Будущее на планете SKZ

      После ухода капитана ещё несколько секунд все стоят на своих местах. Первым срывается на выход Чанбин и, оглушая всех своим голосом, кричит:       — Чан, подожди меня!       Сынмин быстро шагает в медицинский отсек и закрывает за собой дверь. Минхо, словно что-то вспомнив, идёт на выход, цепляя за руки и волоча, словно на буксире, Чонина и Хёнджина.       Я ещё пару минут стою посреди центрального коридора и думаю, как провести последний свободный вечер. Взгляд цепляется за подпирающего стену Феликса.       — Может, пропустим по баночке пива?       Блеск в глазах и вмиг улетучившаяся задумчивость служат лучшим ответом. Мы синхронно поворачиваемся к шлюзу и, срываясь на бег, несёмся к нему.       Выбежав наружу, под яркое, но малогреющее солнце, замираем, поднимая лица в небо. Феликс выставляет руку козырьком, пытаясь смотреть на солнце.       — Не могу поверить, что так долго его не увижу. Два месяца. А потом ещё пять лет…       — У Скизи есть своя звезда: она меньше и холоднее, но гораздо ближе к планете, так что день там длиннее, а год короче. А ещё есть два крупных спутника. Постоянно один из них будет на небе.       — Да я тоже читал статью, но это ж не то. Я дальше орбиты не летал никогда. И то туристом. Заявку на отбор подал вообще, считай, случайно: кто-то из чинов заходил к нашему главному, а потом меня позвали в кабинет, поспрашивали и порекомендовали подать заявку. И вот я тут.       — А родители как восприняли новость о твоём отлёте? — Поворачиваюсь корпусом и слежу за улыбающимся чуть шире Феликсом.       — Они были бы рады за меня и тому, что из проблемного подростка вышло что-то путное. Жаль, они это не увидят.       Феликс прячет руки в карманы своих джинсов и шагает к корпусам; приходится его догонять и подстраиваться под быстрый широкий шаг.       Небольшой магазинчик, вроде тех, что открыли в каждом спальном районе и на каждой заправке во всех уголках планеты. Ассортимент не особо широкий, но найти можно практически всё. Пак пива светлого фильтрованного и пяток пачек снеков выкладываем на ленту, а в конце Феликс кладёт несколько тюбиков смазки и три больших пачки презервативов. Замечаю краем глаза и разворачиваюсь всем корпусом, чтобы получить на свой удивлённо-шокированный взгляд озорную улыбку.       — Ну а что, организм молодой, да и омеги же на борту, а вдруг течка.       — Я думал, им гормональный пластырь вводят, чтобы течек не было.       — Это вредно. Редко кто соглашается на такое, даже в космосе. Это нарушение прав омег.       — И ты думаешь, тебе или мне что-то перепадёт? — Шутя спрашиваю, но тоже кладу на ленту тот же набор. — Я думал, они попросят капитана помочь…       — Ну на Минхо я бы ставку не делал: там видно, что у него ручной альфа с собой. Тем более он слишком зелёный, чтобы пройти отбор. У Минхо достижений в науке — тьма, а у Чонина — родился и в лабораторию сгодился, а тут — один из двух учёных в такую экспедицию. Я думаю, без протекции не обошлось.       — Хм… Это ты по дороге проверял?       — Ага, я всех проверил, — подмигивает Феликс, — и тебя тоже.       — Расскажешь?       — Расскажу, но не просто так, — Феликс широко улыбается и играет бровями.       — Иди ты, не так уж интересно, — оплачиваю свои покупки и скидываю их в пакет.       Феликс дожидается, пока его товары пробьют, нарочито медленно укладывает в два разных пакета, а потом так же не спеша оплачивает, словно выжидает, а когда за нами закрываются двери магазина, понизив голос, выдаёт:       — А жаль. Но знай: шторка моей кровати для тебя всегда открыта, если будет одиноко. Только не в гон. Но если вдруг совпадёт, можем и в гон — всё лучше, чем рука.       Отхожу на пару шагов в сторону, пытаясь прочертить невидимую границу, но Феликс подходит и закидывает свободную руку на плечо, словно его вообще не парит, что я — такой же альфа. А может, Феликс тоже что-то почувствовал, как Сынмин, поэтому позволяет себе такие фривольные предложения.       — Я вообще-то не по альфам…       — А я выше этих гендерных стереотипов. Задница и член есть у всех, так зачем же ограничивать себя условностями и пережитками прошлого?       На это аргументов не находится; так и идём, считай, в обнимку, пока на входе в корабль не сталкиваемся с компанией Минхо, нагруженной пакетами, словно они не знают, что два месяца им будет предоставляться еда, вполне приличная, судя по контракту и уровню корабля.       — Ого вы нагребли! — Феликс наконец-то выпускает из хватки и практически ныряет в пакет Минхо. — Что накупили? Мы вас в магазине не видели.       Минхо быстро пихает пакет в свободную руку Феликса и хитро улыбается. — Хённи показал нам, где есть лавка с фермерскими продуктами. Хочу ужин приготовить, дружеский. Заодно и познакомимся поближе.       Хёнджин вводит пароль, и шлюз открывается. В закрытом пространстве чувствую, как феромон Феликса концентрируется вокруг Минхо, при этом от Чонина тоже начинает нести едкой смесью эмоций.       — Насколько поближе? — Феликс не отстаёт и следует за Минхо прямо на кухню, пока Чонин с Хёнджином плетутся позади меня и что-то между собой обсуждают вполголоса.       — Слюни подотри, малыш. Пупочек развяжется так близко знакомиться, — Минхо щёлкает его по носу и в прямом, и в переносном смысле. — Я в полёт готовлюсь не контактным омегой. Не для этого я в науке столько лет, чтобы так близко знакомиться с экипажем.       Феликс, получивший за один час два отказа, абсолютно не унывает, а уходит в спальный отсек с одним из пакетов, но вскоре возвращается с пустыми руками и, подхватив пакет с пивом и снеками, заваливается на диван, скрестив ноги. Я быстро убегаю, чтобы засунуть в свой рюкзак покупки и не вызвать неудобных вопросов. Когда возвращаюсь к Феликсу, тот уже расправился с одной из банок пива и теперь шутит через весь жилой отсек с Чонином, оставшимся без присмотра омег, а теперь, краснея не только щеками, но и ушами, пытается неловко съехать с темы и избежать дальнейших расспросов. А тема действительно интересная, по крайней мере, для Феликса: а именно — в каких отношениях между собой учёные?       — Говорю же, ничего между нами нет, — Чонин откладывает нож и наливает из кулера стакан воды. Пластиковый, к слову.       Феликс смотрит на него, прищурившись, показывая всем своим видом, что не верит его словам вот ни грамма. Сажусь рядом на диван и открываю баночку всё ещё прохладного пива, тянусь за чипсами и тоже пытаюсь разглядеть в хитро-прищуренных глазах Чонина следы лжи.       — Вот прям совсем ничего — и познакомились сегодня утром? — Феликс не прекращает допрос, превращая его скорее в шутку.       — Я знаю его всю свою жизнь. Мы были в одном детдоме, Минхо нянчил меня, ну вы, наверное, знаете, что старшие омеги всегда помогают с малышами.       С Феликсом понимающе киваем.       — Ну вот: меня оставили, когда мне было два годика, прямо в коляске под забором. Минхо было восемь, и он уже тогда был таким серьёзным, раз ему доверили ухаживать за мной.       — Ого, так он тебе что-то вроде папочки? — действительно удивляюсь: я жил в интернате для альф с пяти лет, и там и не пахло подобием семьи — скорее, казармы.       — Ну нет, как старший брат всегда был. А потом он уехал учиться, и мы потеряли связь. Наш дом довольно далеко от Столицы, так что он нас больше не навещал. Единственное, что я знал, — что он хотел изучать физику и полететь в космос. Когда мы были маленькими, он всегда говорил, что мой отец, должно быть, со Второй планеты, раз у меня рыжие волосы. Только когда вырос, узнал, что вообще полукровок много, просто в нашем доме я был такой один.       — А дальше что?       — А что дальше? Я старался учиться, но физику не сдал на нужный балл и смог пройти только на биохимический факультет. А когда закончил, найти Минхо не составило труда: исследования Скизи шли полным ходом, и его имя мелькало часто в заголовках газет. Ну я и устроился лаборантом в Первый институт астрофизики — там тоже биохимики нужны. А потом я его караулил возле его отдела, пока удача не улыбнулась мне и мы не столкнулись.       — Как романтично… — широко улыбаюсь, представляя эту картину.       — Да он на меня не обратил внимания, пришлось схватить его за рукав, рискуя собственным здоровьем. Но он меня быстро узнал, — Чонин садится на диване напротив.       — И когда ты признался?       — В чём?       — В том, что ты сталкер и в него влюбился. — Феликс подмигивает, но сразу прикусывает губу, замечая сникшую улыбку.       — Мы просто живём вместе, как друзья, — Чонин отставляет стакан на журнальный столик и складывает руки на груди. — Давайте закроем тему, я не хочу обсуждать личную жизнь.       — Да так и скажи, что тебя зафрендзонили так, что ты даже увязался за ним на другую планету, — Феликс ставит пустую банку на стол и откидывается на спинку дивана.