Я помню ваши лица

В воздухе пахло озоном, сырой землей, дождем и кровью. Холодный злой ветер хлестал по лицу и бил по щекам косыми, колючими каплями. Серое небо с рваными черными облаками, быстро текущими на запад, пасмурно зависло низко-низко над долиной, и в нем кружилось, злобно каркая, воронье, воздух то и дело пронзал жалобный, болезненный скулеж. Всадница спустилась по крутому холму вниз, ее черная, длинноногая кобыла фыркала и осторожно ступала по мокрой от влаги почве, беспокойно косилась на тела. Девушка успокаивающе похлопала ее по шее, ее внимательные и пронзительные зеленые глаза под шляпой смотрели то на горизонт, терявшийся в дымке, то на тела, которыми была устлана трава — лошади, люди, псы. Кобыла тревожно заржала, когда они оказались рядом с раненным псом, тонко тявкнувшим и жалобно заскулившим. Девушка успокоила лошадь и спешилась, доставая с пояса охотничий нож с резной рукояткой. Опустившись на одно колено перед несчастным животным, она быстро, без заминки, загнала лезвие под ребра, и бладхаунд в последний раз выдохнул и замер. Девушка вытерла клинок о шерсть и поднялась, оглядываясь. Она была невысока. Голову ее венчала черная кожаная шляпа с черными широкими полями, и казалось, она была ей не по размеру — великовата, словно до этого ее носил мужчина. Из-под полей выбивались и падали на плечи и на спину пышные волосы, рыжие и яркие, как закат. На фоне серого неба и бледной травы они казались огненной вспышкой в сгустившихся сумерках. Весь наряд всадницы кричал о длинной дороге, о тяготах, ночевках и привалах под открытым небом и в дешевых номерах, но волосы ее были ухожены, причесаны и чисты. Лица — не разобрать, только виден небольшой, но волевой подбородок, да тонкая линия губ, сурово поджатых. Из одежды на ней был кожаный черный плащ, высокие ездовые сапоги, патронташ и ремень с красиво отделанной кобурой из прочной кожи. Она немного постояла, оглядываясь, и, что-то заприметив, уверенно направилась вперед, ведя под узцы свою лошадь, а остановилась перед телом, лежащим на земле. На первый взгляд могло показаться, что перед еще один покойник. Но она присела перед ним и тронула за плечо. — Очнись, Дрексел, — она потрясла мужчину, и он застонал и открыл глаза. — А, — он то ли простонал, то ли пробормотал, и прикрыл веки, его лицо было бледное, как полотно, а в плече и в двух местах на его плаще засыхали бурые пятна. — Это ты… А ты… кха… Везучая сука… Он хрипло рассмеялся, а девушка снова его тряхнула. — Что случилось? Дрексел открыл глаза и посмотрел на нее. На его лице застыла странная смесь. Что-то вроде стыда, злости, досады и страха. — Догнали мы его. Девушка немного помолчала, поправила шляпу, и с ее полей на землю потекла вода. — Хочешь сказать, это все он сделал? — она кивнула себе за спину, где на земле лежало почти два десятка тел. Меньше, чем их было, когда они уезжали. Многих уже обклевывали вороны. Дрексел снова застонал и протянул к ней руку. — Смочить горло, Моргана. Дай что-нибудь. Она поджала губы, но потом достала из внутреннего кармана плаща видавшую виды флягу, открыла и протянула ему. Дрексел принялся жадно пить. И через несколько глотков она забрала у него виски. — Ты, бездушная, — начал парень, от него несло спиртом, а взгляд, и так отсутствующий, совсем поплыл. — Хватит, подохнешь, так ничего и не скажешь. Договори и дам еще, так и быть. — Заметил он нас, Моргана. Начал снимать издалека, убил Ларри с Фрэнком. Мы начали палить в ответ, но он ушел в лес. Мы тоже ушли. Когда вышли, он уже убрался в долину. Ну мы поехали напрямик, впереди же поле, нас больше, какой он там ни будь хоть сам дьявол. Только пока мы доехали, он еще кого-то убил. А потом в нас стали стрелять еще откуда-то. — Вас банда заманила? — Не банда, нет… Их там двое, трое было. Не знаю, — Дрексел зажмурился, обнажив зубы, все в крови. — Дьяволы. Давай выпить, Моргана! — А я говорила, что не лгут, — Моргана протянула ему флягу, и Дрексел присосался к ней. — Куда они поехали? Не отрываясь от виски, Дрексел махнул рукой на запад. — Спасибо, Дрексел. Моргана поднялась на ноги и достала из кобуры револьвер. Дрексел увидел, и его глаза широко раскрылись. Сначала в них вспыхнул страх, затем облегчение. Он закрыл их, и раздался выстрел, вспугнувший ворон. Они со Сьеррой уходили, оставляя за собой побоище. Взобравшись в седло, Моргана в последний раз обернулась. Если двое-трое такое учинили с отрядом матерых баунти хантеров, у нее нет никаких шансов. И заметил он их издалека. У нее на седле висела винтовка для охоты, и будь он один, у нее, может, еще были бы шансы, но их там несколько. Она предупредила их, но они не поверили, а стоило бы. Моргана закрыла глаза, надвинула шляпу пониже и скрипнула зубами, а потом подогнала кобылу вперед. *** Солнце палило макушку, по водной глади от ветра бежала легкая рябь, в которой блестели лучи. За спиной звенели бокалы, звучал смех и голоса, женские и мужские. Она держала ладонь козырьком, глядя на берег. За зданиями полицейского участка не видать. Улица погружена в сонный полдень. Мясник медленно рубил кому-то мясо, дилижанс неспешно катил по пыльной дороге, и дама в окне обмахивалась веером. Она одета в легкое платье, в ее руке тоже веер — несуразно дорогой для такой безделице, но ей душно и влажно, и так будет до вечера, целый день. На пароме битком народу. Самые сливки общества. Моргана отвернулась от перил, поискала взглядом отца. Мистер Блэквуд беседует со своими деловыми партнерами, среди них мистер Эшвилл и мистер Маккорт. Эшвилл, словно почувствовав ее взгляд, посмотрел на нее и неприятно улыбнулся губами. Моргана поджала свои и поспешно отвернулась. Джонатан Эшвилл стар, ему за сорок. У него пышные баки, круглый живот и лысина в всегда сальных черных волосах, которые он зализывает назад. Все его костюмы сделаны на заказ, и они с отцом ведут дела уже пять лет, и почти четыре года, как идут разговоры о том, каким выгодным был бы их союз. Моргане — двадцать. — Скучаешь? — рядом оказывалась и прислонилась спиной к перилам Хейди Маккорт. Она отпила из своего бокала и поправила пышные светлые волосы, которые то и дело норовил растрепать ветер. На ней было легкое голубое платье, и она выглядела вполне беззаботно. Хейди младше ее на год. Они не были подругами, но знали друг друга в силу круга общения. Мистер Маккорт — рыбка меньшего калибра, чем Эшвилл и Блэквуд. Он часто бывал в разъездах, и брал с собой в семью, а потому и Хейди часто оказывалась вне города. Но сегодня на пароме совершалось много каких-то сделок, обсужадлись договоры, создавались союзы, поэтому они обе оказались на борту. — А ты, я смотрю, нет, — Моргана откинула волосы со лба и взглянула на девушку. Хейди по-озорному прищурались и улыбнулась. — Мы полгода провели в таком захолустье, пока отец там делал какие-то дела. Чуть не померла со скуки! Я так рада наконец выйти в свет, тут хоть что-то происходит, — Хейди подвинулась к ней ближе. — Тут собрались самые интересные люди в городе, и не только. Моргана фыркнула, глянув на Эшвилла. — Ой, ну да брось ты, не только же здесь твой женишок. — Он мне не женишок, — тихо сказала девушка. — Он так не думает, — Хейди захихикала, и Моргана бросила ей убийственный взгляд, а девушка добавила. — Ладно тебе, я знаю, где твой женишок, — она подмигнула и глянула на берег. — Что, ловит преступников, как всегда? — Хейди, — предостерегающе произнесла Моргана. — Все-все. Они замолчали. На душе скребли кошки, за бортом шумели волны, а солнце все так же пекло и слепило. — Должен был и Корнуолл приехать, но не смог, — посетовала Хейди. — Корнуолл? Этот старый самовлюбленный магнат? Что в нем интересного, кроме денег, влияния и отсутствия совести? — Да, ничего, — Хейди кивнула. — Но это было бы такое событие, Моргана. Может, кто-то еще бы приехал. — Паром итак битком набит. — Персонажи колоритные. Ты посмотри какой! — Хейди понизила голос и кивнула в сторону кормы. Моргана посмотрела и сразу поняла, о ком она. В компании еще троих, по палубе шел высокий мужчина. Никогда раньше Моргана его не видела, но в нем чувствовался магнетизм, власть, и она поневоле задалась вопросом, кем он был. Он не был похож на банкира или дельца. Статный, уверенный, дорого, даже слегка экстравагантно одетый. Густые черные волосы зализаны назад. Сильное лицо, острые, черные глаза. Он рьяно жестикулировал, пока говорил с собеседником, на голову ниже его — дряблым джентльменом с седыми волосами в сером костюме. Может, политик. Или даже какой-нибудь художник — они имели обыкновение одеваться необычно. Он посмотрел в их сторону, и Моргана сделала вид, что ее заинтересовало что-то другое — отчего-то, ей не хотелось привлекать его внимание. Когда она снова взглянула в его сторону, он уже на них не смотрел. Он чокнулись бокалами с седовласым джентльменом. Угрюмый молодой человек, высокий, худой, сутулый и темноволосый, сопровождавший его, стоял чуть поодаль, и казался лишним. Моргана предположила, что это его сын — было у них что-то общее. И был еще мексиканец — он улыбался, молчал, и вальяжно облокачивается на бортик, держа в руках бокал. Знатный или богатый, подумала она. — Интересно, кто он, — вырвал ее из размышлений голос Хейди. — Он-то? — Моргана взглянула на черноволосого. — Может, иностранец. Такую экзотику вокруг себя собрал, — она посмотрела на мексиканца. — А давай познакомимся с ним? — Хейди заговорщически понизила голос. Моргана хотела было возразить, но передумала. Делать его до вечера все равно было нечего. А из всех, кто был на палубе, экстравагантный мужчина был одним из немногих, кто вызывал интерес. По крайней мере любопытство. Да и Эшвилл если увидит, небольшая приятность. — Беседовать я с ним не особо желаю, — честно сказала она, — но тебя сопровожу, послушаем, что скажет этот художник. — Художник? — хихикнула Хейди. — Он похож на художника. Или писателя. Все они странные, непонятные. Они принялись пробиваться к группке беседующих мужчин. Сделать это было не так просто: народу и в самом деле на пароме было битком. Приходилось то и дело извиняться и просить уступить дорогу. К тому моменту шампанское подударило в голову, и все стало казаться чуть более веселым. Хихикая, они пробились мимо группы обмахивающихся веерами дам, и… Хейди охнула, и полетела вперед. Моргана, ахнув, выронила веер и обеими руками перехватила ее поперек туловища, не дав упасть. — Осторожнее, — раздался рядом протяжный и резкий голос, и все веселье разом сдуло. — Ух ты, ну вы только посмотрите на себя, красавицы. Моргана выпрямилась, подняв за собой Хейди, и непроизвольно шагнула назад. К бортику прислонился мужчина, он смотрел на них, подняв свой бокал. И он явно был излишне поддат для такого раннего часа. Как бы в подтверждение этой мысли, он залпом допил остатки жидкости, и улыбнулся им, обнажив зубы. Это была неприятная, хищная улыбка, не доходившая до его холодных, ощупывющих их глаз. — Простите, — Моргана поправила плечи на платье Хейди и подтолкнула ее в спину. Мужчина стоял, чуть вытянув ноги, и было понятно, что произошло — Хейди налетела на них и чуть не упала на палубу. — Мы уже уходим… Он оттолкнулся от бортика. — Да ничего-ничего, — он поднял руки и шагнул перед ними. Не заступил дорогу, но намек был понятен. И стало неуютно. — Всякое бывает. Как тебя зовут, пташка? — он повернулся к Хейди. — Меня можешь звать Марвином. Я закончил тут все свои дела еще час назад, и теперь мне чертовски скучно, так как насчет того, чтобы поболтать? Костюм на нем был дорогим, но выглядел он крайне не уместно, и на секунду Моргане показалось, что она не на пароме, где собрались дельцы среднего класса и элиты, а в каком-нибудь закоулке за дешевой забегаловокой. — Да нет, мы… — Мистер Лейн! — раздался зычный голос, и Марвин шагнул назад и повернул голову, а они увидели, как к ним, во главе с тем самым темноволосым, эксцентричным джентельменом направляется группа мужчин, которых они только что видели. — Ну что вы пристаете к девушкам, а? — он всплеснул руками. — Я вовсе не пристаю к девушкам, мистер Марлоу, мы просто беседуем, — протянул мужчина, глянул на них и снова улыбнулся этой своей неприятной улыбкой. — Да, дамы? Марлоу остановился рядом с ним, втянул ноздрями воздух. — Вы что, пьяны? — его лицо на секунду стало сердитым, и Моргане показалось, еще секунда и он топнет ногой. — Мы же на сделке! Лейн поднял руки. — Ладно, ладно. Пойду освежусь. Не устравайте сцену. — Да уж извольте, — фыркнул Марлоу, а Лейн еще раз глянул на них с Хейди, криво улыбнулся и проскользнул мимо, затесавшись между других людей. Тяжелое чувство чуть отступило. — Я прошу прощения, дамы, Лейн, он талантливый малый, но совершенно не умеет себя вести, я выискал его в таком захолустье, вы когда-нибудь слышали о Роуан Крик? Моргана покачала головой, а Хейди нахмурила лобик. — Это в Кентукки? — Да-да! Точно! Точно в Кентукки, — Марлоу щелкнул пальцами. — Ну что за умница. И такая молодая. Эвелин Марлоу, — мужчина представился, целуя Хейди руку, и она подвала смешок. — Хейди Маккорт. — Приятно, очень приятно. Милая Хейди, я и мои коллеги, мы занимаемся… Моргана слушала первое время, чем они занимаются — бизнес, какие-то перекупки и сделки, и потеряла нить разговора. Ее разморило от выпивки и солнца, и встреча с Лейном оставила неприятный осадок. — Не подскажите время? — негромко спросила она у мексиканца, и тот, обаятельно улыбнувшись, сверился с карманными часами. — Час дня, сеньоритта, мисс. Моргана поблагодарила. Время тянулось как резиновое. Еще едва ли за полдник… Интерес ее к Марлоу угас, сменившись усталостью и тревогой, в голове поселилась бой. Извинившись перед группой и убедившись, что Хейди вполне увлечена беседой, девушка принялась пробиваться к пассажирской части, поближе к тени. Солнце грело еще пуще, а звон бокалов и голоса сливались в один сплошной гул. Отец ее был все так же занят беседой с парнерами, он и не хватится, если она удалится в каюту. Она наткнулась взглядом на Лейна и вздрогнула. Он снова был один у бортика, но уже без выпивки, и что-то в том, как он наблюдал за людьми вызывало у нее тревогу. Ближе к мостику она заметила молодого человека, которого приняла за сына Марлоу. Он тоже стоял один. Лейн посмотрел в ее сторону, и Моргана поспешила нырнуть за группку людей. Она была уже у самых дверей, когда раздался первый крик, а за ним — выстрел. *** Холодная толща воды тянула на дно. Она вынырнула, хватая ртом воздух. Небо потемнело, вода казалась зеленовато черной. Она подгребла к причалу, с трудом выбралась на доски. Крики раздавались ближе, и ближе, и над головой то и дело свистели пули. Казалось, одна из них вот вот вонзится ей в тело. Мокрое платье липло к телу и мешало бежать. Она бежала мимо тел полицейских и горожан, перепрыгивала трупы, там и там видя знакомые лица. Стреляли на улице и из окон домов, с крыш, с причала. Кричали женщины, и где-то шумело пламя пожара. У нее горели легкие. Она пересекла знакомую улицу, и впереди замаячил участок. В этот раз она упеет. У нее уже не оставалось сил бежать, но она заставила себя бежать, вздрагивая каждый раз, когда мимо свистела пуля. Сильный удар снес ее в сторону. В глазах потемнело, и девушка очутилась на спине. Она первернулась, дорогу загородил всадник. Он соскочил с коня, и направил на нее револьвер. Его светлые глаза ничего не выражали. Улицу заваливали трупы. Это все они сделали. Целый город, и их все равно не смогли остановить. — Хозия, я же говорил, черт! — мужчина рявкнул куда-то в сторону и нажал на курок. Вспышка. Боль. Моргана лежала, смотрела в небо, платье прилипло к телу от влаги и крови. Она слышала стук удаляющихся копыт. Что-то мягкое было под затылком. Она с трудом повернула голову и наткнулась взглядом на оцепеневший, застывший взгляд. Не успела. Снова. *** Моргана с резким вздохом открыла глаза и села на спальнике. Сердце бешенно колотилось. Одежда липла к телу, и она поняла, что ливень содрал навес, и дождь теперь заливал в укрытие. Она выругалась, встала и принялась натягивать плотную ткань на колышек. Ночь еще не закончилась. Кругом было черным черно. Она посмотрела на карманные часы. Половина четвертого, а дождь все не кончается. Закончив, она села и выпила немного из фляги, из которой еще несколько часов назад пил баунти хантер. Нет, грубой силой ей с ними не справится. Она видела, на что они способны в Блэкуотере. Видела в Валентайне. Видела несколько часов назад. Нет, чтобы заставить Датча и его людей заплатить за то, что они сделали, ей придется действовать хитрее. И неважно, какой будет цена. Еще несколько часов до рассвета Моргана сидела перед возобновленным костром и слушала дождь. С рассветом дождь утих, и, перекусив хлебом и сухим мясом, она отправилась в путь.