Я помню ваши лица

Очнулась Моргана почти в кромешной, как бездонный космос, темноте, с обжигающей сухостью во рту и дьявольской болью во всем теле. Плечо жгло адским пламенем, рубашка насквозь пропиталась кровью и присохла к телу. Она слабо застонала, но с алых на мертвенно-бледном лице губ вырвался лишь надтреснутый сиплый хрип. Ответом был слабый стон откуда-то с земли, и Морагна замерла, приглядываясь в темноту. Глаза привыкли к непроглядной тьме ночи и различили очертания погасшего костра, разложенных вещей и крупной туши, спящей в обнимку с ружьем, а так же лошадей чуть поодаль- крупного коня и… Сьерра! Ее девочка. Они забрали ее! Будто почуяв ее взгляд, кобыла повернула могучую голову, и их глаза встретились. Только молчи, молчи, мысленно умоляла Моргана. И лошадь послушалась. Она только копнула землю копытом, хлопнув хвостом, и потянула к ней морду словно желая помочь. Но осталась безмолвна. Моргана кивнула и тоже притихла, вглядываясь, и узнала в туше на земле Билла Вильямсона, этого неуклюжего и громоздкого глуповатого здоровяка. Очевидно, его оставили на посту, потому что Белла и Морагана с Эскуэллой поблизости не наблюдалось, как и их коней. Это был ее шанс. Ее привязывали к стволу дерева плотные веревки. Не теряя времени она принялась ослаблять их, и через какое-то время путы чуть поддались. Ее пронзительные, настороженные глаза не отрывались от фигуры на земле. Но Билл спал, как младенец, причмокивая губами. Последнее движение запястьев — и веревка упала на землю. Морагана осторожно высвободилась, оглядыаваясь в поисках оружия. Неподалеку от костра был пенек, и из него торчал охотничий нож — ее нож. Она медленно стала к нему пробираться, следя за спящим. Неожиданно, под ногой хрустнула ветка. Мгновение Морагна надеялась, что Билл так и продолжит спать. Но его глаза вдруг раскрылись, и он пару раз хлопнул ими, а потом увидел ее… Секунду он потрясенно смотрел, а она уже метнулась к пеньку больше не таясь. Билл заголосил, а Моргана подскочила и выдернула из дерева нож. Еще прыжок — она оказалась у мужчины и приставила к его горлу нож раньше, чем он успел что-то сделать. — Еще звук — и вскрою тебе глотку, — предупредила рыжеволосая, угрожающе вдавливая острую сталь в кожу под бородой. Билл вытаращил на нее глаза, от злобы они аж покраснели. — Ах ты сука, — прошептал он. — Бросай оружие. Он выронил ружье. А Моргана прислушалась. — Где твои дружки? — Пошла нахер! Моргана опустила подкованный сапог ему на промежность, а когда он взвыл, залепила ладонью рот и сильнее вдавила нож. — Еще раз спрошу: где твои пособники? Глаза Билла слезились. — Хавьер и Артур… Ушли добыть пожрать… А Белл… просто уехал куда-то часа два назад… — Когда они вернуться? — Я откуда знаю! — Думай, — она сильнее вдавила подошву, и Билл выругался. — Не знаю, в любой момент! Моргана задумалась, сердце громко стучало в ее груди. Она не могла поверить в свою удачу. Она-то думала, все кончено, но похоже судьба ей улыбнулась — оставила с этим придурком. У нее был шанс выкарабкаться, и еще достать Датча, если повезет. — Вставай, — велела она. Билл воспротивился, но она подогнала его, и через несколько минут он уже сидел, где была она, плотно привязанный к дереву. Моргана же затаилась, крепко взявшись за винтовку. Ее цель была проста — взять оставшихся членов банды и выпытать, где их лагерь. Оставалось только ждать. Она вглядывалась в темноту между деревьями, где проем чуть расширялся — единственное место, где можно было проехать на лошади, отсюда, должно быть, они и уезжали. Минуты текли мучительно долго. Плечо болело все мучительнее, холод сковывал конечности. Она вся окоченела, когда услышала вдалеке звук, засавивший ее всю подобраться: стук копыт. Возвращаются. Моргана вся превратилсь в каменное изваяние, палец на курке словно слился с убийсвтенным механизмом, превращая их в одно целое — целое, направленное на единственную цель: выждать и поразить врага. Едва дыша, Моргана ждала. Вдох-выдох. Выдох-вдох. Звезды плыли по небу, луна выныривала и скрывалась за облаками. Билл едва слышно ворочался в путах, его рот залепил кляп. Давай. Ну давай же, мысленно подогнала она. Раздался сухой щелчок, и все внутри замерло и оборвалось, рухнувши в черную бездну, сердце трепыхнулось пойманной птицей, угодившей в силки, неистово ударилось о ребра, словно пытаясь вырваться из клетки, и сжалось, заключенное в тиски охотника. В затылок уткнулось что-то твердое и влажное. — А ты хороша, — прошептали на ухо, и ствол винтовки схватили и дернули назад. — Не сопротивляйся, пташечка, — холодное дуло револьвера сильнее вдавили в заднюю часть головы под спутанные медно-рыжие волосы. — Не то хуже будет. Отдай-ка игрушку этому идиоту Виляьмсону, он то и гляди расплачется. Пальцы автоматически разжались, будто против ее воли, и Моргана упрямо сжала зубы. В груди заходилось. А ее схватили за волосы и дернули наверх. Девушка вскрикнула, когда ее кинули об ствол дерева спиной, но вскинула подбородок, полоснула по человеку перед ней яростьным взглядом, сжимая кулаки. А Белл перехватил обратным хватом появившийся во второй руке нож и обнажил зубы в нехорошей, опасной улыбке, револьвер в его правой руке блестел от росы. — Ух ты какие мы… строптивые. Мне нравится, — его грязный взляд прошелся по ней, а Моргану накрыла волна отвращения, образ Лейна, пьяного, пузатого и вульгарного, снова вспыхнул пред мысленным взором, а с ним в ушах встали крики и звуки выстрелов, бледное лицо мертвой Хейди, и четверка головорезов, пробивающаяся с парома сквозь толпу. — Катись к дьяволу, — прошипела она сквозь зубы. А Белл шагнул к ней и толкнул еще раз на ствол. Она ударилась головой, чуть вскрикнула против воли, а в глазах вспыхнули звезды и красные пятна. Она стиснула зубы, а к ее коже на шее прижался острый холодный нож. — В свое время, — улыбнулся Белл, дыша ей в лицо. — Как ты выбралась? — она не ответила, подняв подбородок и с презрением посмотрев на него, и он сильнее вжал нож в кожу. Ее полоснула боль, она почувствовала, как течет кровь. — Ну? — Это было несложно, — Моргана пренебрежительно произнесла, посмотрев на Билла, что таращил на них с земли бешенные, полные злобы маленькие глазки, похожие на черных высушенных жуков. — Ваш караульный не так уж хорош, засыпая во время дежурства. — Но я сам тебя связал. Как ты выбралась? — Видимо, — девушка усмехнулась сквозь боль, чувствуя легкое торжество, — ты не так уж хорош в вязании веревок. На лице Белла на секунду вспыхнула злость, но почти тут же он рассмеялся. — Ну, я хорош в кое чем еще. Хочешь проверить? — его большой палец вдруг прошелся по ее щеке. Моргана вздрогнула и вся оторопела, отрващение и ужас горячими волнами растекалось по телу. Он мог сделать с ней что угодно. Она задергалась, пытаясь освободиться, и он снова прижал ее к дереву. — Тихо, пташечка, не дергайся, только хуже будет. К этому разговору можем вернуться позже, — Майка облизнул губы. — Лучше вот что скажи… Я где-то тебя видел? Сердце в очередной раз сжалось. Но ни мускул на лице девушки не дрогнул. Только ледяная маска презрения и непоколебимой воли на плотно поджатых пухлых губах, в стальном, как закаленной клинок, пронзающем взгляде. — В твоих влажных снах, полагаю, — Моргана выдала презрительную усмешку. Да, она не была серой мышью. Когда то это было достоинством, но сейчас грозило стать злым роком. Ее пышные рыжие волосы, ее большие, живые яркие глаза, алые, пухлые губы, тонкие черты лица с высокими резкими скулами, притягивающие в былые времена взгляды мужчин. Все это играло теперь против нее. Она изменилась. Осунулась. Взгляд ее потемнел, линия рта приобрела жесткое выражение, на щеке и брови появились тонкие шрамы. Волосы, ранее кажущиеся мягкими и теплыми, как закат, теперь скорее напоминали разбушевшуюся стихию, лесной пожар, который нельзя контролировать, нельзя подчинить. Ее маленькие, некогда ухоженные ладони загрубели, стали мужскими, руки — жилистыми. Он видел ее меньше минуты, и все же… Он запомнил. Он не помнил где, не помнил как видел ее. Но по глазам его она видела — запомнил. Лишь бы не вспомнил. — Нет, я полагаю, я видел тебя не во сне, — глаза Белла сощурились. — И ты не простая охотница. Он неожиданно швырнул ее на землю. Моргана только успела приземлиться на лопатки, а он уже взобрался сверху, и снова приставил к горлу нож. — И я узнаю, что ты скрываешь, — прошептал Белл. — Моргана тут нет, святоши нашего, вот и поговорим… — Поговорим? — раздался вдруг третий голос. Белл застыл, а Моргану охватило чувство дежавю. — и что ты там сказал про святошу? Послышались шаги. Из темноты вырос высокий, плечистый силуэт. Из-за облаков вышла и уронила на землю свет яркая почти полная луна, и пред ними предстали двое. Жилистый мексиканец и белый в неизменной кожаной шляпе. Артур Морган. Его взгляд был прикован к ним на земле, а губы сжаты. Он прошел вперед и увидел Билла. — Какого черта? — Баба сбежала, пока Вильямсон спал, Морган. Зеленые глаза остановились на Белле. — Спал? А ты что? Ты должен был быть в лагере, Майка. Моргана чувствовала, как Белл над ней напрягся, его слегка потряхивало от злости. — Я отъезжал. — Отъезжал? — Резко сказал Морган. — Ты бросил его одного. Он остановился рядом, а Хавьер поспешил к Вильямсону и стал его развязывать. Майка поднялся на ноги. — Я что, нянька ему? — Ну наконец-то! — заверещал Билл, когда ему разлепили пасть. — Черт бы тебя побрал, Белл! Я несколько часов сижу связанной жопой на холодной земле, ну хоть кто-то удосужился меня развязать! — Не нужно было давать себя связать, — огрызнулся Белл. — Разожгите костер, черт бы вас побрал, чертов цирк, — хрипло сказал Артур. — ну, дамочка, устроили вы нам проблем, — пробурчал он и вдруг усмехнулся. — Идем. Он схватил ее за здоровую руку и с легкостью поставил на ноги. Костер уже разожгли, и он повлек ее к пламени. Первое тепло пустило по замершему телу мурашки. Но тряслло ее не только от холода, но и нервов. Она бросила взгляд на Белла, и тот ответил ей нехорошим и предостерегающим. — Допроси ее, Морган. А еще — предлагаю переломать ей ноги. Может, пальцы. Когда я нашел ее, она прикарманила ружье Вильямсона. — Без тебя разберусь. Садись, — Морган толкнул ее, и она упала на поваленное бревно у костра, сдавленно вскрикнув от боли в ранненом плече. — Болит? Черт возьми. Вы идиоты даже не обработали рану. Она же может подцепить инфекцию. — И что? — огрызнулся Белл. — Нам рука ее не нужна. Только язык. Моргана яростно посмотрела на него. Но ее ярость схлынула, сменившись ужасом, когда она почувствовала прикосновение к пуговицам на груди. Ее руки машинально взметнулись туда, перехватив руку Моргана. Сердце учащенно билось. Их глаза встретились. — Спокойно, мисс, рану в самом деле нужно обработать, — спокойно сказал бандит, не пытаясь убрать ее руку. — Прошло много времени, в кровь может попасть зараза. — Я не позволю себя раздевать, — процедила Моргана, явно ощущая, как все взгляды на ней — мексиканца, и Билла, с его поросячими злобными глазками, и сальный похотливый — Белла. — Выбора нет. Нужно очистить рану. А женщин среди нас нет. — Нет. Морган пару секунд смотрел ей в глаза, потом вдохнул и неожиданно убрал руку. — Что уставился, Вильямсон? — громко спросил он у Билла, который пристально за ними следил. — Я? — Ты. Можно подумать, тебя ее прелести интересуют, — Морган усмехнулся, а Билл залился краской. — Это как понимать?! — Да как хочешь, — Морган махнул рукой. — Джентельмены… Хавьер, Билл… — его взгляд скис и остановился на Белле. — Белл. Оставьте нас одних, а? — Мы могли бы просто отвернуться, — сказал мексиканец. — О, решил забрать все сливки себе, Морган? — гнусно протянул Белл, нехорошо ухмыляясь. — Хитро. Хочешь кончить, как Вильямсон. — Заткнись, Белл! — взвился Билл. — Поменьше щелкай зубами, Майка, а то без них останешься, — спокойно сказал Морган. — Дайте мне десять минут. Спать я не собираюсь, — он насмешливо посмотрел на Билла и тот раздулся. Побурчав, оставшиеся бандиты удалились, и они остались вдвоем. Морган повернулся к ней. — Я не буду раздеваться, — процедила Моргана. Гордая, свободолюбивая натура протестовала. Щеки пылали, сердце клокотало в груди, и изнутри поднималось яростное бессилие. Она понимала, что рану нужно очистить. Но чтобы он… Этот бандит… Прикасался к ней. Раздевал ее. Трогал ее своими руками. Этими рукми, которыми он… — Не глупите. Я вот не хочу, чтобы вы умерли от гангрены. Будете артачиться, сделаю силой. Давайте по-хорошему. Моргана стиснула зубы и посмотрела в его глаза. Зеленые, с карим отливом, очень светлые. Они разили спокойсвтием. В них была какая-то природная уверенность, сила, которую она редко видела. Впервые она видела его так близко, а не издалека, или на плакатах. Светлые волосы. Щетина. Яркие глаза. Достаточно полные, красиво очерченные губы. Резкие черты лица и сильный, волевой подбородок. Россыпь едва заметных веснушек на щеках. Он не был похож на человека с плакатов — грубого и жестокого. Не знай она, кто перед ней, она бы и не подумала, что это головорез и злодей. Было в его лице что-то почти умировторяющее. Разве бандиты могут быть такими? Как обманчива внешность. Все в выражении его говорило о какой-то внутренней силе, благородстве. Он не пытался лапать ее, или оскорблять. Прикосновения его не были направлены на то, чтобы оказаться с ней наедене, воспользовавшись слабостью и ситуацией. Или он так хитро маскируется? Но она не видела фальши в его глазах… Так почему, почему он это делает? Почему не дал Беллу тронуть ее там? Почему отозвал сейчас? Почеу не застрелил, когда увидел в бою, в конце концов?! К чему эти игры в честь и благородству человеку, который честь и благородство оставил позади, ступив на путь преступлений? Но он опять не убил ее. Не дал причинить боль. И теперь предлагал помощь. Словно его в самом деле заботила ее рана. Словно они не пристрелят ее, едва выпытав все, что нужно… Пока она думала, верхнюю пуговицу расстегнули. Моргана подскочила, придя в себя. — Нет, — она обнажила зубы, будто дикий, загнанный в угол зверь, лесная кошка, но взгляд Моргана остановил ее, и она притихла, приняв неизбежное, лишь отвела взгляд, уставившись на его руки. Широкие кисти, мозолистые пальцы, большие ладони, взбухшие вены. Руки человека, привыкшего к тяжелой работе и оружию. Они быстро, неожиданно осторожно и деликатно расправились с рубашкой, обнажив грудь без лифчика, и лицо вспыхнуло. В ход пошли бинты, пропитанные спиртом, какие-то травы, мазь. Она старалась смотреть только на его руки. — Повезло, пуля прошла насквозь, — раздался рядом его голос и по спине пробежала толпа мурашек. Она невольно посмотрела на него. Его лицо, близко близко. Он тоже посмотрел, но лишь на миг, и закончил с бинтами. — Вот и все. Морган отстранился. А она спешно застегнула рубашку с уже перевязынным плечом. В голове не укладывалась, что она жива, в лагере врага, и один из главных ее врагов только что видел ее обнаженную грудь. — Других тут нет. Ты в самом деле охотница за головами? Моргана посморела на него. Краска еще не выветрилась с щек. — В моих вещах есть плакаты. — Что толкнуло хрупкую девушку на такую дорогу? — Моргана полоснула по нему взглядом и он поднял руки. — Я не имею ввиду, что вы не можете постоять за себя. Но дело мужское и необычное для женщины, не находите? За него редко берутся от хорошей жизни. Моргана помолчала, размышляя. Он пытался ее понять. Правду говорить было нельзя. Нужно было что-то придумать. — Ты прав. Бандиты убили мою семью, — наконец сказала она полуправду. — Мне жаль. — Неужели, — она язвительно усмехнулась. — Мы не убиваем невиновных, — сказал он, а внутри нее все взвилось, и она едва не выдала себя. Но тут его взгляд погрустнел. — До недавнего времени, — тихо сказал он, на секунду отвернувшись, а потом снова посмотрел на нее очнеь серьезно. — Я не хочу больше крови на моих руках. Я вовсе не хочу тебя убивать. Как тебя зовут? Она помешкала. Потом с достоинством подняла подбородок и ясно, четко сказала: — Моргана. Моргана Блэквуд. Он усмехнулся. — Вот как. Забавно. А меня зовут Морган. Но ты это итак знаешь. Артур Морган. Что же нам с тобой делать, Моргана Блэквуд? — он сунул руку в карман, достал сигареты и закурил, рассматривая ее. — Я убил много охотников. Скажи, ты из той группы, что осталась на севере? С ними шла? — Нет. Но я их знала, — честно сказала она. — И предупрежадала, что им вас не взять. — Вот как? — Я знаю, что вы сделали… в Валентайне, — она хотела сказать Блэкуотере, но не смогла. Он выдохнул дым. — И не только, — задумчиво сказал он, внимательно, с каким-то интересом ее разглядывая. — Как ты выбралась? — Ослабила путы. Билл спал, так что я взяла нож и вынудила его сдаться. — Неплохо, — Морган усмехнулся. — Совсем неплохо. Белл тебя хорошо связал. Да и Билла взять не каждый сможет, спит он чутко. — У меня не было выбора, — усмехнулась в ответ Моргана. — Четверо мужчин вяжут меня с раной и оставляют у дерева. А до этого вырезают целый салун, — тут Морган помрачнел. — Что еще мне оставалось делать? — Другая бы сдалась. Или попыталась выкрутиться. В любом случае, ослабить узел и еще обезоружить матерого бандита сможет не каждая, — покачал головой мужчина. — да и не каждый. Моргана не ответила. Что он ей, льстить пытается? Или правда восхищен? Ничего не поймешь в этих зеленовато-карих, глазах. — Ладно, — он затянулся еще. — вот как сделаем. Приведу тебя к Датчу, а там посмотрим. Может, что-то и решим без… фатальных движений. — К Датчу? — ее сердце дерунлсоь. — Датчу ван Дер Линде? — К кому же еще? Только не думай, что тебе удастся еще раз выкинуть штуку, как с Биллом, — строго предупредил Морган. Раздались шаги. — Ну, все? — раздался голос Белла, и из темноты вынырнуло его пузо, потом усы и он сам, подозрительно щурясь, переводя взгляд с девушки на бандита. — Поболтал, Морган? — Поболтал, — тот спокойно отозвался. — она знала группу тех банути хантеров, что мы убили. — Я же говорил! — Ну, много ума сложить два и два тут не надо, — Морган выдохнул дым. — Возьмем ее с собой в лагерь. — Что?! — Что слышал, — Морган затушил бычок подошвой и поднялся на ноги. — Да ты сдурел, Морган! — Майка аж побагровел, и Билл выглядел не лучше. А Хавьер хитро блеснул глазами. — Отнюдь. Интересная она. Много ты охотниц встречал? Я — нет. Пусть Датч взглянет, поболтает с ней, — Морган положил руки на пояс. — Да ты просто запал на нее, Морган! — прошипел Белл, а Морган только усмехнулся. — А я согласен, — сказал вдруг Хавьер. — Убить всегда успеется. Воскрешать-то мы пока не умеем. Я таких тоже немного встречал. Покажем Датчу. А он решит, что к чему. — Да вы оба сдурели, — Белл переводил взгляд с одного на другого, как загнанный зверь. бессильный что-либо сделать. — Угу, — сказал Морган и улегся на свой лежак, сдвинув шляпу пониже. — Тебя не спросили. Иди еще прогулйся, Белл, мы теперь в лагере, как-нибудь покараулим. И девчонке побезопаснее будет. — Что ты имеешь ввиду? Морган не ответил, а Моргана ощутила прилив благодарности, но тут же его подавила. Белл злопыхал еще немного и растворился в темноте. Ее даже не связали. А она погрузилась в мысли. Ее ведут к Датчу. Самоу Датчу. Какая неожиданность! Но, разве не этого она хотела? Может, судьба дает ей шанс… Она лежала на выделенные ей тряпки. Взгляд остановился на могучей фигуре Моргана. Его резком, сильном профиле. Его широкая грудь мерно спокойно поднималась и опускалась в такт его дыханию. Сопение тихо и убаюкивающе вырывалось из его ноздрей на вдохах и выдохах. Он то ли дремал, то ли спал, то ли отдыхал… Сложно сказать. Но исходящая от него аура опасности подсказывала ей не испытывать с ним шансы. Она и не собиралась. Судьба дала ей другой шанс. Более крупный. И Моргана не имела права его упустить. Раздался шорох. Она, умотанная, почти погрузившаяся в сон, вздрогнула и обнаружила перед собой Моргана. Как он так подкрался?.. — Да, кстати, — он протянул ей что-то. Она нахмурилась и судорожно вдохнула, узнав предмет. Ее шляпа… — Забыл. Вот, подобрал. Кажется, это твое. Ну, бери. Она забрала шляпу. Слишком большую для себя. Ее пальцы чуть подрагивали. — Показалось, она тебе важна, — он усмехнулся, когда она встретилась с ним взглядом. — Решил забрать. Ну, спокойной ночи. И он просто пошел обратно на свой лежак, а она так и не смогла произнести слов благодарности.