В пределах видимости

Бэкхён стоял в тени деревьев и старался не слишком пялиться в сторону объекта. С поверхности тот почти не просматривался. Нужно было знать, куда смотреть: несколько замаскированных технических выходов выше по склону, ровная трещина в породе, голые участки камня, на которых почему-то не рос мох. Из одного выхода тянулась тонкая полоса дыма, но её сразу прижимало и растаскивало по земле. Под ногами время от времени проходила слабая дрожь. Ветер приносил гарь и сладковатую химическую вонь. Где-то внутри работали Сасори и Дейдара. — Ты так пришёл? Бэкхён резко обернулся. Чанёль стоял за спиной с чёрным плащом в руках и смотрел на него сверху вниз. Будто уже представлял, как Бэкхён сдохнет, прислонившись локтем не туда. — У тебя размер М? — Обычно да. Но зависит от бренда. — А ты много брендов знаешь? Бэкхён открыл рот. — Надевай. Плащ полетел ему в грудь. Бэкхён поймал его, развернул — и сразу забыл, что собирался съязвить. Плащ Акацуки. Тяжёлый, потёртый, с подпаленным краем, и явно не дешёвый. Это стало понятно, едва Бэкхён накинул его на плечи. Плотная ткань легла тяжело, скользнула по рукам гладкой внутренней стороной. Высокий ворот закрыл горло и поднялся почти до носа. Бэкхён расправил плащ на груди. На сгибах чёрный вытерся, на левом боку темнел прожог, край одного красного облака выцвел. Но это всё равно был настоящий плащ Акацуки. — Это твой? — Старый. Радость чуть испортилась, но не настолько, чтобы Бэкхён его снял. — Повезло тебе, — сказал Чанёль. Бэкхён поднял глаза. — В каком месте? — Сегодня не после Хидана и Какудзу. — А почему повезло? — Сапоги мои тебе бы не подошли. Бэкхён не понял, имел ли Чанёль в виду, что после них кровь стояла по щиколотку, или что-то другое. — Готов? — Да. Чанёль уже уходил вперёд. Бэкхён поспешил за ним, на ходу застёгивая молнию до конца. Плащ был чуть шире, чем нужно, но мешком не висел. Бэкхён пошевелил пальцами, и край рукава скользнул по костяшкам. Из такого рукава можно было достать оружие раньше, чем противник вообще успел бы понять, что он за ним потянулся. Бэкхён мысленно пересобрал собственное снаряжение. Короткое лезвие — к правому запястью. Крючок — в левый рукав. И небольшой пакет для вещей, которые не обязательно было упоминать в отчёте, если никто не успел их заметить. Проволоку провести вдоль внутреннего шва. Туда же убрать иглы. Чанёль шёл на несколько шагов впереди и ни разу не обернулся. Бэкхён посмотрел на его спину. Потом снова опустил глаза на рукава. Длина была идеальной. Плащ был почти идеальным. Единственная проблема: он всё ещё был не от Итачи. Бэкхён ускорил шаг, поравнявшись с Чанёлем. — Откуда ты? — С северо-запада. — Это я понял. Конкретнее. Чанёль промолчал. Они немного прошли в тишине. — Почему Акацуки? — нарушил молчание Чанёль. — В моей деревне не было карьерного роста. — Поэтому сразу Акацуки? — Нет, сначала Звук. — И что пошло не так? — Контракт говно. Чанёль покосился на него. — Обучение есть, условий нет. Переработки не считаются, медицинское сопровождение отвратительное. — И ты решил, что Акацуки лучше? — У них хотя бы бренд сильнее. И крыша жирнее. Бэкхён счёл, что этой информации вполне достаточно для взаимности. — А ты? — Что? — Почему в Акацуки? Ответа снова не последовало. — Не скажешь? Бэкхён подождал. — Но я же рассказал. — Я не просил. Это задело чуть сильнее, чем хотелось. Но у края обвала стало уже не до разговора. Бэкхён остановился, не доходя до кромки. Чанёль спокойно прошёл вперёд и встал у самого края. В земле зияла огромная рваная дыра. Как будто кто-то содрал крышу с подземного коридора и оставил внутренности под открытым небом. По краям свисали корни, куски породы и перекрученные балки. Земля ещё осыпалась вниз мелкими струйками. Бэкхён всё-таки подошёл ближе. Ему сразу вручили сложенный лист и короткий угольный карандаш. — Ты теперь ответственный. Записывай. — Что? Чанёль опустился на корточки, провёл пальцем по серой крошке и растёр её между перчатками. — Радиус примерно восемь метров. Глубина просадки — три с половиной. Грунт смешанный, сверху каменное перекрытие. Два средних заряда. Возможно, три, если второй ушёл в перекрытие. Бэкхён посмотрел на пустой лист. — Видишь, как край выбило? — Чанёль указал на рваный излом. — Ну. — Заряд был избыточный. Пиши: «расход превышает необходимый для заявленной площади поражения». — Подожди. Давай сначала. — Радиус воронки — восемь метров. Глубина просадки — три с половиной. — Зачем это вообще? — Какудзу требует списание. Надо подтвердить расход. — А если написать «примерно много»? — Вернёт отчёт и заставит возвращаться. Или повесит недостачу. Записал? — Да. — Грунт смешанный, перекрытие каменное. Два-три средних заряда. Расход избыточный. — Всё. — Значит, спускаемся. Чанёль шагнул с края. Бэкхён выбрал место между обломками и спрыгнул за ним. Первый уровень оказался техническим. По стенам шли толстые трубы и вентиляционные короба. Сверху провисали связки кабелей. Большая часть потолка лежала на полу. В конце коридора проход был закрыт. Кажется, не дверью. Когда они подошли ближе, стало видно, что камень спёкся поперёк проёма в сплошную тёмную массу. По краям поверхность блестела, будто её залили стеклом. Чанёль провёл пальцами по шву. Ни свежих сколов. Ни сбитой пыли у основания. — Не вскрывали. Записывай. Бэкхён шумно выдохнул и снова заскрипел карандашом по бумаге. Слева что-то дрогнуло на границе восприятия. Слабая чакра. Рваная, почти затухающая. — Там есть живые, — вдруг понял Бэкхён. Чанёль даже не повернул головы. — Обычно есть. Под рёбрами похолодело. — Сколько? — спросил Чанёль. Бэкхён постарался сосредоточиться. За стеной всё распадалось на помехи. Дальние сигналы терялись за перекрытиями, следы техник наслаивались друг на друга, свежее мешалось со старым и слипалось в один тяжёлый фон. Но одно присутствие пробивалось отчётливо. — Не знаю… один очень близко. Прямо возле входа. — Человек? — Да. Он очень слаб. — Остальных не чувствуешь? — Нет. Шумит сильно. Чанёль наконец посмотрел на него. — Какой у тебя радиус? — До пятидесяти, — ответил Бэкхён и почти сразу добавил: — Иногда. — Через сколько стен? — Через одну нормально. Через две — в идеальных условиях. — Через одну стабильно? — Достаточно. — После огня? — Не имеет значения. — Слабую чакру отличаешь от остаточной? — Чаще нет. — А живого? — Лучше. Чанёль кивнул и отвернулся. Бэкхён опустил глаза. Подряд его ответы звучали ещё хуже: иногда, в идеальных условиях, достаточно, чаще нет. — Для сенсора это ни о чём, я знаю. — Если ты действительно чувствуешь через одну стену, — Чанёль приложил ладонь к запечённому камню, — мне достаточно. Камень под его пальцами потемнел, по швам пошли красные прожилки. Воздух сразу стал сухим. — Назад. Бэкхён сделал шаг. — Ещё. — Нормально. — Нормально, пока не потекло. Шов медленно поплыл. Чанёль не ломал, а размягчал слой за слоем. — Если там раненые… что мы будем с ними делать? Чанёль сместил ладонь ниже. — Добивать. Бэкхён вскинул голову. — В смысле? — А ты устроился в спасательную службу? Бэкхён опустил глаза на чёрный плащ с красными облаками. — Нет. — Вот и не задавай глупых вопросов. — Но нам не говорили, что нужно будет убивать. — Нам сказали: сопротивление подавлено. — Это типа другое? — Да. В стене открылся тёмный просвет, и оттуда потянуло холодным дымом. Бэкхён уже набрал воздух, чтобы возразить, и закашлялся. — Не подходи к тем, кто зовёт. — Чанёль всмотрелся в темноту. — Особенно к детям. — К детям?.. — Если зовёт по имени — тем более не подходишь. И не отвечаешь. Понял? — По моему имени?.. — По любому. Внутри слушаешь только мои команды. И выполняешь всё с первого раза. Уяснил? Бэкхён хотел огрызнуться. — Да. Уяснил. — Тогда за мной. К телам первым не подходишь. От меня ни на шаг. Чанёль протиснулся в отверстие. Бэкхён полез следом. Внутри была не темнота, а сплошной чёрный провал, без единого отблеска дальше нескольких шагов. Чанёль поднял ладонь. Огонь вспыхнул низко, почти у самых пальцев. У стены лежал человек. — Стой. Бэкхён и не думал к нему бежать. Чанёль опустил руку к полу. Дорожка пламени прошла вдоль стены и обогнула тело. Свет лёг сбоку, выхватив лицо, руки, грудь и ноги. Чанёль присел на расстоянии. Бэкхён опустился рядом. Протектора на мужчине не было. Одежда обычная, без подсумков и креплений. Кожа на кончиках пальцев содрана, под ногтями каменная крошка. — Пытался выбраться. Похож на гражданского, — тихо сказал Бэкхён. — Может, курьер. — Может быть. — Что ищем? — Всё. Нити, иглы, печати, следы на полу. Смотри на тени. Чанёль сместил огонь. Тени дрогнули. — Не смотри только на кожу. На одежду тоже. Под складкой может быть крепление. Под телом что угодно. Бэкхён прищурился. Огонь качнулся. Тени вытянулись и сразу исчезли. Чанёль изменил угол. — Видишь? На запястье. Бэкхён посмотрел. Пламя снова дрогнуло. Что-то мелькнуло и пропало. — Нет. — Сейчас? Огонь качнулся ещё раз. Перед глазами пошла мелкая рябь. Бэкхён заморгал, пытаясь вернуть резкость. — Не уверен… Вроде бы просто обычная нитка. — Хорошо. Чанёль поднял огонь выше, проверил ворот, волосы и видимую часть шеи. — Сможешь так же светом? Бэкхён кивнул. Свет рассеялся в воздухе мелкой взвесью. Чётких теней не появилось. Бэкхён начал с прохода. Повёл свет вдоль стены, затем опустил ниже, к телу. — Не спеши. Он замедлил движение. На рукаве проступила та самая выдернутая нитка. Не мелькнула и не исчезла. Осталась видна целиком. Обычное волокно. Не растяжка. Теперь можно было различить отдельные волоски на запястье, грязь в складках рукава и мелкую ссадину на костяшках. — Похоже, чисто, — заключил Чанёль. — Одежда целая. Крови нет. Несколько секунд он просто молчал. — Шире можешь? Светлая взвесь разошлась дальше. — Ниже. Бэкхён опустил её к полу. Проступила пыль. Стали видны отдельные следы, мелкие борозды и сорванный слой у локтя мужчины. Мужчина дёрнул веками, но глаз не открыл. Дышал он плохо: неглубоко, с долгими паузами. Бэкхён каждый раз успевал решить, что всё. — Выпустим его? — предложил он. — Я смогу затереть последние часы. — После миссии. — После миссии может быть поздно. — Может. — Тогда просто выпустить?.. — Облегчить жизнь тем, кто ждёт его снаружи? Бэкхён моргнул. — Как ты понял? — Предположил. Чанёль упёрся рукой в колено, поднялся и вернулся к пролому. Приложил ладонь к ещё горячему камню. Края быстро поплыли навстречу друг другу, и через несколько секунд стена снова стала сплошной. Бэкхён решил пока не спрашивать, что будет, если Чанёль умрёт. — Пошли. У нас куча работы. Он прошёл мимо вглубь коридора. Бэкхён ещё раз посмотрел на лежащего мужчину. Потом — на стену, где только что был пролом. И поспешил догонять. Нравилось ему это или нет, но Чанёль был прав. Если снаружи кто-то ждал, достаточно было оставить проход открытым. И тогда лежать здесь могли уже они.