Будущее на планете SKZ

Прямо сейчас я отправляюсь на открытия.

Молодой и свободный, мне нечего бояться.

Где-то будет моё укрытие.

Давай выйдем в космос, как астронавты.

Astronaut, Stray Kids

      Я напеваю себе под нос неофициальный гимн всех астронавтов , раз за разом перечитывая приказ о зачислении в штат «Левантера» — экспедиционного корабля, первого отправляемого за пределы звёздной системы JYP. Из более тысячи пилотов и радистов, подавших заявку, одобрили именно меня. Даже имея за спиной с десяток вылетов на орбиту и ближайшие спутники, идеальную характеристику из лётной академии и личное знакомство с командиром Бан Чаном, яне был уверен даже на один процент, что мне так повезёт. Но вот в планшете чёрным по белому в файле с грифом «секретно» и шестнадцатизначным паролем доступа написано: «Хан Джисон, альфа, 25 лет, зачислен на должность навигатора-радиста и второго пилота». Значит, штат ещё меньше, чем шептались в коридорах другие претенденты. Увы, сплетни были единственным источником информации о готовящейся миссии. Теперь-то всё будет из первых уст.       Телефон вибрирует уведомлением от Чана: «Поздравляю, собирай всё дорогое твоему сердцу в один рюкзак, и завтра я за тобой в восемь утра заеду. Всем необходимым тебя снабдят».       Обвожу взглядом свою комнату в общежитии лётного корпуса и радуюсь, что не придётся долго выбирать. Через полчаса рюкзак собран; только зубная щётка с пастой да казённое полотенце остаются неупакованными, как и комплект формы на завтра. Чан не написал «попрощаться с близкими» — видимо, запомнил меня ещё с интерната, где мы познакомились много лет назад, или просматривал личное дело, раз знает, что семьёй я так и не обзавёлся.       Заснуть из-за вороха обрушившихся мыслей не получается даже под утро, поэтому, залив в себя крепкий эспрессо из кофемашины на общей кухне, забираю вещи, сдаю ключ-карту коменданту и выхожу на промозглую улицу, в утреннюю свежесть, окутывающую землю редким туманом. Тонированная чёрная спортивная машина выезжает с парковки и в считаные секунды тормозит рядом, а дверь автоматически поднимается вверх. Подавив удивление, сажусь внутрь, а рюкзак ставлю под ноги. Вместо приветствия Чан хлопает по плечу и подмигивает:       — Я рад, что ты прошёл отбор. Давно хотел с тобой поработать.       — Это честь для меня, капитан! — прикладываю руку к груди.       — Отставить! — Бан Чан смеётся. — На построении будешь вышколенным солдатом, а со мной ты в первую очередь — моя правая рука. Так что расслабься. Два месяца подготовки, потом год сна, пока будем лететь, и сама операция — минимум на три года, а потом обратно. Мне нужен толковый помощник, и я очень надеюсь, что мы найдём общий язык.       — Понял-принял!       Я вернусь домой в тридцатник, но такой шанс выпадает раз в жизни; глупо отказываться из-за внезапно одолевшего страха не справиться. Работу свою знаю и люблю, а сложности… А когда в моей жизни было легко?

***

      Комплекс Астрономического Управления вырастает железобетонными башнями, словно нависая над этой частью города. Чан, не снижая скорости, заводит машину на подземный паркинг и достаёт из багажника точно такой же военный рюкзак, как у меня. К нам спешит охранник, приветствуя, забирает у Чана ключи, после чего провожает к лифту и возвращается на свой пост.       — А ты знаком с другими членами экипажа лично?       — С некоторыми — да. С Чанбином летал несколько раз, с другими пересекался на учениях. Феликс со мной из одного города, но лично встретиться с ним ещё не довелось. К девяти соберётся вся команда, заодно и познакомимся.       Киваю в ответ и утыкаюсь взглядом в свои ботинки. Предвкушение от операции немного омрачается необходимостью новых знакомств. До этого я летал почти всегда в составе сработавшегося экипажа, не считая парочки новичков-стажёров в каждом рейсе, но те обычно не нарывались и лишний раз не отсвечивали.       — А сколько всего человек в экипаже?       — С нами — шестеро, и двое учёных. Корабль рассчитан на девятерых, но один из учёных взял на себя готовку, так что решили отдельно кока не брать.       — Понятно, а то три года на сухпайках не звучит воодушевляюще, — неловко смеюсь, но резко замолкаю, когда двери лифта распахиваются, а впереди появляется длинный коридор, по которому Чан шагает уверенно и, не обращая внимания на таблички, распахивает дверь. Посреди просторной комнаты — круглый стол, а на одной из стен — экран для проектора. В комнате никого, только возле стены лежат две небольшие спортивные сумки. Ближе к девяти комната заполняется, и мест за столом становится всё меньше. Почти в девять заходят двое и садятся возле сумок.       Занимаю место по правую руку от Чана; по левую садится крепкий альфа с тёмно-синими волосами. Едва переведя взгляд дальше, он поворачивается к Чану, который своим «Доброе утро, команда» вмиг создаёт тишину и приковывает к себе всё внимание.       — Давайте представимся и познакомимся. Я начну. Бан Чан, тридцать три года, капитан с восьмилетним стажем. До этого был астро-пилотом в армии; в двадцать пять впервые возглавил экипаж, и вот я здесь. Продолжим по старшинству.       — Ты забыл сказать, что ты альфа, а это важно, учитывая, сколько времени мы проведём в замкнутом пространстве, — ухмыляется брюнет и, откладывая ручку, плавно встаёт, обводит всех взглядом, задерживаясь на каждом не более секунды. — Ли Минхо, тридцать лет. Физик по основной деятельности, повар — для души. Омега, доминантный.       Ли Минхо обладает классической идеальной внешностью, мягкими изгибами, скрытыми под спортивным костюмом, и острым языком, который он пустил в ход до того, как вообще поздоровался.       Следующим по приглашению Чана встаёт тот крепкий альфа: «Со Чанбин, двадцать девять лет, инженер. Летал с Чаном последние три года; всё оснащение корабля для меня — раскрытая книга».       Сразу за ним встаёт альфа с собранными в пучок на макушке тёмными волосами и представляется: «Хван Хёнджин», он одаривает всех широкой улыбкой, обещает позаботиться об исправности корабля, а в конце удивляет, сообщая, что он омега двадцати пяти лет. О себе рассказываю коротко и по делу, не смотря на других, только прямо на капитана. Больше всех внешне выделяется стройный блондин, говорящий с сильным иностранным акцентом. Феликс, альфа, тоже двадцать пять, с пятнадцати лет кодит на благо их страны, с тех пор как его усыновили и привезли. Скромно сообщает, что он программист-наладчик и рад присоединиться к миссии.       Сынмин, высокий бета с цепким взглядом и характерной для бет серьёзностью, коротко сообщает, что ему тоже двадцать пять и он будет и за врача, и за «мозгоправа». На вопросительные взгляды, устремлённые на него, пожимает плечами и как бы между прочим сообщает, что обязательную образовательную программу он закончил не в пятнадцать, а в двенадцать. Так что у него достаточно практики, чтобы сопровождать такую экспедицию, а вот в космосе он никогда не был, но необходимые тестирования прошёл.       В принципе, все присутствующие в этой комнате прошли тестирования, иначе даже на туристический лайнер на орбиту не пустили бы.       Последним встаёт рыженький, словно лис, Чонин, пришедший ранее с Минхо. Докладывает быстро и чётко: «Двадцать пять лет, альфа, биохимик, в космосе не был, не замужем». На что Минхо давит смешок и откидывается на спинку стула.       В голове потихоньку вырисовывается общая картина: никто не упомянул семью, кроме Феликса, — ни мужей, ни детей. А это то, чем в нашем мире гордятся и не скрывают. Да, в армии нечасто заводят семьи, чтобы сразу как надо, с детишками, но мечеными были если не каждый второй, то третий уж точно. А в команде из восьмерых меткой или следом от неё не мог похвастаться никто. Даже Минхо, у которого для удачного замужества есть всё и возраст такой, что пора уже… Вывод один: весь штат «Levanter» — одиночки.       Чан всех благодарит и включает проектор; на экране появляется картинка межпланетного космического корабля типа «Cle».