Будущее на планете SKZ

      В предоставленном Управлением автобусе возле меня садится Сынмин и достаёт свой планшет. Но вместо того, чтобы запустить фильм или открыть книгу, он что-то быстро печатает и передаёт планшет прямо в руки, выжидательно смотрит, оценивая реакцию.       «Почему ты соврал?»       Поворачиваюсь и вопросительно выгибаю бровь.       — Ты о чём?       Сынмин одними губами говорит: «Пиши!»       «В чём я соврал?»       Я возвращаю планшет, но смотрю на экран.       «Ты же не альфа, ты скрываешь свой гендер от коллег?»       Наклоняюсь к уху и шепчу, наплевав на просьбу, сжимая пальцы на рукаве куртки Сынмина.       — А кто я, по-твоему? У меня с пятнадцати стабильный гон, тебе что, узел предъявить?       Сынмин отталкивает меня и снова печатает.       «Ты гамма, тебя разве никогда не обследовали?»       Выхватываю планшет и быстро набираю.       «Конечно, каждый год, всё по протоколу: кровь, гормоны, УЗИ. Никогда ни у кого не возникало сомнений».       Сынмин кивает своим мыслям и забирает планшет, так и не удостоив ответа. Остаток пути на тренировочный полигон думаю только о словах Сынмина, пытаясь вспомнить из курса биологии, что из себя вообще представляют гаммы, но в мыслях всплывает «бета». На планете альф и омег примерно поровну, беты встречаются довольно редко, но всё же я знаком с несколькими, вот и с Сынмином тоже. Их редко можно встретить, потому что они беспристрастные и очень скрытные. Часто пользуются духами с феромонами, маскируясь под слабовыраженных альф. Лишённые феромонов, они абсолютно не подвержены влиянию чужих. Если хочется увидеть бету, лучше искать где-нибудь в исследовательском институте или в лаборатории.       А вот гаммы — сродни городским легендам. Есть в списке гендеров, но никогда не встречал гамм: ни в интернате, ни в академии, ни на кораблях, ни в барах, куда периодически захаживаю снимать напряжение. Из всего курса биологии вспоминается, что это мутация у омег, что они способны формировать узел и оплодотворять, сохраняя течки и свою репродуктивную функцию.       Но я-то не омега, что же тогда вызвало у Сынмина сомнение? Может, моя неуверенность или неярко выраженный феромон? К концу поездки Сынмин уходит вперёд и наклоняется к Чану, тот утвердительно кивает в ответ. Сынмин не возвращается на место, а уходит назад, к омегам, которые, видимо, инстинктивно, решили держаться вместе.

***

      Раньше я бывал на этом тренировочном полигоне. Здесь представлены корабли всех действующих моделей для подготовки астронавтов, а также сохранены для истории уже списанные корабли. После визита Чана в интернат и экскурсии в музее полигона Я загорелся идеей о космосе, и вот спустя восемь лет не просто летаю в космос, а готовлюсь к важной миссии. На этом полигоне нам предстоит прожить два месяца в условиях, приближённых к реальным, научиться справляться со своими задачами и решать межличностные конфликты, чтобы потом в космосе, вдалеке от родной планеты, не поубивать друг друга.       К «Cle» нас подвозят на гольф-карах. Защитные ставни закрыты, создавая ощущение приплюснутой металлической бочки, лежащей на боку. Сопровождающий офицер открывает внешний шлюз сложной комбинацией на панели, надёжно скрытой от чужих глаз. Как только вся команда поднимается на трап и переступает порог, внешний шлюз закрывается, оставляя в свете аварийных ламп. Пустые отсеки для скафандров и стерилизационный блок едва различимы в таком освещении.       Медленно внутренний шлюз раскрывается, белый свет из центрального коридора режет глаза, и я автоматически тянусь к панели управления сбоку, но зависаю и смущённо смеюсь. Паролей-то не знаю. Чан реагирует мгновенно, подойдя и введя свой, уменьшает яркость и меняет на тёплое освещение. Минхо с Чонином синхронно выдыхают с облегчением. Чан следует прямо по широкому коридору, вводит везде пароли, снимая блокировку.       Весь экипаж следует за ним стройной цепочкой, бегло оглядывая открывающиеся отсеки. Слева пустующий грузовой, куда, не сговариваясь, все скидывают сумки и рюкзаки. Сразу за ним — медицинский блок, в котором зависает Сынмин, и его приходится подтолкнуть, чтобы не задерживал остальных. В научную лабораторию уже рвётся Чонин, но Минхо, лишь бросив взгляд внутрь, тянет альфу за собой.       Отсек гидропоники пустует, а вот жилой модуль привлекает своим дизайном: современный, в нежных пастельных тонах, диваны, барный стол со стульями, оборудованная кухня, словно это элитные апартаменты, а не экспедиционный корабль. Чан идёт дальше прямо на капитанский мостик. Я сразу осматриваю своё рабочее место справа от пульта управления, где будет сидеть Чан.       Позволив экипажу поглазеть на все мониторы и закрытые защитные ставни на панорамном окне, Чан идёт дальше, отодвигая вручную дверь капитанской спальни. Двуспальная кровать, навесные ящики, дверь, скорее всего, в личную ванную.       Минхо посвистывает, на что Чан реагирует покрасневшими ушами и начинает говорить:       — Это моя спальня, но когда у вас будут циклы, она будет в вашем распоряжении.       — С тобой в комплекте? — прыскает Минхо и подбивает локтём Чонина, тот краснеет не меньше Чана.       — С тем, с кем захочешь. Я отлично посплю со всеми в спальном отсеке.       — Жаль, меня бы устроила программа «всё включено». — Минхо подмигивает и отворачивается в коридор, давая понять, что он всё высказал.       Спальный отсек хоть и самый большой по площади, но четыре двухъярусные кровати-капсулы занимают всё пространство, оставляя узкие проходы. Один шкаф для одежды на всех. Но мне не привыкать. Первый корабль, на котором я летал, имел спальный отсек на пятнадцать человек, в три капсулы высотой. Вот где было в тесноте, да не в обиде. Санузлы с кабинками, а не общей душевой, просторная прачечная. На «Cle», считай, царские условия. А для циклов вообще была комната два на два с матрасом на полу. Тогда я плотно сидел на подавителях, лишь бы не оказаться запертым в той комнатке, потому что в таком пространстве обострялась клаустрофобия даже у тех, кто ей никогда не страдал.       Ознакомительную экскурсию завершают два санузла, совмещённых с душем, и маленькая прачечная с двумя стиралками и двумя сушилками. В технические помещения Чан толпу не тащит, всё равно кроме Чанбина и Хёнджина там никто ничего не поймёт.       Чан даёт свободное время расположиться, осмотреться получше, а сам идёт на выход.       — Кстати, сегодня можно выходить из корабля. Завтра в восемь утра — планёрка и начало подготовки. Без особого указания никто не сможет покинуть корабль. — в ответ тишина, и только семь пар глаз внимательно смотрят на него. — На полигоне есть магазин и аптека, если кому-то что-то нужно. А также мотель. Вы свободны, только завтра в восемь быть на мостике, чтобы вас не искали по полигону, — добром это не кончится. Для вас пароль един: двадцать пять ноль три восемнадцать.