Тварь божия

Попытавшись встать с кровати, Гэвин всё же запутался ногами в одеяле и, когда уже вся короткая жизнь перед глазами пронеслась, машинально выставил левую руку, смягчая падение. В запястье что-то подозрительно хрустнуло, руку прошило болью, но, вроде бы, ничего не сломалось, так что ругнулся Гэвин от души, но без нужного запала, просто чтобы облегчиться. Кажется, больная рука была первой константой петли. Была ли второй константой его собственная смерть? Наверное, всё же нет, иначе бы получилась какая-то ерундистика, бег по кругу без пит-стопа и съезда с гоночной трассы куда-нибудь в кювет. То, что Гэвин в жизни своей не увлекался паранормальщиной и то же Сверхъестественное смотрел из вежливости или желания провести время с мамой, не значило, что он не разбирался в вопросе хотя бы шапочно, как и любой нормальный человек. В конце концов, всякие там путешествия во времени и пространстве в его молодости были популярны, что в американских фильмах, что в восточных мультиках. По всему выходило, что именно его, Гэвина, смерть, каким-то образом перезапускала день, откатывала к началу, восстанавливала всё лучше, чем команда профессиональных клинеров и реставраторов. Самым простым решением, способом эту петлю разорвать было «не умереть». Какое-то время, самое клишированное — до полуночи, и тогда всё должно вернуться на круги своя, стать обычным и нормальным. Единственное затруднение вызывало то, что, казалось, весь мир сошёлся на том, что Гэвин до этой самой полуночи дожить не должен был ни при каком раскладе. И если смерть из-за грузовика, даже, мать его, святую женщину, три раза подряд Гэвин ещё мог как-то понять и обосновать, ежегодные сводки по авариям им регулярно показывали, то несчастного кота с отдавленным хвостом было откровенно жаль. Он же был не виноват, что вселенная с ума сходила, правильно? Из этого, конечно, исходил логичный вопрос, в чём получался виноватым сам Гэвин, если это всё же действительно было какой-то разновидностью ада. Но на этот вопрос ответа уже не было, и пришлось задуматься о более насущных вещах. Сэндвич с курицей казался таким же опостылевшим, как и яичница, несмотря на то, что ел он его всего дважды, а яичницу — каждое утро на протяжении нескольких лет, если не забывал позавтракать в целом. Вот кофе, кофе это святое, пропустить кофе нельзя было совершено никак, нет, сэр, без кофе Гэвин не чувствовал себя живым и после десяти часов сна. Не то чтобы он в целом часто ощущал себя действительно живым, конечно: чем дольше ты живёшь на свете, тем больше жизнь сливается в одну серую полосу, разбавляемую только вспышками адреналина. Гэвин, помимо заядлого кофемана, был тем ещё адреналиновым маньяком, и по этому поводу в том числе любил свою работу. Ну, ту её часть, где начинались перестрелки, погони, выведение преступника на чистую воду и поиск улик, а не скучное сидение за столом и чтение бумажек. Кофейня возле участка оказалась несколько многолюдна, утренний час-пик офисных клерков. Некоторых из них, таких же условных постоянников, он и сам знал, не по имени, а по заказу. В этом сегодня перед Гэвином стояла Раф На Миндальном С Корицей и как по скрипту повторяла один и тот же разговор с подружкой. Не будучи особо фанатом сплетен, если только дело не касалось дорогих коллег, Гэвин, слушая этот трёп краем уха, с тоской подумал, что кофейню придётся менять, если он не желал слушать одни и те же реплики каждую чёртову петлю, как набившую оскомину тридцатисекундную непропускаемую рекламу. Поставив перед Тиной её порцию допинга, он привычно отбрыкнулся от телячьих нежностей и плюхнулся за стол, немного покрутившись в кресле. План действий на день постепенно вырисовывался, белые лакуны в общей картине преступления следовало закрывать тщательно и последовательно, спешить Гэвину было решительно некуда. Обстоятельства складывались так, что лучшей тратой времени сейчас было просто подремать, дожидаясь вызова на тело Гринберга. Он, в конце концов, толком не спал последние несколько суток. День начинался сразу с подъёма, и пусть тело чувствовало себя отдохнувше, мозг протестовал и не соглашался с общей картиной мира. Это выматывало похлеще, чем зыбкое чувство дежа-вю в самом начале. Экспертизу по Марлоу, если он что-то и упустил, можно было перечитать позже, а в заполнении рапортов по задержанию и вовсе не было никакого смысла, хотя бы до тех пор, пока Гэвин находился в этом ебучем закольцованном дне. В них, конечно, и после не найдётся особого толку, но хотя бы все его усилия по заполнению бумажек не пропадут втуне. Работать вхолостую Гэвин не любил так же сильно, как тупых людей. Разбудил его, ничего удивительного, Ричард, просто сдёрнул с лица куртку, совершенно не церемонясь. От ударившего по глазам света Гэвин зашипел, чувствуя себя вампиром, вылезшим из гроба в солнечный полдень. За те полчаса, предшествующие вызову, он успел действительно заснуть, тело ещё со времён курса молодого бойца приобрело навык отключаться в любых мало-мальски пригодных обстоятельствах. Зато снилась какая-то муть, топкое болото из мыслей и образов, так и вертевшихся в сознании, пока Гэвин порваливался в дрёму. — Поразительная небрежность в отношении своих должностных обязанностей, — вместо приветствия бросил Ричард, явно раздраженный отсутствием рабочего энтузиазма. Гэвин, впрочем, ничего иного не ожидал от этой мизансцены. Широко зевнув, он потянулся, вставая с кресла, поежился, когда по обнажившейся полоске живота пробежался холодный воздух, и пожал плечами. — Поразительная небрежность в заботе о своём напарнике, железяка! — осклабился Гэвин, набрасывая пострадавшую за правое дело куртку на плечи. — Разве у тебя нет директивы подоткнуть мне одеяло и сделать плавленный шоколад? Или что там рекламируют нянечки? — В мои обязанности не входит забота о состоянии так называемого «подопечного», моя модель… — сразу же начал Ричард, идя, тем не менее, следом. Остаток его слов Гэвин прослушал, ещё раз душераздирающе зевнув. — Ага, поехали, — буркнул он, плюхнувшись на пассажирское. Хотел было снова подремать, ехать-то было не близко, но опустившийся на водительское Ричард, судя по кончикам пальцев, едва заметно дрожащим, пока он не схватился за руль, был порядком раздражён. И не то чтобы это была вина Гэвина, знаете ли, что у андроидов такая тонкая душевная организация, но всё равно в нём поселилась крохотная бестолковая радость от знания, что Ричард всё ещё отлично выводился на эмоции. Пожалуй, из-за всех этих петель и прочей хероты ему действительно стало не хватать возможности сбросить пар в таких пикировках, иначе к чему бы это. — Вы даже не ознакомились с подробностями вызова, — бросил отрывисто Ричард, выворачивая с отведённой участку парковки. Приоткрыв один глаз, чтобы следить за ним, Гэвин независимо пожал плечами. — Разберусь на месте, какая разница-то? Что я за это время не видел… Временных петель, например. Но Ричарду об этом было знать совершенно не обязательно, пусть и дальше кипит раздражением. Очень полезно для новоприобретенной человечности, знаете ли. Проснулся он, когда машина замедлилась, а под шинами зашелестел песок и мокрая земля. Надо же, всё же уснул. Так сильно вымотался, что даже угрюмая рожа железяки не пугала, что ли… Этот осмотр тела и места ничем не отличался, Гринберг даже позы совершенно не изменил, потому что был скучным придурком. Потоптавшись по поляне и снова найдя только следы и пепел, от желания хоть какой-то новизны Гэвин даже на дерево кое-как вскарабкался, ободрав ладони. Разумеется, ничего не оказалось и там, только птичье гнездо и застрявший в ветках пакет какого-то продуктового, судя по логотипу. Спрыгнув на землю, Гэвин отошёл к началу, туда, где следы людей терялись в пожухлой траве, и немного покрутился, сравнивая то, что было видно сверху, с имеющимися данными. Четыре человека, одна женщина, довольно миниатюрная, если судить по обуви, и три мужчины, гораздо более крупные, ботинки размера где-то десятого. Зачем-то пришли все вместе, немного покрутились, искали что-то? беседовали? и отступили, трое вернулись к дороге, где, вероятно, сели в машину, а последний, вероятно, сам Гринберг, остался и почему-то пошёл в совершенно другом направлении. Изменённое состояние разума? Какой был смысл идти в совершенно другую сторону? Или он шёл не один, вместе с кем-то? Следов было столько, что так и не скажешь, отпечатки ложились один на другой. Сколько времени они провели здесь? Зачем приходили? Срань какая-то, Гэвину и с собственным состоянием хватало загадок. Опустившись на корточки, он привалился к стволу ближайщего дерева. Скоро должен был подойти Ричард, на которого можно было скинуть написание отчёта и всю съёмку, а самому следовало бы съездить на тот завод, потолковать с кем-нибудь из сторожил, если таковые найдутся, и узнать причину, почему вдруг бывшие коллеги решили так массово попрощаться с жизнью… Пальцы неприятно щипало после коры, по возвращении к машине надо будет хоть промыть водой, а лучше чем-нибудь из багажной аптечки, в служебных машинах такая всегда была обязательна. Повреждения кожи оказались такими мелкими, но противными, что даже сигарету не вышло удержать нормально, с шипением расслабив пальцы, Гэвин по-дурацки уронил её на землю. Потянувшись, однако, за ней, чтобы хоть выкинуть по-человечески, он зацепился взглядом за один из следов. Прямо на конце мыска чьего-то ботинка была, по всей видимости, отпечатана звезда, и Гэвин мог поклясться, что где-то видел этот рисунок в точности. Неужто на ботинке Марлоу? Нет, нет, у того были пусть дешёвые, но прилично выглядевшие даже после плавания туфли. Где тогда? Он ведь не так часто занимался разглядыванием чужой обуви! У третьего жмурика, Джона Доу? Могли ли они быть здесь вместе, учитывая, что во всех этих старых знакомствах и связях явно крылась какая-то история? Могли, конечно, раз уж на это указывали косвенные признаки, только зачем? — Вам не следует, — завёл свою шарманку Ричард ещё до того, как встал вровень, не заходя на поляну. — Открой фотки со вчерашнего трупа, — перебил его Гэвин, совершенно не настроенный выслушивать, что он в очередной раз сделал не так. Для этого ему хватало и Фаулера, знаете ли. — Там есть хотя бы один, на котором можно нормально рассмотреть обувь? Ричард, спасибо и на том, заткнулся, проскользил взглядом по поляне, наверняка сканируя и вычленяя ещё сохранившиеся следы подошв. Гэвин на него не смотрел, вот ещё, но и без того отлично знал, как Ричард выглядел при сравнительном анализе улик, видел это сотню и тысячу раз. Дернулись кончики пальцев, напряглась немного линия плеч, грудь раздалась сильнее, впуская слабый приток кислорода, опустились короткие пушистые ресницы, закрывая камеры в глазных яблоках, чтобы распределить нагрузку на процессор, уменьшив количество поступающей информации. Один и тот же алгоритм, одинаковая последовательность действий, выверенная до миллиметра внутренними шаблонами. — Модель Фортис Тредс, классические оксфорды, принадлежат, вероятно, линейке, выпущенной… — Всё, всё, тормози, — Гэвин слабо махнул рукой, обрывая очередную справку из Википедии, которыми Ричард обожал разноображивать свой эфир вещания, не иначе как в пику самому Гэвину, никогда особой страсти не питавшему к подобным делам. — Сможешь смоделировать отпечаток от такого ботинка? И сравнить отпечатки здесь. Три мужских следа, один точно принадлежит Гр… грёбанному жмурику, которого мы только что нашли, — предложил он, кашлянув и зажевав губу, когда чужая фамилия едва не скользнула по языку. Узнать жертву раньше, чем проведут экспертизу? Не хватало ещё левых подозрений к причастности, нетушки, спасибо большое, Гэвин и без того занят. — Я… сделаю всё возможное, — с небольшой заминкой согласился Ричард, вероятно, уже обрабатывая поступившие данные и версии. Прошло порядка трёх минут, прежде чем он снова пошевелился, привлекая внимание. Гэвин, запрокинув голову, очертил взглядом острую высокую скулу, а затем остановился на мигающем диоде, до сих пор слегка завороженный переливами света в нём. — Как вы и предположили, сержант, один из образцов следа, найденного на поляне, принадлежит мистеру Марлоу, вчерашнему пострадавшему. Поскольку вы не ознакомлены с фото-отчётом… — Вся нужная информация по нему у меня уже есть, — в который раз перебил Гэвин, сейчас — просто потому, что не желал слушать всю информацию по Марлоу в формате аудио-сказки от занудного тостера. Гораздо сильнее его волновало то, что картина начинала постепенно вырисовываться, и представляла она собой нечто не слишком радужное. Скорее всего, третья пара следов действительно могла принадлежать Джону Доу, но чтобы убедиться в этом, нужно было дожить до вечера, а уже это, стоило заметить, являлось нетривиальным делом. Следовало ли, в таком случае, постараться в точности повторить одну из первых петель, гарантируя выживаемость до нужного времени? В голове был туман, воспоминания о самых первых днях в этой ловушке времени были нечёткие и расплывчатые, будто случились не формальную неделю назад, а по меньшей мере за несколько месяцев до. Это было следствием того, что Гэвин посчитал происходившее за сон и постарался забыть, вытеснив из памяти травматичные события? — Поехали-ка в Толедо. Проверим, как поживает бывший работодатель нашей русалочки. С какой радости они вместо опроса родственников и соседей должны переться в Толедо, Ричард не знал и предложение, разумеется, не оценил. Но в тачку сел без препирательств, ввёл нужный адрес и только после того, как машина тронулась, повернулся к Гэвину в своей жутковатой манере, только головой, в то время как весь остальной корпус остался неподвижен. Ебанная жуть, если впервые видеть, и за год совместной работы у Гэвина так и не получилось заставить его перестать это делать. Зато получилось хотя бы привыкнуть. Экономная трата ресурсов организма, чтоб её. Как по его собственному мнению, Ричарду просто нравилось пугать до усрачки своими фокусами одного несчастного и крайне уставшего сержанта Рида. В общем, пришлось объяснять свои резоны и мотивы; спать, находясь под таким пристальным вниманием, возможности не представлялось. С Ричарда бы сталось его разбудить просто на зло, за то, что не поделился важной информацией. Хотя бы дорога до Толедо оказалась не такой унылой благодаря разговору. Ричард умел схватывать мысль на лету — иногда Гэвину было достаточно озвучить лишь несколько вводных данных, чтобы тот пришёл к какому-то выводу. Да и свои собственные предположения Ричард почти сразу озвучивал, не утаивая деталей, ну, если не бесился слишком сильно. Если не провозятся с заводом и его обитателями допоздна, нужно не забыть заглянуть в квартиру Марлоу вместе с ним, послушать, что обнаружат высокотехнологичные мозги. И, как максимум, постараться уломать его на взлом ноутбука в обход правил. Ордер, в конце концов, можно добавить в базу задним числом, а возможная информация с устройств связи, любых, Гэвину нужна была здесь и сейчас, в пределах условного «сегодня». Возможно, петля разрушится, если он сможет раскрыть дело? Или решить загадку её появления? Спасти третью жертву он, скорее всего, уже не успевал, неизвестно, когда Джон Доу попал в воду. Если сможет дожить до вечера, нужно будет проверить ещё и это, чтобы «перезагрузиться» уже с новыми данными. Здание завода представляло собой не лучшее зрелище. Обшарпанное, обтрёпанное временем и ветром, с крышей непонятного, тускло-серого от грязи цвета и такими же грязными окнами. Это место явно переживало свои не самые лучшие дни, как и весь Толедо, такой далёкий, но бесконечно близкий своей нищетой, проблемами с андроидами и обычными людьми, безработицей и, должно быть, убийствами. Прежде чем зайти на территорию завода, они немного покружили по городу, чтобы отыскать мало-мальски приличную забегаловку. Травиться непонятно чем Гэвин отказывался, но поесть нормально всё же стоило, как и обсудить насущные дела, а делать это в машине никакого желания не было, все ноги затекли уже в ней сидеть за прошедшие дни. Сунув под нос дряхленькому охраннику ксиву, до завода они дошли без проблем, слегка побродили по лабиринту плохо освещенных коридоров и комнат, и в итоге наткнулись на один из двух рабочих цехов. Уже оттуда их провели к местному «главе», нервному, худому как жердь мужику, до того мутному и потеющему под фирменным пристальным взглядом Ричарда, что уже через минуту было понятно, насколько он нечист на руку. Стоило слегка надавить, и всякие подробности о деньгах «на лапу» из него бы полились, как шампанское из хорошо встряхнутой бутылки, фонтаном. Но о всяких махинациях можно было подумать потом и натравить соответствующие службы, Гэвин, вообще-то, был из убойки, не из финансовых, и смыслил во всем этом из рук вон плохо. Гораздо больше его интересовал отдел кадров, с которыми крайне хотелось побеседовать. Этот самый отдел встретил его крайне скромной каморкой на два рабочих места, допотопными компьютерами, на которые было страшно даже дышать лишний раз, и такой же атмосферой запустения, что и остальное здание. Весьма недружелюбного вида кадровичка, как и начальник, ощутимо сбледнула, стоило козырнуть удостоверением, что также наводило на не самые радужные мысли. Ну, или она просто испугалась Ричарда, ту ещё страхолюдину, если так подумать. Шесть футов росту, так себе Дюймовочка, постоянное выражение «уйдите, я в печали» на холёной роже. Даже родинка эта его дурацкая на скуле, налепленная на лицо против всякого закона о золотом сечении, совершенно не смягчала образ. Жуткое зрелище, в общем, особенно для тех, кто андроидов видел разве что в рекламе. Это Гэвин пообвыкся за прошедший год, кое-как приноровился существовать, не хватаясь за сердце каждый раз, когда Конни-бой или его брат-близнец, созданный не в Киберлайф, а прямо в аду, не иначе, выкидывали какую-нибудь фокус с эффектом зловещей долины. Так или иначе доступ к списку нынешних и бывших работников они получили, не пришлось даже грозить судебным ордером. Полистав немного архив, не отличающийся обилием данных и количеством рабочей силы, Гэвин дошёл до записей десятилетней давности и хищно улыбнулся. Было, на самом деле, большой удачей, что вся информация, особенно настолько старая, хранилась в одном месте. Сам он на подобное не рассчитывал, хотел скорее потолковать с самой кадровичкой, узнать реальное положение дел. Чудны дела твои, Господи, хоть где-то ему везло. — А вот и наш Джон Доу, — возвестил он откинувшись на стуле. Стул тут же подозрительно заскрипел, и пришлось в спешке садиться ровнее. — Сходство хорошее, — прямо в ухо согласился Ричард. Волоски на загривке сразу же встали дыбом, а по рукам пробежали крупные мурашки. Слишком погрузившись в изучение информации, Гэвин успел забыть, что находился в комнате не один, и дёрнулся, вздрагивая всем телом. Стул издал новый предсмертный звук, и Гэвин кое-как замер на половине движения, одной рукой вцепившись в столешницу до побелевших костяшек, а второй невольно сжав запястье Ричарда, раз уж он так удачно оперся рукой о стол, нависнув над гэвиновским плечом и уподобившись ёбанному жнецу смерти. Сам Ричард, грёбанная арматура о двух ногах, на заполошные телодвижения и полуоформленную в слова ругань внимания обратил ровно ноль, вместо этого чуть-чуть щурясь, чтобы глазные камеры лучше сфокусировались на миниатюрной фотокарточке рядом с именем. — Сходство порядка восьмидесяти процентов, — сообщил он спустя минуту, за которую Гэвин успел снизить свою ЧСС до приемлемых скоростей. — Сложно сказать точнее без проверки по другим параметрам и факторам, лицо было несколько деформировано из-за длительного пребывания в воде, однако по костной структуре действительно имеются масштабные совпадения. Я свяжусь с лабораторией, возможно, удастся найти ещё какие-либо опознавательные детали и сравнить их с делом мистера Гринберга… Гэвин, набрав в грудь воздуха, открыл было рот, но сразу же захлопнул его, клацнув зубами. Сам он имел в виду Эрика Дюбуа, третью жертву, работавшую, сюрприз, на том же заводе и в то же время, но Ричарду это было знать совершенно не обязательно. Он даже о третьем теле ещё не знал, так что, конечно, ничего удивительного не было, если он подумал о Гринберге. В конце концов, это только для Гэвина существовали вчерашние сегодня, как и вся добытая в них информация. Оставалось только слушать бормотание Ричарда и бездумно пялиться в монитор. Марлоу, Гринберг, Дюбуа. На фотографиях все они выглядели гораздо моложе, но и не мудрено. Почему именно эти трое? После ещё одного разговора с кадровичкой стало понятно, что уволены они были по одной и той же причине, с промежутком в несколько недель, производственная травма — не редкость, конечно, но чтобы вот так, один за другим… Нет, здесь точно было что-то ещё, в совпадения Гэвин всё ещё категорически не верил. Поняв, что информации все ещё не хватает, несмотря на установленную личность, Гэвин запомнил указанный в системе последний адрес проживания Дюбуа, намереваясь завтра начать оттуда и найти либо самого Дюбуа, либо его отсутствие. Таким образом, оставалась последняя вещь, которая его в этом здании интересовала. — А где ваша коллега, миссис Сандерс? — поинтересовался невзначай Гэвин, пока Ричард разбирался с копированием информации. Полистав список нынешних работников, он успел заметить и саму Клару Сандерс, и отсутствующую на рабочем месте Эмили, которой принадлежал второй компьютер. Время постепенно близилось к полудню, но в такой долгий перерыв на ланч верилось слабо. Как, впрочем, и слабо верилось, что эта Эмили могла иметь отношение к делу, но тут в ход шёл чудесный постулат «cherchez la femme». Ищите женщину, в данном случае — одну конкретную, носящую туфли на каблуке и имеющую какую-то связь со всеми тремя погибшими. — Бедняжка уже второй день на больничном, — поделилась миссис Сандерс с таким лицом, что сразу стало ясно, Эмили она совершенно не жаловала и не жалела. Завидовала более молодой и привлекательной коллеге? Эмили на фотокарточке выглядела действительно миленько, не модель с обложки, но хорошенькая. Возможно, она могла бы рассказать больше о внутрянке предприятия? — Ричард, глянь её адрес, а? Заглянем потолковать. Благодарю за сотрудничество, миссис Сандерс, прошу вас оставаться на связи, нам могут понадобиться другие сведения касательно погибших. Та лишь скривилась, явно демонстрируя, что полицию она не жаловала ещё больше, чем Эмили. Гэвин, уже порядком раздражённый всей ситуацией, немного плотоядно оскалился в ответ, изобразив вежливую улыбку, отчего кадровичка снова сбледнула. Удовлетворённый эффектом, он покинул кабинет, выходя на один из мостков, которыми были перевиты все здания производства, причём в крайне загадочной манере, не облегчающей, а, скорее, лишь затрудняющей перемещения из точки А в точку В. Впрочем, на архитектуре заводов Гэвин никогда не специализировался, так что, возможно, он просто не понял всей гениальной системы. — Сколько можно копаться, — проворчал он, услышав за спиной шаги. Что могло занять у Ричарда столько времени, явно не просмотр досье же? Обернуться Гэвин толком не успел, заметил лишь наманикюренные, увитые дешёвой бижутерией толстые пальцы. От нехилой силы толчка, которую толком и не ожидаешь от такого рода женщины, ржавые перила, на которые он опирался, натужно заскрипели, вроде как выдержав удар, но затем всё же подломились, и Гэвин вместе с ними полетел вниз, навстречу полу. Тьфу блин, дамочка. Совершенно невежливо с вашей стороны. Гэвин просыпается. Жалюзи, соседи, солнце, будильник. Гэвин рычит от раздражения. Все планы насмарку.