитаре. О Сане, который коллекционировал старые монеты. О том, как они смеялись перед выходом — последний раз. О том, как она лежала на земле и не могла пошевелиться, пока её группа умирала. О том, что она должна была заметить растяжку. Что она должна была погибнуть вместе с ними. Марго слушала, не перебивая. Её рука лежала на плече Даны — легко, почти невесомо. — Это не твоя вина, — сказала она, когда Дана замолчала. — Я знаю. Головой знаю. Но сны этого не понимают. — Почему сегодня? Дана повернула голову и посмотрела на Марго. — Потому что я пытаюсь контролировать то, что не контролируется. Потому что я сказала тебе, что это ошибка. А сама... — она замолчала. — А сама что? — А сама не могу перестать думать о тебе. Марго смотрела на неё. В полутьме её глаза казались бездонными. — Ты же понимаешь, что я не отступлю? — сказала она тихо. — Твои правила, твоя дистанция — я согласилась на это, но я не отступлю. Потому что я знаю, что ты чувствуешь. И ты знаешь, что я чувствую. И никакие правила этого не изменят. Дана молчала. Марго встала с кровати. — Я сейчас принесу чай, — сказала она. — И ты расскажешь мне про Костю. Про Саню. Про всё. Не потому что это работа. А потому что я хочу знать. Потому что мне не всё равно. Она вышла из комнаты. Дана осталась сидеть на кровати. Она слышала, как Марго возится на кухне — звон чашек, звук льющейся воды. Обычные звуки. Домашние. От них становилось теплее. Через пять минут Марго вернулась. Она вошла в комнату с двумя чашками в руках. Поставила их на тумбочку у кровати. И остановилась. — Знаешь, — сказала она, — я думала об этом. О том, что ты сказала. Что это ошибка. Что это может навредить мне. Что ты должна держать дистанцию. — И что? — спросила Дана. — И я поняла, что мне плевать. Она подошла ближе. Смотрела на Дану в полумраке — серьёзно, открыто. — Ты сказала, что это ошибка. Ты сказала, что должна держать дистанцию. Я согласилась. Но я соврала. Я не хочу дистанцию. Я хочу тебя. Она села на кровать, взяла чашку и протянула Дане. — Чай. С мятой. Я не знаю, любишь ли ты мяту, но сегодня это именно то, что нужно. Дана взяла чашку. Их пальцы соприкоснулись, и она почувствовала тепло — от чашки или от прикосновения, она не знала. — Ты невозможная, — сказала она. — Я знаю. — Марго улыбнулась. — Ты тоже. Они сидели молча, пили чай, смотрели на огни города за окном. И в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах. --- Благотворительный аукцион в «Метрополе» был в самом разгаре. Золотые люстры, шампанское рекой, мужчины в смокингах, женщины в бриллиантах. Марго Белозерская, как всегда, была в центре внимания — чёрное платье, идеальная укладка, дежурная улыбка. Дана стояла у стены и сканировала зал. Она ждала, что Марго, как обычно, появится с очередной спутницей. Но Марго пришла одна. И это было... странно. Почти тревожно. А потом Дана заметила девушку. Она была молода — лет двадцати пяти, не больше. Высокая, с пепельными волосами до плеч, в серебристом платье, которое облегало её фигуру как вторая кожа. Она стояла у барной стойки с бокалом мартини и смотрела на Марго. Марго заметила её — и улыбнулась. Не дежурной улыбкой. Другой. Дана сжала челюсти. Марго подошла к девушке. Они заговорили — Дана не слышала слов, но видела, как Марго смеётся, как касается её руки, как наклоняется ближе, чтобы сказать что-то на ухо. Девушка — какая-то начинающая актриса, определила Дана по тому, как та держалась, — отвечала с явным интересом. Она положила ладонь на предплечье Марго. Задержала дольше, чем нужно. Дана стояла у стены и смотрела. Ногти впивались в ладони. Внутри закипало — то самое чувство, которое она душила неделями. Ревность. Чёрная, липкая, неконтролируемая. Марго поймала её взгляд через весь зал. И — Дана готова была поклясться — едва заметно улыбнулась. Провокация. Чистая, наглая провокация. Она хотела, чтобы Дана смотрела. Дана не собиралась доставлять ей такое удовольствие. Она заставила себя отвести взгляд. Но краем глаза продолжала следить за ними. Видела, как Марго взяла девушку под руку. Как они вместе обошли зал. Как Марго представила её кому-то из гостей — «моя подруга». Как девушка засмеялась и прижалась к Марго плечом. До конца вечера оставался час. Дана не знала, как его переживёт. --- В машине они не сказали друг другу ни слова. Марго сидела, откинувшись на сиденье, и смотрела в окно с лёгкой полуулыбкой. Дана смотрела прямо перед собой. Водительскую перегородку она подняла ещё на старте — чтобы не сорваться при свидетелях. Когда они вошли в пентхаус, Дана закрыла дверь и повернулась к Марго. Та уже стояла у бара, наливала себе виски, всё ещё в вечернем платье, всё ещё с этой чёртовой полуулыбкой. — Что это было? — спросила Дана. Голос прозвучал ровно. Слишком ровно. — Что именно? — Марго сделала глоток, не оборачиваясь. — Девушка. В серебристом платье. Ты весь вечер с ней не расставалась. — А, Алина. — Марго пожала плечами. — Милая девочка. Начинающая актриса. Мы с ней познакомились на прошлой неделе. Она очень... талантливая. — Ты пригласила её специально. — Конечно. — Марго повернулась. В её глазах плясали чёртики. — Я же должна была как-то скрасить вечер. Дана сделала шаг к ней. — Ты знала, что я смотрю. — Знала. — Марго отпила ещё. — И что? — Ты делала это нарочно. — Конечно. — Марго поставила бокал. — Я хотела посмотреть, когда ты наконец сломаешься. Дана сжала кулаки. — Зачем? — Потому что ты — солдат. — Марго скрестила руки на груди. — Ты привыкла всё контролировать. Ты строишь стены. Ты держишь дистанцию. Ты говоришь: «Это неправильно, это ошибка, мы не должны». А я хочу, чтобы ты признала — тебе не всё равно. — Я признала! — Дана сделала ещё шаг. Она уже не контролировала голос. — Я признала это в ту ночь, когда ты пришла ко мне после кошмара! Я признала это сегодня утром! Сколько ещё тебе нужно доказательств?! — Мне не нужны доказательства! — Марго тоже шагнула вперёд. — Мне нужна ты! Не телохранитель. Не солдат. Ты! Но ты продолжаешь прятаться за протоколами и правилами! — Потому что я боюсь! — выкрикнула Дана. — Ты понимаешь это?! Я боюсь за тебя! Каждый раз, когда я позволяю себе что-то, я думаю — а что, если из-за этого я пропущу угрозу? Что, если из-за этого ты пострадаешь? Я не переживу этого. Не снова. Я уже теряла людей, которых должна была защищать. Я не могу потерять и тебя! Марго замолчала. Она смотрела на Дану — на её сжатые кулаки, на побелевшие костяшки, на глаза, в которых стояли слёзы ярости и отчаяния. — Ты не потеряешь, — сказала она тихо. — Ты не теряла их тогда. И ты не потеряешь меня сейчас. — Откуда ты знаешь? — Потому что я здесь. — Марго подошла вплотную. — Потому что я жива. Потому что ты — лучший телохранитель, который у меня был. И ты — единственный человек, который видит меня настоящую. Этого достаточно. Ты достаточно. Она подняла руку и коснулась щеки Даны. — Я не хочу, чтобы ты пряталась, — сказала она. — Не от меня. Дана закрыла глаза. Её плечи опустились. Она выдохнула — долго, тяжело, как после долгого боя. — Ты невозможная, — сказала она. — Я знаю. Ты тоже. Дана открыла глаза. Марго смотрела на неё — без вызова, без игры. Просто смотрела. — Не делай так больше, — сказала Дана. — Как? — Не провоцируй меня. Не заставляй ревновать. Это... — она запнулась, — это больно. Марго чуть улыбнулась. — Хорошо. Не буду. Но ты должна мне кое-что пообещать. — Что? — Перестань убегать от того, что между нами. Я не исчезну. Я не сломаюсь. И ты не сломаешься. Мы справимся. Дана смотрела на неё. Потом взяла её лицо в ладони и поцеловала — жёстко, почти грубо, выплёскивая всё, что копилось весь вечер. Всю ревность, всю ярость, весь страх. Марго ответила с той же силой. Её руки вцепились в плечи Даны, притягивая ближе. Она чувствовала вкус виски на её губах, чувствовала, как напряжены мышцы под её пальцами, чувствовала биение сердца — частого, оглушительного. — Ты моя, — выдохнула Дана, отрываясь на секунду. — Слышишь? Моя. И я никому тебя не отдам. — Не отдавай, — ответила Марго, глядя ей в глаза. — Я твоя. Вся. Полностью. Забирай. --- Дана снова поцеловала её — глубоко, властно. Её руки скользнули по спине Марго, нащупали молнию платья. Одним резким движением она потянула её вниз. Платье соскользнуло с плеч Марго, упало на пол, оставляя её в чёрном кружевном белье и туфлях. Дана отступила на полшага, чтобы посмотреть. — Ты делала это специально, — сказала она. Голос был низким, с хрипотцой. — Весь вечер. Ты хотела, чтобы я смотрела на тебя. Хотела, чтобы я злилась. Хотела, чтобы я сорвалась. — Да, — ответила Марго, не отводя глаз. — Хотела. Потому что когда ты злишься, ты перестаёшь быть солдатом. Ты становишься собой. — И что ты видишь сейчас? — Женщину, которая меня хочет. Дана шагнула к ней. Подхватила под бёдра и усадила на барную стойку. Марго ахнула — мрамор был холодным, — но не отстранилась. Наоборот, обхватила Дану ногами, притягивая ближе. — Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? — прошептала Дана, склоняясь к её шее. Её губы прошлись по коже — от уха до ключицы, оставляя влажный след. Марго запрокинула голову, подставляясь. — Примерно то же, что ты со мной. Дана провела ладонями по её бёдрам — вверх, под кружево. Пальцы скользнули под резинку трусиков, и Марго застонала, когда Дана стянула их одним движением. Теперь она сидела на барной стойке полностью обнажённая, только в туфлях, которые всё ещё были на ней. Дана на секунду отстранилась, чтобы посмотреть — на разметавшиеся волосы, на приоткрытые губы, на грудь, вздымающуюся часто-часто, на раздвинутые бёдра, между которыми блестела влага. — Ты красивая, — сказала она. — Особенно сейчас. Особенно такая. — Какая? — Голая. Моя. Ждущая. Марго всхлипнула — не от боли, от нетерпения. — Дана, пожалуйста... — Что «пожалуйста»? — Я хочу тебя. Сейчас. Здесь. Не жди. Дана не заставила просить дважды. Она опустилась на колени прямо там, у барной стойки. Марго смотрела на неё сверху вниз, её дыхание сбилось. Дана провела ладонями по внутренней стороне её бёдер, раздвигая их шире. Чувствовала жар. Чувствовала дрожь. Чувствовала, как Марго задерживает дыхание в ожидании. Первый поцелуй — туда, где она была самой влажной, — заставил Марго вскрикнуть. Её пальцы вцепились в край стойки, костяшки побелели. Дана работала быстро, жёстко, без прелюдий. Она хотела, чтобы Марго забыла обо всех своих провокациях. Хотела, чтобы она помнила только одно: кому она принадлежит. Язык Даны скользил по клитору — быстро, ритмично. Она чувствовала, как Марго напрягается, как её бёдра начинают дрожать. Она добавила пальцы — сначала один, потом два, — входя в неё глубоко и резко. — Дана... — Марго выгнулась навстречу. Её голос сорвался на стон. — Я сейчас... Я... — Давай, — выдохнула Дана, не отрываясь. — Давай, девочка. Кончи для меня. Покажи мне, что ты моя. Марго вскрикнула. Её тело напряглось, затряслось, бёдра сжали голову Даны. Она кончала — долго, сильно, — и Дана не останавливалась, продлевая удовольствие, пока Марго не обмякла, тяжело дыша. Дана поднялась и посмотрела на неё. Марго сидела на барной стойке — голая, обессиленная, с влажными дорожками на бёдрах и размазанной тушью под глазами. Она была прекрасна. — Это было... — начала она. — Я знаю, — перебила Дана. — Но это ещё не всё. Она подхватила Марго на руки — та была лёгкой, податливой — и понесла в спальню. Опустила на кровать. Марго потянулась к ней, пытаясь расстегнуть рубашку, но пальцы не слушались. — Помоги мне, — прошептала она. Дана стянула рубашку через голову. Потом брюки. Потом бельё. Теперь они обе были обнажены. Марго смотрела на неё — на широкие плечи, на маленькую грудь, на шрамы, которые покрывали её тело, как карта прошлых боёв. — Ты красивая, — сказала Марго. — Не так, как в журналах. По-другому. Настоящая. — Ты уже говорила. — Я буду говорить это каждый раз. Пока ты не поверишь. Дана нависла над ней. Их тела соприкоснулись — грудь к груди, живот к животу. Обе были горячими, влажными от пота. Дана поцеловала Марго — медленно, глубоко. Их языки встретились, и Марго застонала ей в рот. Рука Даны скользнула вниз — по животу, по бёдрам, туда, где Марго всё ещё была мокрой и горячей после первого оргазма. Она вошла в неё двумя пальцами — резко, глубоко. Марго выгнулась, её ногти впились в спину Даны. — Ещё, — выдохнула она. — Пожалуйста. Глубже. Дана добавила третий палец. Марго вскрикнула — громко, без стеснения. Её тело двигалось в ритме толчков, бёдра поднимались навстречу. Дана смотрела на неё — на запрокинутую голову, на приоткрытые губы, на капли пота, стекающие между грудей. — Ты моя, — сказала она. — Повтори. — Твоя, — выдохнула Марго. — Я твоя. Только твоя. Навсегда. Дана ускорила ритм. Она чувствовала, как Марго сжимается вокруг её пальцев, как её дыхание становится рваным, как она приближается ко второму пику. Наклонилась и взяла губами её сосок — нежно, потом сильнее, прикусывая. Марго взорвалась. Её тело выгнулось дугой, она вскрикнула — имя Даны сорвалось с губ, как молитва. Дана держала её, пока волны оргазма не стихли. Потом вышла из неё — медленно, осторожно, — и легла рядом. Марго тут же прижалась к ней, уткнулась лицом в плечо. — Я люблю тебя, — прошептала она. Дана замерла. Это было впервые. За всё время — ни разу. Они говорили о желании, о страсти, о том, что «ты моя». Но это слово — «люблю» — ещё не звучало. — Марго... — Не надо ничего говорить, — перебила она. — Я просто хотела, чтобы ты знала. Я люблю тебя. Это не просто секс. Не просто ревность. Не просто «ты мой телохранитель». Я люблю тебя. И мне плевать, правильно это или нет. Дана лежала, глядя в потолок. Сердце колотилось. — Я тоже, — сказала она наконец. — Я тоже тебя люблю. Марго подняла голову и посмотрела на неё. В её глазах блестели слёзы. — Правда? — Правда. Я люблю тебя. И это самое страшное, что со мной случалось. — Потому что ты не можешь это контролировать? — Потому что я не могу это контролировать. Марго улыбнулась — мокро, счастливо. — Добро пожаловать в клуб. Она снова уткнулась в плечо Даны. Они лежали в тишине, и мир за стенами пентхауса перестал существовать. Был только этот момент. Только они вдвоём. --- Это случилось на следующее утро. Марго вышла из спальни и увидела Дану на кухне. Дана пила кофе и просматривала новости на планшете. При появлении Марго она подняла голову — и в её глазах мелькнуло то самое выражение, от которого у Марго до сих пор подкашивались ноги. — Доброе утро, — сказала Дана. — Доброе. — Марго налила себе кофе и села напротив. — У меня сегодня встреча в офисе. Отец звонил вчера. Говорит, у нас проблема. — Какая? — Репутационная. Кто-то слил информацию о криминальном прошлом отца. Журналисты уже звонят. Отец хочет, чтобы я наняла антикризисного пиарщика. — Это хорошая идея. — Да, но... — Марго запнулась. — Я знаю только одного пиарщика, который справится с таким уровнем. И это... сложно. — Почему? Марго посмотрела на Дану. — Потому что это моя бывшая. Кира приехала в офис в тот же день. Дана увидела её впервые, когда та вышла из лифта — невысокая, с тёмными волосами до плеч, в строгом брючном костюме. У неё было спокойное, умное лицо и цепкий взгляд. Она сразу оценила Дану — быстро, профессионально, но с чем-то ещё. С личным интересом. — Вы, должно быть, Дана, — сказала она вместо приветствия. — Марго рассказывала. — Надеюсь, хорошее. — Разное. — Кира улыбнулась уголком губ. — Но в основном хорошее. Марго вышла из кабинета и замерла, увидев их вместе. Дана заметила, как напряглись её плечи. — Кира, — сказала она. — Спасибо, что приехала. — Ты платишь — я приезжаю. — Кира пожала плечами. — Ну что, будем спасать твою репутацию? — Мою — нет. Репутацию компании. Моя репутация меня не волнует. — Знаю. — Кира посмотрела на неё долгим взглядом. — Ты никогда о ней не заботилась. Дана почувствовала укол. Не ревность — что-то другое. Ощущение, что эти двое говорили на языке, которого она не понимала. Языке общего прошлого. — Я оставлю вас, — сказала она. — Мне нужно проверить периметр. — Дана, — окликнула её Марго. — Останься. Ты — часть команды. Дана остановилась. Кира переводила взгляд с одной на другую. — Часть команды, — повторила она. — Интересное определение. И улыбнулась. Но улыбка не коснулась её глаз. --- Работа закипела. Кира оказалась профессионалом высокого класса — она знала всех журналистов, все каналы, все способы замять скандал. Они с Даной были вынуждены работать вместе: Дана обеспечивала безопасность, Кира — информационную защиту. Первое время было трудно. Кира держалась отстранённо, иногда язвила. Дана отвечала тем же. Марго разрывалась между ними, пытаясь сгладить углы. Но постепенно напряжение спало. Однажды вечером, когда Марго уехала на встречу с отцом, Кира и Дана остались вдвоём в офисе. Они работали над пресс-релизом — и вдруг Кира отложила ноутбук. — Можно вопрос? — спросила она. — Спрашивай. — Ты её любишь? Дана замерла. Вопрос был прямым, без обиняков. таким, какой может задать только человек, который сам когда-то любил. — Да, — сказала она. Кира кивнула, будто ожидала этого ответа. — Я тоже её любила. Очень. Три года назад. — Она откинулась на спинку стула. — Знаешь, почему мы расстались? — Она не рассказывала. — Её отец заставил. Поставил ультиматум: либо она прекращает, либо меня уничтожают. Увольнение, чёрный список, кредитная история — всё. Марго выбрала за меня. Порвала резко, без объяснений. Я узнала правду только через год. — Почему ты здесь? — спросила Дана. — После такого — почему ты согласилась помочь? Кира посмотрела на неё. — Потому что я её не разлюбила, — сказала она. — Наверное, никогда не разлюблю. Но я вижу, как она смотрит на тебя. По-другому. Не так, как на меня. И я понимаю: моё время прошло. Она встала и подошла к окну. — Я ненавидела тебя, когда увидела в первый раз, — сказала она. — Думала: «Кто эта женщина? Почему она?» Но теперь я вижу. Ты даёшь ей то, что я не смогла. Защиту. Не от пуль — от отца. Я не смогла её защитить. А ты смогла. Дана не знала, что ответить. Кира повернулась к ней. — Береги её, — сказала она. — Если ты её обидишь — я узнаю. И тогда я не буду такой понимающей. — Я не обижу. — Знаю. — Кира улыбнулась — на этот раз по-настоящему. — Поэтому я и не пытаюсь тебя убрать. --- Дана нашла зацепку. Кто-то в охране сливал информацию. Она заметила это по косвенным признакам — изменённые графики, странные звонки, человек, которого не должно было быть на объекте. Она начала копать — и поняла, что своими силами не справится. Ей нужен был доступ к старым базам. К каналам, которые она знала со времён спецназа. И был только один человек, который мог помочь. Полковник Градов жил за городом, в небольшом доме, окружённом соснами. Когда Дана подъехала, он колол дрова во дворе — седой, жилистый, в старой военной куртке. Увидев её, он воткнул топор в колоду и вытер пот со лба. — Дана, — сказал он. — Сколько лет. Ты всё такая же тощая. — Вы всё такой же, товарищ полковник. — Уже не полковник. Пенсионер. — Он кивнул на дом. — Заходи. Рассказывай, зачем приехала. Они сидели на кухне, пили чай. Дана рассказала — о работе, о Марго, о кроте. Градов слушал молча, изредка кивая. — Белозерские, значит, — сказал он, когда она закончила. — Я слышал о них. Грязная семейка. Ты понимаешь, во что ввязалась? — Понимаю. — Нет, не понимаешь. — Градов отставил чашку. — Ты не просто охраняешь объект. Ты живёшь с ней. Я вижу это по твоему лицу. Ты влюбилась. Дана не ответила. — Это плохо, — продолжил Градов. — Очень плохо. Чувства делают тебя уязвимой. Ты — солдат. Ты должна быть холодной, как сталь. А ты... ты уже не сталь. — Я справляюсь. — Пока да. Но что будет, когда тебе придётся выбирать — она или задание? — Я выберу её. Градов долго смотрел на неё. — Я помогу, — сказал он наконец. — Достану информацию. Но ты должна мне обещать — если почувствуешь, что не справляешься, ты уйдёшь. Ради неё. Поняла? — Поняла. — Вот и славно. — Он встал. — Жди. Я свяжусь с тобой через три дня. --- Три дня спустя Градов прислал информацию. Кротом оказался Сергей — один из охранников второй смены, работавший на Белозерских почти два года. Тихий, незаметный, всегда исполнительный. Дана изучила его досье. Сергей был женат, у него двое детей — дочь пять лет, сын семь. Жена работала медсестрой. Они жили в съёмной квартире на окраине. Но было кое-что ещё. Градов раздобыл информацию: у Сергея были долги. Крупные. Он взял кредит на лечение матери, но та умерла, а долг остался. И недавно к нему приходили люди Виктора Белозерского. Дана встретилась с Сергеем на нейтральной территории. Он выглядел измотанным. — Я знаю, что ты крот, — сказала Дана без предисловий. Сергей побледнел. — Я не хотел, — сказал он. Голос дрожал. — У меня семья. Дети. Виктор пригрозил, что если я не буду сливать информацию, он убьёт мою жену. Он показал фотографии. Он знал, где мы живём. Где ходят мои дети в школу. — Почему ты не пошёл в полицию? — Полиция? — Сергей горько усмехнулся. — Вы знаете, кто такой Виктор Белозерский? У него везде люди. Я бы не дожил до утра. Дана смотрела на него. Она видела страх в его глазах. Настоящий, животный страх. — Ты знаешь, что он планирует? — Я не знаю всего. Он говорит мне только то, что нужно. Но я слышал разговор. — Сергей запнулся. — Он хочет напасть на пентхаус. Скоро. Он собирается сделать это лично. — Когда? — Не знаю точно. Но он ждал, пока... пока вы с Марго сблизитесь. Он хотел ударить в самый неподходящий момент. Дана сжала кулаки. Виктор знал о них. Он следил за ними. Он выжидал. — Ты будешь работать на меня, — сказала она. — Будешь сообщать мне всё, что говорит Виктор. Если ты сделаешь это, я обещаю защитить твою семью. — Вы не сможете... — Смогу. — Дана посмотрела ему в глаза. — У меня есть люди. И я не проигрываю. Сергей долго молчал. Потом кивнул. — Хорошо. Я сделаю это. --- Но было поздно. Виктор узнал, что Сергей начал сомневаться. Он не стал ждать, пока тот перейдёт на сторону Даны. Вместо этого он нанёс удар по тому, что было дорого Марго. Жанна. Она возвращалась домой поздно вечером, когда фургон перегородил дорогу. Она узнала звонок Сергея и попыталась предупредить Марго, но не успела. Двое мужчин вытащили её из машины. Она сопротивлялась — сломала одному нос, расцарапала лицо, — но их было четверо. Они избили её и бросили на обочине. С запиской в кармане пальто: «Скажи Марго, что это только начало». Дана узнала о случившемся через час. Она была в офисе, когда позвонила Марго — голос дрожал. — Жанна в больнице, — сказала она. — На неё напали. — Я еду. — Дана... — Марго замолчала. — Это из-за меня. Она пострадала из-за меня. — Мы найдём их, — сказала Дана. — Клянусь тебе. Мы найдём. Она положила трубку и сжала кулаки. Крот. Жанна. Виктор. Всё сходилось в одну точку. И она знала — это ещё не конец. --- Дана приехала в больницу через сорок минут. Марго уже была там — сидела в палате на стуле, сжавшись в комок, бледная, с красными глазами. Дана вошла тихо, чтобы не напугать. Жанна лежала на кровати. Её лицо было в синяках, рука загипсована, на губе — шов. Но глаза были открыты и смотрели на Дану спокойно, даже с лёгкой улыбкой. — Ты пришла, — сказала Жанна хрипло. — Я знала, что ты придёшь. — Как ты? — спросила Дана, садясь рядом с Марго и беря её за руку. — Жива. — Жанна усмехнулась, но поморщилась от боли. — Это главное. Немного побита, но жива. — Это из-за меня, — сказала Марго. Голос дрожал. — Это всё из-за меня. — Нет, — сказала Жанна твёрдо. — Это из-за идиота Виктора. Не смей винить себя. — Если бы я не втянула тебя... — Ты меня не втянула. Я сама ввязалась. Я твоя подруга. Я всегда буду рядом. Даже если меня бьют. Марго закрыла лицо руками. Дана обняла её за плечи. — Мы найдём их, — сказала Дана. — Мы уже знаем, кто это. Виктор. Жанна кивнула. — Он хочет тебя напугать. Он хочет, чтобы ты сдалась. — Она посмотрела на Дану. — Не дай ему этого сделать. — Не дам, — сказала Дана. Жанна перевела взгляд на Марго. — Ты выбрала правильного человека, — сказала она. — Она не уйдёт. Она будет с тобой до конца. Марго подняла голову. По её щекам текли слёзы. — Я боюсь, — сказала она. — Я боюсь, что он убьёт кого-то ещё. Тебя. Дану. Меня. — Он не убьёт, — сказала Дана. — Я не позволю. Жанна улыбнулась. — Ты слышишь? — сказала она Марго. — Она не позволит. Доверься ей. Марго кивнула. Она сжала руку Даны и выдохнула. Впервые за весь вечер она почувствовала, что может дышать. --- Склад на окраине Москвы. Заброшенная промзона, где пахло ржавчиной и машинным маслом. Дана выбрала это место не случайно — здесь их никто не найдёт. Крота взяли быстро. Артур вычислил его по данным Градова — один из охранников второй смены, Сергей, работал на Белозерских почти два года. Тихий, незаметный, всегда исполнительный. Никто бы не подумал. Теперь он сидел на стуле посреди пустого цеха. Руки связаны за спиной. На лице — синяк, который поставил Артур при задержании. Дана стояла напротив, скрестив руки на груди. — Я всё расскажу, — сказал Сергей. Голос дрожал. — Только не бейте. — Рассказывай. — Это Виктор. Виктор Белозерский. Он заплатил мне полмиллиона. Я должен был сливать информацию о передвижениях Марго. Маршруты, время, количество охраны. Всё. — Кому ты сливал? — Его людям. Они передавали дальше. Я не знаю, кто конечный заказчик. Клянусь, не знаю. Дана смотрела на него. Она помнила этого парня — он всегда здоровался, всегда был вежлив. Обычный человек, который продал Марго за полмиллиона. — Нападение на Жанну, — сказала она. — Ты знал? — Нет! — Сергей замотал головой. — Я не знал про Жанну. Виктор сказал, что они просто хотят напугать Марго. Что никто не пострадает. Я не знал, что они нападут на подругу. — А покушение? На парковке? Это тоже ты? Сергей побледнел. — Нет. Это было до меня. Но я слышал... — он запнулся. — Что ты слышал? — Это был не Виктор. То есть, да, он хотел её убрать, но то покушение... это был кто-то другой. Какой-то конкурент отца. Резник, кажется. Да, Резник. Виктор просто воспользовался ситуацией. Решил, что если Марго уберут, то подозрение падёт на Резника. Дана переглянулась с Артуром. Всё сходилось. Виктор не был инициатором первого покушения, но он использовал хаос, чтобы провернуть своё. Он хотел убрать Марго чужими руками. А когда не получилось — начал действовать сам. — Где сейчас Виктор? — спросила Дана. — Не знаю. Он не говорит мне таких вещей. Я просто исполнитель. Дана кивнула Артуру. — Запри его. Охраняй. Он нам ещё пригодится. — Что ты собираешься делать? — спросил Артур. Дана посмотрела на него. — Собираюсь навестить Виктора. --- Виктор Белозерский жил в загородном особняке — огромном, безвкусном, напичканном позолотой и мрамором. Дана подъехала к воротам поздно вечером. Она была одна — Артура оставила охранять крота, а Марго не сказала ни слова. Это было личное. Охрана у ворот попыталась её остановить. Дана вырубила первого точным ударом в горло, второго — захватом и броском через бедро. Третий успел нажать тревожную кнопку, но Дана уже вошла в дом. Виктор ждал её в гостиной. Он сидел в кресле с бокалом виски, как будто ничего не происходило. Высокий, холёный, с улыбкой, которая никогда не касалась глаз. — Дана, — сказал он. — Я ждал вас. Присаживайтесь. Виски? — Я не пью на работе. — А я думал, вы уже не работаете. — Он усмехнулся. — Я думал, вы теперь... как это называется? Член семьи? Дана не отреагировала. — Я знаю про крота, — сказала она. — Я знаю про покушения. Я знаю про Жанну. Всё указывает на вас. Виктор сделал глоток. — Доказательства? — спросил он. — У меня есть запись допроса Сергея. Он всё подтвердил. — Ах, Серёжа. — Виктор покачал головой. — Я же говорил ему — не попадайся. Но он всегда был слабым звеном. — Вы не отрицаете? — А зачем? — Виктор отставил бокал и поднялся. — Вы уже всё знаете. Да, это я. Я хотел убрать Марго. Хотел, чтобы она исчезла. Он подошёл к окну и посмотрел в темноту. — Вы знаете, почему я это сделал? Не потому что я просто хочу её убить. А потому что она уничтожила мою жизнь. — Он повернулся. — Два года назад я вёл переговоры о слиянии с одной крупной компанией. Это был мой проект. Я работал над ним два года. А Марго — она даже не знала о нём. Но в день подписания отец сказал: «Я передаю этот проект Марго. Она будет лицом компании». Он сказал это при всех. На совете директоров. Все смотрели на меня — и улыбались. Я был унижен. Опущен. Моя репутация была разрушена. — Это не оправдывает покушение на убийство. — Оправдывает? Нет, конечно. Но объясняет. — Виктор прошёлся по комнате. — Я хотел справедливости. Я хотел, чтобы отец наконец увидел меня. А он... он всегда видел только её. Дана смотрела на него. В этом человеке не было ни капли раскаяния. Только обида, копившаяся десятилетиями и превратившаяся в яд. — Где вы были в ночь нападения на Жанну? — спросила она. — Здесь. У меня свидетели. — Он улыбнулся. — Вы думаете, я стал бы марать руки сам? У меня есть люди для этого. — Ваши люди избили женщину. Невиновную. Просто чтобы напугать Марго. — Война есть война. — Виктор пожал плечами. — Жанна не пострадала бы, если бы Марго не втянула её в это. Дана сделала шаг к нему. Виктор не двинулся. — Вы хотите меня ударить? — спросил он. — Давайте. Это будет отличным дополнением к делу. Нападение на невиновного бизнесмена в его собственном доме. — Я не буду вас бить. — Дана остановилась в метре от него. — Я передам запись допроса в прокуратуру. И Марго получит запретительный ордер. И охранное предписание. И всё, что нужно, чтобы вы больше никогда к ней не приблизились. — Вы думаете, это меня остановит? — Нет. — Дана посмотрела ему в глаза. — Но это даст мне законное право защищать её. И если вы сделаете ещё один шаг в её сторону — я буду действовать. Не как телохранитель. Как солдат. Вы понимаете, что это значит? Виктор молчал. — Я надеюсь, что да, — сказала Дана. — Потому что второго шанса у вас не будет. Она развернулась и вышла. За спиной раздался голос Виктора: — Вы пожалеете. Вы обе пожалеете. Дана не обернулась. --- На следующий день Олег Белозерский вызвал к себе Дану. Она вошла в его кабинет — тот же, где когда-то заседал совет директоров. Олег сидел за столом, седой, осунувшийся, постаревший на десять лет за последние недели. — Садитесь, — сказал он без предисловий. — Я знаю, что вы были у Виктора. — Я была. — И я знаю, что он сделал. — Олег откинулся на спинку кресла. — Я знаю о кроте. Знаю о Жанне. Знаю о планах на пентхаус. У меня есть свои источники. — И что вы собираетесь делать? Олег долго смотрел на неё. — Моя жена умерла, когда Виктору было десять, а Марго — три. Я не справился. Я уделял всё время бизнесу, а детей растили няни. Виктор рос с обидой. Марго — с чувством, что её не любят. Я создал эту ситуацию. — Это не оправдывает его действия. — Нет. Не оправдывает. — Олег поднялся. — Но когда я узнал, что он планирует убить её, я не мог поверить. Я думал, он просто пытается напугать её. Отстранить от бизнеса. Но не убить. — Теперь вы верите? Олег посмотрел на неё. В его глазах была усталость. — Да. Я верю. И я сделаю всё, чтобы остановить его. Я не позволю сыну убить дочь. Он протянул ей ключ. — Это ключ от сейфа в моём доме. Там хранятся документы, которые разрушат Виктора. Финансовые махинации. Связи с криминалом. Всё. Заберите их и передайте в прокуратуру. Дана взяла ключ. — Почему вы доверяете мне? — Потому что моя дочь доверяет вам, — ответил Олег. — А она никогда не ошибалась в людях. Кроме меня. --- Марго ждала её дома. Дана вернулась поздно, уставшая, но собранная. Она рассказала Марго всё — про Виктора, про крота, про запись, про отца. — Ты был у него? — спросила Марго. — Один? — Да. — Ты сумасшедшая. Ты хоть понимаешь, что он мог... — Он ничего не мог. — Дана взяла её за руки. — Я в порядке. Всё в порядке. Завтра мы передаём запись. Послезавтра получаем ордер. Виктор больше к тебе не приблизится. Марго посмотрела на неё долгим взглядом. — Я не знаю, что бы я без тебя делала. — К счастью, тебе не придётся это выяснять. Они легли спать. Дана проверила замки, систему безопасности, периметр. Всё было чисто. Она легла рядом с Марго и закрыла глаза. Она проснулась от звука. Тихий щелчок. Такой, какой не должен был раздаться в охраняемом пентхаусе. Дана открыла глаза и мгновенно оценила ситуацию. Три часа ночи. Темнота. И звук шагов в гостиной. Она бесшумно поднялась с кровати. Марго спала, не подозревая об опасности. Дана коснулась её плеча — легко, но достаточно, чтобы разбудить. — Что? — прошептала Марго. — Тихо. — Дана прижала палец к губам. — Оставайся здесь. Запри дверь. Не выходи, что бы ни случилось. — Дана... — Запри дверь. Она выскользнула в коридор. В темноте двигалась бесшумно — годы тренировок не прошли даром. В гостиной горел тусклый свет — нападавшие были неосторожны. Она насчитала троих. Может, больше. Первого она сняла без звука — удар в горло, захват, бросок. Он рухнул на пол, не успев издать ни звука. Второй заметил её — вскинул пистолет, но Дана была быстрее. Она перехватила его руку, вывернула запястье, выбила оружие. Удар локтем в висок — и он отключился. Третий выстрелил. Пуля прошла в сантиметре от плеча Даны и разбила окно. Звон стекла. Марго, должно быть, слышала его в спальне. Дана рванулась к стрелявшему, но из коридора появился четвёртый — крупный, в маске, с ножом. Они схлестнулись. Нож рассёк предплечье Даны — боль была острой, но она не остановилась. Захват. Бросок. Удар коленом в лицо. Нападавший рухнул. Дана тяжело дышала. Трое на полу. Четвёртый — тот, что стрелял, — попытался сбежать. Она догнала его у двери и вырубила ударом в челюсть. Тишина. Дана стояла посреди разгромленной гостиной. Кровь капала с рассечённого предплечья на мраморный пол. Стекло хрустело под ногами. Она достала телефон и набрала Артура. — Пентхаус. Нападение. Четверо нейтрализованы. Нужна подмога и скорая. — Ты ранена? — Царапина. Высылай людей. Она убрала телефон и пошла к спальне. Постучала. — Марго. Всё кончено. Открой. Дверь распахнулась. Марго стояла на пороге — бледная, с широко раскрытыми глазами. Она увидела кровь на руке Даны, увидела разгромленную гостиную, увидела тела на полу. — Ты ранена, — сказала она. — Ерунда. Царапина. — Это не царапина! — Марго схватила её за здоровую руку и потащила в ванную. — Садись. Дай посмотрю. Она промыла рану, наложила повязку — руки дрожали, но она справилась. Дана сидела на краю ванны и смотрела на неё. — Ты спасла меня, — сказала Марго. — Снова. — Это моя работа. — Нет. — Марго подняла голову. — Это не работа. Работа — это когда ты делаешь, что говорят, и получаешь деньги. А ты... ты рисковала жизнью. Не как телохранитель. Как человек. Она коснулась лица Даны — осторожно, почти благоговейно. — Я люблю тебя, — сказала она. — И я больше никогда не отпущу тебя. Слышишь? Никогда. — Слышу, — ответила Дана. Через час приехал Артур с группой зачистки. Нападавших увезли. Крот дал показания, которые связывали их с Виктором. Утром Марго подала заявление в прокуратуру. Виктора арестовали через два дня. --- Особняк Олега Белозерского встретил Марго тишиной. Она вошла в кабинет отца — тот сидел за столом, седой, осунувшийся, постаревший на десять лет за последние недели. Перед ним стояла наполовину пустая чашка остывшего кофе и папка с документами — та самая, которую Дана принесла из сейфа. Олег не поднял головы, когда она вошла. Он смотрел на документы — на финансовые отчёты Виктора, на его связи с криминальными структурами, на доказательства подготовки покушений. Марго видела, как дрожат его руки, когда он перелистывает страницы. — Я знаю, зачем ты пришла, — сказал он, не поднимая глаз. — Виктор. — Да. — Твоя Дана уже была здесь. Она принесла мне это. — Олег кивнул на папку. — Она сказала, что ты не знаешь. Что она хотела, чтобы я увидел это сам. Своими глазами. Марго замерла. Она не знала, что Дана была здесь. Она не знала, что та принесла отцу документы из сейфа. — Она не говорила мне, — сказала Марго. — Она сказала, что не хотела тебя травмировать. Что ты и так пережила достаточно. — Олег поднял голову. — Она защищает тебя даже от меня. Даже когда я — твой отец. Марго села напротив. Она не знала, что чувствовать. Гнев? Благодарность? Она просто смотрела на отца и видела, как он разрушен. — Она была у Виктора, — сказала Марго. — Она видела его. Разговаривала с ним. Он сказал ей, что ты унизил его при всех на совете директоров. Что ты передал его проект мне. Что ты сделал его никем. Олег вздрогнул, как от удара. — Я не знал, что это так его задело, — сказал он тихо. — Я думал, он поймёт. Что он — старший, что он должен поддержать сестру. Я не знал, что в нём столько ненависти. — Ты всегда закрывал глаза на его выходки. Всегда давал ему второй шанс. — Марго смотрела на него в упор. — А он пытался убить меня. Дважды. И чуть не убил Жанну. Ты знаешь, что он сказал Дане? Что «война есть война». Что Жанна — просто жертва на его пути к цели. Он не чувствует вины, папа. Он не чувствует ничего. Олег опустил голову. Его плечи сгорбились. Он выглядел не как глава империи, а как старик, который только что понял, что потерял сына. — Ты знаешь, о чём он говорил с Даной? — спросил Олег, не поднимая глаз. — О чём? Он поднял голову. В его глазах стояли слёзы — Марго видела их впервые. — Она сказала, что он говорил о справедливости. О том, что он хотел, чтобы я увидел его. Что я всегда видел только тебя. — Олег усмехнулся — горько, надтреснуто. — Я не знал, что он так чувствует. Я думал, он просто... ревнует. Как все старшие дети. А он ненавидел нас. Он ненавидел тебя. Он ненавидел меня. Марго молчала. Она не знала, что сказать. Она видела перед собой человека, который только что потерял сына. Не физически — тот был жив, сидел в тюрьме. Но эмоционально. Навсегда. — Ты говорила, что уходишь из бизнеса, — сказал Олег. — Это из-за неё? Из-за той женщины? — Да. — Марго не отвела взгляд. — Она — единственный человек, который видел меня настоящую. Который защищал меня не за деньги. Который рисковал жизнью ради меня. Она ходила к Виктору одна, папа. Одна. Потому что хотела защитить меня. Она знала, что он может её убить. И пошла. — Она сказала мне то же самое, — тихо сказал Олег. — Она сказала: «Я не позволю ему причинить ей боль. Даже ценой своей жизни». — Он помолчал. — Я думал, она просто наёмница. Профессионал. Но она... она любит тебя. По-настоящему. — Да, — сказала Марго. — И я люблю её. И мне плевать, что ты об этом думаешь. Олег смотрел на неё долгим взглядом. В его глазах боролись старый, жёсткий бизнесмен и отец, который только что потерял всё. — Я не могу тебя остановить, — сказал он наконец. — Ты всегда была упрямой. В мать. — Спасибо. — Это не комплимент. — Я знаю. — Марго повернулась и пошла к двери. У порога остановилась. — Виктор сказал Дане, что она пожалеет. Что мы обе пожалеем. Он был прав только в одном — я жалею. Я жалею, что не сказала тебе этого раньше. Что не ушла раньше. Что позволила тебе управлять моей жизнью. Она взялась за ручку двери. — Я люблю тебя, папа. Но я больше не буду жертвой. Ни твоей. Ни его. Ничьей. Она вышла. Дверь закрылась за ней. И впервые за много лет Марго почувствовала себя свободной. Олег остался сидеть за столом, глядя на закрытую дверь. В его руках всё ещё была папка с документами Виктора — доказательства того, что его сын пытался убить его дочь. Он смотрел на них и не мог поверить. Но он знал — это правда. И он знал, что только что потерял обоих детей. Одного — навсегда. Другую — возможно, тоже. Он сидел в тишине кабинета, и впервые за много лет Олег Белозерский плакал. --- Они вернулись в пентхаус поздно. Марго прошла в спальню, но не легла. Она стояла у окна, глядя на огни города. Дана подошла к ней и встала рядом. — О чём ты думаешь? — спросила она. — О том, что он сказал, — ответила Марго. — Что он думал, Виктор просто ревнует. Что он не знал о ненависти. — Она повернулась к Дане. — А ты знала. Ты видела его. Ты говорила с ним. Ты знала, что он — монстр. И ты всё равно пошла к нему одна. — Я должна была. — Нет. — Марго подошла ближе. — Ты не должна была. Но ты пошла. Потому что ты — это ты. Она коснулась лица Даны — осторожно, почти благоговейно. — Я люблю тебя, — сказала она. — И я никогда не дам тебе уйти. Дана накрыла её руку своей. — Я и не уйду, — сказала она. — Я же говорила: я всегда остаюсь. Марго улыбнулась — мокро, счастливо. И поцеловала её. --- Дана лежала в отдельной палате частной клиники. После нападения на пентхаус прошло три дня. Рана на предплечье оказалась не такой уж царапиной — нож задел сухожилие, потребовалась операция. Плюс треснувшее ребро, которое она заработала, когда четвёртый нападающий приложил её об стену. Плюс сотрясение. Марго сидела у её кровати. Она практически жила в этой палате — приезжала утром, уезжала поздно вечером, когда медсёстры выгоняли. На ней был простой свитер и джинсы, волосы собраны в небрежный хвост, никакой косметики. Она выглядела уставшей, но спокойной. — Ты должна поехать домой, — сказала Дана. — Поспать в нормальной кровати. — Моя нормальная кровать — это та, где ты рядом, — ответила Марго. — Без тебя я всё равно не усну. — Тогда хотя бы поешь. Ты ничего не ела с утра. — Ты тоже. — Я на больничной диете. Мне положено. Марго фыркнула. — Ты и диета? Ты вчера стащила шоколадку у медсестры. Я видела. — Это был энергетический батончик. Для восстановления. — На обёртке было написано «молочный шоколад с фундуком». Дана не нашлась, что ответить. Марго улыбнулась — впервые за эти дни. Дверь открылась. Вошёл Артур с букетом цветов и пакетом апельсинов. — Как наш герой? — спросил он, ставя цветы на тумбочку. — Герой хочет домой, — ответила Дана. — Но врачи не отпускают. — Врачи правы. У тебя сухожилие сшито. Если будешь дёргаться — порвёшь. — Я не дёргаюсь. Я лежу. — Ты лежишь и злишься. Это считается. Марго взяла Данину руку — осторожно, обходя повязку. — Ещё пара дней. Потерпи. — Я не умею терпеть. — Ты? — Марго подняла бровь. — Ты — самый терпеливый человек из всех, кого я знаю. Ты терпела меня. Этого достаточно, чтобы причислить тебя к лику святых. Артур хмыкнул и сел в кресло у окна. — Я принёс новости, — сказал он. — Виктора взяли под стражу. Суд будет через месяц. С показаниями Сергея и тех четверых, что напали на пентхаус, ему светит лет десять. Может, больше. — А отец? — спросила Марго. — Олег Белозерский публично отрёкся от сына. Заявил, что сотрудничает со следствием. Репутационный удар, конечно, но Кира работает над этим. Марго кивнула. Она не чувствовала злорадства. Только усталость. И облегчение. — Хорошо, — сказала она. — Значит, всё кончено. — Почти, — сказал Артур. — Осталось только, чтобы вы двое наконец признали, что вы пара, и перестали делать вид, что это просто работа. Дана и Марго переглянулись. — Мы признали, — сказала Марго. — Давно, — добавила Дана. Артур улыбнулся. — Ну и отлично. Тогда я спокоен. --- Дана вернулась в пентхаус через неделю. Рука всё ещё была в повязке, двигаться приходилось осторожно, но она настояла на выписке. Сказала врачам, что будет соблюдать покой. Врачи не поверили, но отпустили. В первый вечер они просто сидели на диване и смотрели кино. Никаких разговоров о Викторе, об отеле, о бизнесе. Просто тишина. Просто они вдвоём. Но когда фильм закончился и Марго встала, чтобы идти в спальню, Дана поймала её за руку. — Останься, — сказала она. — Здесь. Со мной. Марго посмотрела на неё. В полутьме гостиной, с повязкой на руке, с синяком на скуле, Дана была самой красивой женщиной, которую она когда-либо видела. — Ты уверена? У тебя швы. — Плевать на швы. Марго села обратно на диван. Дана притянула её к себе — осторожно, здоровой рукой. Они целовались медленно, не спеша. Без той ярости, что была после банкета. Без отчаяния, что было после кошмара. Просто два человека, которые чуть не потеряли друг друга и теперь не хотели терять ни секунды. — Я боялась, — прошептала Марго, когда они оторвались друг от друга. — Когда услышала выстрелы. Когда увидела кровь. Я думала, что потеряю тебя. — Не потеряешь, — сказала Дана. — Я же говорила: я всегда остаюсь. — Я знаю. Но всё равно боялась. Дана провела пальцами по её щеке. — Я тоже боялась. Не за себя. За тебя. Когда поняла, что их четверо, а я одна... Я боялась, что не справлюсь. Что они доберутся до тебя. — Но ты справилась. — Да. Марго положила голову ей на плечо. Её рука гладила здоровую руку Даны, обводя шрамы. Один — на запястье. Второй — на локте. Третий — на плече, скрытый под повязкой. — Откуда этот? — спросила она, касаясь шрама на запястье. — Осколок. Тот самый, с Кавказа. — А этот? — Ножевое. Рукопашная, давно. Марго наклонилась и поцеловала каждый шрам. Медленно. Бережно. — Ты вся состоишь из ран, — сказала она. — Это не раны. Это напоминания. — О чём? — О том, что я выжила. Марго подняла голову и посмотрела ей в глаза. — Я тоже хочу выжить, — сказала она. — Не как наследница. Не как дочь своего отца. Как человек. Как женщина. Как та, кто любит тебя. — Ты уже выжила. Ты здесь. Со мной. Марго потянулась к ней и поцеловала. На этот раз поцелуй стал глубже. Руки Марго скользнули под свободную футболку Даны, коснулись тёплой кожи. Дана застонала — не от боли, от удовольствия. — Осторожно, — прошептала Марго. — Я не хочу сделать тебе больно. — Ты не можешь сделать мне больно. Они переместились в спальню. Марго уложила Дану на кровать — осторожно, как будто та была хрупкой. Стянула с неё футболку, потом брюки. Дана лежала перед ней — обнажённая, с повязкой на руке, с синяками на рёбрах, с расслабленной улыбкой на губах. — Ты прекрасна, — сказала Марго. — Даже сейчас. Особенно сейчас. — Я выгляжу как после боя. — Ты и есть после боя. И ты победила. Марго склонилась над ней. Её губы прошлись по шее, по ключицам, по груди. Дана закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Она не контролировала ничего — и впервые ей это нравилось. Марго была нежной — такой нежной, какой Дана её ещё не видела. Она касалась её так, будто та была драгоценностью. Целовала каждый синяк. Шептала что-то — Дана не разбирала слов, только чувствовала тепло дыхания на коже. Когда Марго скользнула ниже — по животу, по бёдрам, — Дана задержала дыхание. Марго раздвинула её ноги и поцеловала там, где она была самой влажной. Дана застонала — низко, протяжно. Её здоровая рука вцепилась в простыню. — Не останавливайся, — выдохнула она. Марго не остановилась. Она работала языком — медленно, изучающе, — и Дана чувствовала, как внутри нарастает волна. Тёплая, тугая, неотвратимая. Она больше не солдат. Не телохранитель. Просто женщина, которую любили. — Марго... — она выгнулась навстречу. — Я... — Давай, — прошептала Марго, не отрываясь. — Я держу тебя. И Дана отпустила. Оргазм накрыл её — сильный, глубокий, — и она вскрикнула, не сдерживаясь. Марго держала её, пока волны не стихли, а потом поднялась и легла рядом. — Ты в порядке? — спросила она. Дана повернула голову. В её глазах блестели слёзы — она сама не заметила, когда они потекли. — Это от... я не знаю. От всего. От тебя. Марго улыбнулась и вытерла слёзы с её щёк. — Я люблю тебя, Дана. — Я люблю тебя, Марго. Они лежали в темноте, и мир за стенами пентхауса наконец замолчал. --- Ночь. Тишина. Дана спала рядом с Марго. Ей снова снился Кавказ. Снова пыль, крики, запах пороха. Снова растяжка. Снова Костя, падающий на пол. Но в этот раз она не кричала. Она просто стояла и смотрела. И вдруг Костя поднял голову. Его лицо было спокойным. — Иди, — сказал он. — Мы справимся. Ты не виновата. Дана проснулась. Не с криком, а просто открыла глаза. Сердце билось ровно. Рядом спала Марго — её тёплое тело прижималось к Дане. Она чувствовала её дыхание, её запах, её покой. Дана улыбнулась в темноте. «Мы справимся», — повторила она про себя. Она закрыла глаза и уснула. Без кошмаров. Впервые за много лет. --- Через неделю Дана подала официальное заявление об увольнении с поста личного телохранителя Марго Белозерской. Они сидели в кабинете Марго — том самом, где они впервые встретились два месяца назад. Тогда Марго была ледяной стервой в шёлковом халате. Теперь она была женщиной, которую Дана любила. — Я не принимаю, — сказала Марго, откладывая бумагу. — Ты должна. — Почему? — Потому что я не могу быть твоим телохранителем и твоей... твоим человеком одновременно. Это мешает работе. Это мешает нам. — Ты доказала обратное. Ты защитила меня. Ты рисковала жизнью. — И буду рисковать снова. Но если я буду твоим телохранителем, я не смогу быть с тобой так, как хочу. Я всегда буду думать о протоколе. О дистанции. О том, что правильно, а что нет. Марго смотрела на неё. — И что ты предлагаешь? — Я остаюсь главой службы безопасности компании. Артур принимает пост моего зама по личной охране. Он будет сопровождать тебя на мероприятиях. А я... я буду ждать тебя дома. Марго долго молчала. Потом взяла ручку и подписала заявление. — Хорошо, — сказала она. — Но у меня есть условие. — Какое? — Ты переезжаешь ко мне. В спальню. На постоянной основе. Никаких гостевых комнат. Никаких «я на службе». Ты — моя. И я хочу просыпаться рядом с тобой каждый день. Дана улыбнулась. — Принято. --- Суд над Виктором Белозерским длился три недели. Марго выступала свидетельницей. Она говорила спокойно, чётко, без эмоций — только один раз её голос дрогнул, когда она рассказывала о нападении на Жанну. Дана была в зале. Она сидела на заднем ряду и смотрела на Марго. Гордилась ею. Тем, как она держалась. Как не сломалась. Как продолжала идти вперёд, несмотря ни на что. Виктор получил двенадцать лет. Когда судья зачитывал приговор, он даже не посмотрел на Марго. Только на отца — и в этом взгляде была такая ненависть, что Олег отвёл глаза. После суда Марго вышла на крыльцо здания. Журналисты, камеры, микрофоны — Кира подготовила её к этому. Марго коротко ответила на вопросы, поблагодарила всех за поддержку и, взяв Дану за руку, села в машину. — Всё, — сказала она, когда дверь закрылась. — Конец. — Нет, — ответила Дана. — Начало. --- Прошёл год. Загородный дом стоял на опушке леса — небольшой, деревянный, с верандой и видом на озеро. Никаких бронированных дверей. Никаких панорамных окон от пола до потолка. Только тишина. Только сосны. Только они вдвоём. Марго сидела на веранде с чашкой чая. На ней был простой свитер и джинсы, волосы распущены. Она смотрела на озеро и улыбалась. Дана вышла из дома и села рядом. Она только что вернулась с тренировки — в городе она открыла небольшую школу самообороны для женщин. Марго помогала ей с документами и иногда заходила посмотреть на занятия. — Как прошло? — спросила Марго. — Хорошо. Новенькая — очень способная. Думаю, через пару месяцев можно будет ставить её в спарринг. — Ты всем так говоришь. — Нет. Только тем, кто действительно способный. Марго положила голову ей на плечо. — Знаешь, о чём я думала сегодня? — спросила она. — О чём? — О том дне, когда мы встретились. Ты стояла посреди гостиной и ждала меня. А я вышла в халате с бокалом виски и пыталась тебя запугать. Помнишь? — Помню. — Ты сказала тогда: «Я буду та, которая останется, когда остальные уйдут». Я не поверила. Думала — очередной наёмник, очередные красивые слова. — А теперь? Марго подняла голову и посмотрела на неё. — Теперь я знаю: ты — единственный человек, который никогда не уходил. Который видел меня сломанной, злой, испуганной — и всё равно остался. Ты пошла к Виктору одна. Ты принесла документы моему отцу. Ты рисковала жизнью ради меня. Не как телохранитель. Как человек. Как женщина, которая меня любит. Ты — моя броня, Дана. Не та, что защищает от пуль. Та, что защищает от одиночества. Дана взяла её за руку. — А ты — моя, — сказала она. — Моё сердце. Мой дом. Моя жизнь. Марго улыбнулась. — Знаешь, — сказала она, — кажется, объект М официально снят с охраны. — Объект М официально переведён в статус «любимая женщина». — Это повышение? — Это высшая категория. Марго рассмеялась и поцеловала её. Солнце садилось за озеро, окрашивая воду в золотой и розовый. Где-то вдалеке кричали птицы. Пахло соснами и летом. И в этом покое, в этой тишине, в этом простом моменте было всё, ради чего они боролись. Всё, что они заслужили. Всё, что теперь принадлежало только им. --- Ночь. Дана проснулась от того, что рядом кто-то дышал. Она открыла глаза — Марго лежала на спине, глядя в потолок. — Не спится? — спросила Дана. — Нет. — Марго повернулась к ней. — Я просто смотрела на тебя. Думала о том, как мы оказались здесь. — Судьба. — Ты веришь в судьбу? — Я верю в выбор. — Дана притянула её ближе. — Ты сделала выбор. Я сделала выбор. Мы выбрали друг друга. Марго уткнулась носом в её плечо. — Я боюсь, — прошептала она. — Что однажды это закончится. Что я проснусь, а тебя нет. — Я не уйду. — Дана поцеловала её в макушку. — Я же говорила: я всегда остаюсь. — Всегда — это очень долго. — Я знаю. — Дана улыбнулась в темноте. — И я готова. Они лежали в тишине. Где-то вдалеке кричала птица. Слышалось дыхание озера. Дана закрыла глаза и почувствовала: внутри неё — мир. Наконец-то. Не война. Не кошмары. Просто покой. Просто любовь. Просто они. --- Конец.