Будущее на планете SKZ

      Речь о колонизации Скизи велась не первый год. С тех самых пор, когда первые зонды начали передавать снимки и данные о составе атмосферы, почвы и найденной пресной воды. Она стала первой обнаруженной экзопланетой за пределами системы JYP.       Изучение звезды, климата и электромагнитного фона планеты заняло не одно десятилетие. Спутники давно вели мониторинг с орбиты SKZ, роверы бороздили пустыни, биологическая миссия показала приемлемые результаты. Но пилотируемая миссия так и не была санкционирована — то ли из-за недооценки колонизации, то ли из-за банальной экономии бюджета.       В самой солнечной системе JYP было три уже колонизированных планеты, пригодных для жизни людей. Первая — колыбель разумной жизни. На Вторую ещё сотни лет назад перебрались выходцы из Северного континента, когда их фактически изнутри поработили агрессивные «вторженцы» южных племён. Сейчас уже и те племена остались на страницах учебника по истории. А те племена, что остались на юге, столкнулись с голодом и были на грани вымирания; тогда-то и началась колонизация Третьей планеты — туда их фактически депортировали. Жаркий тропический климат и богатая растительностью планета стали для них идеальным домом.       Между планетами на данный момент развит туризм и установлены дипломатические отношения, но количество желающих сменить планету обитания настолько мало, что можно им пренебречь и уверенно заявить, что миграции в системе как таковой нет. Да, на Первой иногда встречаются потомки двух ушедших рас, но чаще это полукровки и плоды курортных романов, отличающиеся какими-то признаками, например: более круглые глаза, или смуглая кожа, или цвет волос, отличный от каштанового и чёрного. Так и на Второй встречаются люди с раскосыми глазами или мулаты.

***

      У истоков плана колонизации Скизи стоит Первый институт астрофизики как ведущий институт на планете, возглавляемый последние десять лет Ким Хонджуном. Именно он в то судьбоносное утро на планёрку ведущих специалистов принёс указ прямиком из правительства о «Решении об отправке экспедиции на SKZ» и список требований для двух кандидатов — физика и биохимика.       Я, увидев этот приказ, загорелся идеей, но Хонджун сразу отмёл мою кандидатуру, высказав все аргументы против: омега, разменявший четвёртый десяток, ни разу не летавший даже на орбиту, боящийся высоты и имеющий довольно сложный характер, со слов коллег. А про себя я подумал, что и альф, не задержавшихся в моей жизни.       Не привыкший слышать отказы, я за три дня довёл Хонджуна до нервного тика и всё же добился своего. Так ещё и получил возможность выбрать себе напарника, лишь бы тот соответствовал вполне адекватным требованиям.       Не задумываясь ни на секунду, написал короткое сообщение Чонину, соседу по квартире, по совместительству специалисту из биохимического отделения и альфе, которого я нянчил ещё в детском доме. Тот спустя пару минут позвонил и уточнил, розыгрыш ли это, но я только рассмеялся и сказал, что нет. Чонин тогда согласился, а я быстро заполнил все данные за него и отправил Хонджуну на подпись.       Вот только малыш Йенни, получив подтверждение о назначении в экспедицию и список обязанностей, был, мягко говоря, шокирован, если опустить то количество мата, которое я от него услышал, впервые в жизни, кстати. Наверное, Чонин действительно не поверил — и зря. Ведь не просто так пять лет назад, столкнувшись в коридоре уже научного института, молодой альфа вцепился в мой локоть и не мог проронить ни слова, пока пытался вдохнуть. Если бы не яркая запоминающаяся шевелюра, которую я вмиг узнал, альфа бы познакомился поближе с моим кулаком. А так оказался в крепких объятиях и пропах насквозь феромонами радости. Мы не могли наговориться, отписались начальству и убежали в ближайшее кафе, где проговорили до поздней ночи, а потом поехали в общежитие к Чонину собирать вещи и перевозить ко мне. Это породило множество слухов в институте.

***

      Вот и сейчас моего мелкого вовсю пытают альфы, а он всё отшучивается и краснеет. Я не глупый, прекрасно знаю о чувствах младшего. Вот только он сам о них молчит, а я тему не поднимаю, сохраняя между нами тёплую дружбу с толикой флирта и двумя неделями в квартал, проведёнными в одной постели.       «Надо спасать», — захожу на кухню и обвожу всех выразительным взглядом, после чего обсуждения мгновенно прекращаются, и Чонин возвращается к нарезке овощей. Идею ужина поддержал и Чан, почти сразу ответивший на сообщение.       Пару часов готовки втроём обеспечивают полный стол традиционных блюд. Сынмин, словно ведомый запахами, нерешительно заглядывает на кухню и принюхивается. Чан с Чанбином возвращаются с тортиком, несколькими бутылками вина и двумя букетами полевых цветов, купленных в той же лавке. Я глотаю острую шпильку и даже улыбаюсь, когда цветы протягивают мне. Хёнджин зато отличается за двоих: закатывает глаза и громко цыкает. Чан спешит загладить оплошность.       — Вообще-то это для создания уюта, а не потому, что вы омеги. Вы так старались, стол накрывали.       Теперь промолчать не могу уже я, но букет из рук не выпускаю:       — Кинка на похвалу нет, но спасибо за цветы. Чонин мрачнеет, и я пару раз щипаю его в шутку за ягодицу, чтобы мелкий не куксился весь вечер.       — Так, молодёжь, руки мыть и за стол! Литрболщики и призрак в белом халате — это вас тоже касается. Только халат верни на место.       Проследив, чтобы все разместились, усаживаюсь сам между Хёнджином и Чонином, киваю на свой пустой бокал. Чонин с ловкостью бармена вскрывает бутылку вина и достаёт пробку, молча разливает, за что получает полную благодарности улыбку, и садится обратно. Все настолько сосредоточены на еде, что практически не отрывают взглядов от своих тарелок и блюд. Я же наблюдаю за каждым, запоминая, что берут чаще, а что дожидается нетронутым своего часа. Единственный, с кем взгляд пересекается, — это Джисон, набивший полные щёки и напоминающий хомяка. Довольно милого, как для альфы. Поняв, что его словили с поличным, Джисон смущённо улыбается и опускает взгляд. Ну что за кокетка. Кокетка, которая хлещет вино после пива, словно это компот.       Чан решает заняться посудой, а ему в помощь неожиданно вызывается Сынмин. Остальные расходятся по душевым и в спальню. Там ещё не поделены кровати, не разобраны вещи, но на одной из нижних полок уже вовсю сопит в подушку Джисон; на кровати над ним Феликс пытается разместиться и укутаться одеялом, несмотря на климат-контроль. Я выбираю кровать рядом, а Чонин автоматически занимает уровень надо мной.

***

      Посреди ночи просыпаюсь от копошения рядом, но усталость дня не отпускает из крепкого сна, поэтому переворачиваюсь и крепко обнимаю нарушителя своего спокойствия, а после проваливаюсь в сон без сновидений.       Утром меня ждёт сюрприз, и не только тот, что оттопыривает трусы вместе с пижамой, а тот, что лежит в одном белье у меня в кровати. Пухлая щека сплюснута подушкой, губы приоткрыты, а сам бесстыдный пилот дрыхнет, развалившись на животе, и посапывает, не реагируя на мои недовольные вздохи.       — Хан! — тихонько шепчу. — Хан Джисон, проснись.       — Ммм, ещё пять минут — и можем повторить…       — Просыпайся! — пихаю в бок. — Что ты там повторять собрался? Вали к себе, алкаш.       — Детка, не злись, — Джисон поворачивается на спину, вскидывает руки и тянется, словно специально рисуется, играя обтянутыми медовой кожей мышцами. Я жадно сглатываю и рефлекторно опускаю руку себе на пах, сжимая член. Но Джисон не просыпается, а просто отворачивается, подставляя под изучающий взгляд спину, узкую талию и округлые ягодицы, обтянутые чёрными боксерами.       Нечеловеческими усилиями закрываю глаза, чтобы развидеть и не поддаться соблазну прикоснуться.       — Джисон, вали нафиг!       Но вместо желаемого результата, распахивая глаза, вижу свисающую сверху голову Чонина, который ошарашенно переводит взгляд с Джисона на меня и уже открывает рот, чтобы спросить очевидное, но тут Джисон разворачивается на спину и, приоткрыв веки: «Ой!»       — Вот тебе и ой! Не умеешь пить — не пей! — ногами сталкиваю его со своей кровати, и Джисон, не выпрямляясь до конца, ныряет к себе и задёргивает шторку. Чонин продолжает сверлить взглядом, напоминая побитого щенка.       — Минхо…       — Иди сюда, — легонько хлопаю по смятой кровати, — он всего лишь перепутал ночью. Чонин, не утруждая себя использованием лестницы, цепляясь за край, опускается прямиком в мои объятия, задёрнув шторку, шепчу:       — Давай по-быстренькому, только растяни, а потом ещё поспим, — достаю пачку влажных салфеток из маленькой откидной полочки и стягиваю с задницы пижамные штаны. Чонин «по-быстренькому» растягивает в неторопливую подготовку, явно наслаждаясь внезапной щедростью. Настойчиво, но аккуратно ласкает, целует в щёку и опускается к шее. Напоминаю ему лёгким толчком бёдер назад, и пальцы наконец-то заменяет член. Мелкий не подводит, справляется с поставленной задачей на твёрдую четвёрку и сам всё убирает, когда я проваливаюсь в сон.

***

      Будильник в семь утра застаёт нас в крепких объятиях друга, из которых выбраться — первостепенная задача, второстепенная — разбудить Чонина, чтобы успеть занять душ раньше остальных, потому что толпиться в очереди не входит в планы на утро. Тычок между рёбер, может, не самый ласковый, но вполне действенный метод. Спустя минуту вдвоём заваливаемся в душевую и, не стесняясь друг друга, проводим всю утреннюю рутину. Общий быт и график работы настолько притёрли нас друг к другу, что стеснение утратило всякий смысл.       Выйдя из санузла полностью собранными, сталкиваемся с удивлённым взглядом Чанбина, но, пожелав доброго утра, заносим вещи в спальный отсек и спешим урвать по чашечке эспрессо до того, как стартует отсчёт нашей подготовки. Цифры на электронном табло показывают «07:50», когда вся команда, включая капитана, рассаживается по свободным местам. Чан бросает на нас взгляд, а потом обводит собравшихся.       — Ну что, отдохнули? Все готовы?       Изначально нестройные перешёптывания сменяются: «Так точно».       Чан включает проектор, выводя изображение на закрытое ставнями окно со своего планшета, и начинает.       — До отлёта каждое утро в девять — планёрка, обозначение задач на ближайшие сутки, распределение по секторам, совместные учения или проверки. До этого у вас есть время на завтрак. Есть заготовки в боксах, есть сухие завтраки. Обеды и ужины входят в обязанности Минхо, уборка — по графику дежурств, я отправлю в течение дня каждому. Каждый из вас пообщается лично с Сынмином, пройдёт обследование в медицинском отсеке, чтобы нас не ждали сюрпризы, и мы могли найти замену в случае необходимости. Вопросы?       — Нас же и так проверяли после подтверждения участия, — первым подаю голос.       — Проверяли не всех, тем более Сынмин хочет лично убедиться и подстраховаться на случай непредвиденных обстоятельств, — Чан отвечает на вопрос и кивает Сынмину.       — Пойдём по старшинству. Сегодня со мной пойдёт Минхо, потому что Чан проходил обследование прямо перед назначением, и к его показателям вопросов нет. Завтра — Чанбин и так далее.       Согласно киваю и дожидаюсь команды разойтись. Но Чан медлит и не отпускает; спустя пару минут тишины всё же начинает распределение:       — Чанбин и Хёнджин — в технический отсек, Феликс и Джисон — на обучение устройству корабля. Минхо идёт с Сынмином, а Чонин знакомится с устройством гидропоники и его настройкой под нужды штата. А сейчас — завтрак.

***

      Сынмин перехватывает на подходе к столу, на котором Чан лично выставил боксы с завтраком:       — Ты кофе пил без сахара?       — И без молока.       — Я знаю. Возьми с собой завтрак, после сдачи крови поедим.       Я только хмыкаю и выбираю сырники. Сынмин повторяет за мной и достаёт из кармана тканевый мешочек с изображением листочка. Пара минут, проведённые в тишине, помогают перестать себя накручивать: ведь ничем эта проверка не отличается от плановых, тем более результаты все были в норме, иначе бы я тут не оказался.       Прозрачная дверь медблока автоматически закрывается за нами, а оргстекло, отделяющее весь блок от коридора, приобретает молочный оттенок. Я дважды моргаю и перевожу удивлённый взгляд на Сынмина.       — А ты думал, осмотр пациентов проводится у всех на виду? — бета выгибает бровь.       — Как-то не задумывался, у нас ведь тоже прозрачные стены.       — Это я не проверял. Снимай кофту, майку оставь, — Сынмин готовит шприц и стойку с пробирками. — Я возьму кровь, мазок и сделаю УЗИ органов малого таза.       — Мазок лучше не брать, — виновато улыбаюсь, — давай завтра утром заскочу.       Сынмин настороженно осматривает, подходит совсем близко, прикрывает глаза и понимающе кивает.       — Ну ты ж не знал, подойдёшь с Хёнджином послезавтра.       — Ты что, понял по запаху? Или у тебя какие-то другие таланты?       — То, что ты имел с альфой незащищённый половой акт, — да, по запаху. Мазок действительно нет смысла брать, если только он сделал это против твоей воли.       — Нет-нет, всё по согласию.       — Хорошо. Кстати, об этом тоже поговорим. Работай кулачком, — Сынмин фиксирует ленту-жгут на плече и щупает руку. Не успеваю заметить, как ватка сменяется шприцем, и кровь вытекает в пробирку с фиолетовым колпачком, потом в другую, с голубым, и напоследок с красным. Сынмин заменяет иглу ваткой и клеит пластырь, уносит стойку с пробирками и прячет в термоконтейнер.       — Ты так аккуратно и быстро всё делаешь…       — Ловкость рук и никакого мошенничества, — Сынмин подходит к кушетке и застилает тканевой простынёй. — Спускай штаны, задери майку, ложись на спину. Сынмин молча «смотрит» органы, дольше всего задерживаясь на матке и яичниках. Делает заметки прямо на изображении, надавливает пальцами.       — Что-то не так?       — Всё замечательно. Беременности были?       — Нет, эта информация есть в моей карте, — вытираю гель предложенным бумажным полотенцем.       — Есть, но я хотел узнать лично. Ты принимаешь блокаторы или подавители в течку?       — Только противозачаточные.       — Это правильно. В твоём случае это сплошной вред без какой-либо гарантии. Цикл может сбиться на Скизи. Я запрошу твои таблетки, распишись, — Сынмин протягивает планшет с названием и изображением препарата. Ставлю закорючку и подтверждаю.       — Это всё?       — Не так быстро. Теперь можем позавтракать, заодно и поговорить, — Сынмин снимает халат, вешая на спинку своего стула.

***

      «Поговорить» Сынмина затягивается на пару часов и превращается в лекцию об этике, правах омег, необходимости согласия и алгоритме действий в случае, если был контакт без согласия. Нудно перечисляет, что является домогательством, что нет. Сообщает, что он доверительное лицо в случае харассмента, а не только медицинская и психологическая помощь. Когда третья чашка чая плещется внутри, Сынмин отпускает и говорит найти Чана. А сам берёт термоконтейнер, прячет в сумку через плечо и, галантно открыв дверь, пропускает вперёд, не прощаясь идёт к шлюзу.