Связанные

Лира чувствовала, что её кто-то несёт на руках. Сознание возвращалось рывками, как обрывки старой плёнки: сначала темнота, потом свет, потом снова темнота. Она пыталась открыть глаза — веки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом. Мир плыл, расплывался, не желая собираться в чёткую картинку. А потом она увидела его. Вместо головы — сейф. Огромный, металлический, с ржавыми углами и заклёпками. Существо, которое несло её, было выше человеческого роста, массивное, и двигалось с неестественной плавностью, несмотря на свой вес. — Что? — смутно выдохнула Лира. — Что… Сознание снова погасло.

***

Что-то прохладное капало на лицо. Лира с трудом открыла глаза. Небо было тёмным, плотным, затянутым низкими облаками. Мелкий холодный дождь стекал по её щекам, смешиваясь с остатками сна, который она не могла вспомнить. Она попыталась встать — и рука завыла. Боль была острой, но не такой, как раньше. Просто напоминание. Она села, осмотрелась. Детская площадка. Качели, горка, песочница. Всё было старым, покосившимся, но не разрушенным. Она сидела на деревянной лавочке, и вокруг неё был обычный, серый, дождливый город. Не разрушенный. Не белый. Обычный. — Как я тут оказалась? — спросила она вслух, и голос прозвучал хрипло, чужо. — Мы же летели в здание. Я помню. В смутной памяти всплыл образ — сейф вместо головы. Она поморщилась. Наверное, из-за стресса. Сон. Или галлюцинация. Она не знала. Она не знала ничего. Лира инстинктивно осмотрела себя. Руки, ноги, тело — вроде целое. На пижаме — старая кровь, но новых ран не было. Только предплечье ныло, напоминая о себе глухой пульсацией. Она коснулась шва — ткань была сухой. Боль отступила. Она сглотнула. Собралась с силами. Где-то вдалеке открылась дверь, и она услышала шаги. Каблуки. Знакомый голос. — Лесли может ехать домой? Ехать на поезде домой? Лесли. Кидман. Лира подняла голову. На краю площадки стояли двое — Кидман и Лесли. Мальчик выглядел потерянным, испуганным, но целым. — Нет, Лесли, не сегодня, — ответила Кидман. Она была напряжена. Сосредоточена. Лесли, заметив Лиру, замер на мгновение. А потом его лицо осветила радость. — Лира! — крикнул он и побежал к ней, раскинув руки. Лира встала, сделала шаг навстречу. Она хотела обнять его, прижать к себе, сказать, что всё будет хорошо. Лесли врезался в неё, обхватил за талию, уткнулся лицом в плечо. — Хорошо… хорошо… хорошо… — забормотал он. — Когда приду домой, они… удивятся… Лира обняла его в ответ, чувствуя, как дрожит его тело. — Всё хорошо, Лесли, — прошептала она. — Всё будет хорошо. Но мальчик дёрнулся. Лира отстранилась, и вместо испуганных глаз Лесли на неё смотрел холодный, пустой взгляд Рубена. Она замерла. Сердце пропустило удар. Лицо снова сменилось — Лесли, испуганный, трясущийся. Потом снова Рувик — спокойный, ледяный. Лесли. Рувик. Лесли. Рувик. Кидман насторожилась, выхватив пистолет. — Ты не виноват, прости, — сказала она, и в её голосе была сталь. Лира не думала. Она просто сделала шаг вперёд, обошла Лесли и встала между ним и дулом пистолета. — Нет, — сказала она. Твёрже, чем ожидала. — Я не дам его застрелить. Кидман смотрела сквозь неё. Не на неё. — Вы не понимаете, — сказала она. — Не знаете, в кого он превратится… Вы не понимаете, чего добивается Рувик. — Кидман, — Лира сделала шаг к ней. — Ты в порядке? Кидман не ответила. Она говорила с кем-то другим. С той частью себя, которая уже приняла решение. — Ему нужен Лесли, Лира, отойди! — Кидман сняла пистолет с предохранителя. — Кидман, это место пытается свести всех с ума, Лесли не виноват. Пожалуйста, не надо! — Не надо так со мной. У меня приказ. Я не отдам этого паренька. Лира смотрела на неё. Она видела, что Кидман не слышит её. Она говорила с кем-то другим, с голосом в своей голове. — Прошу тебя, убери пистолет. Лесли тут не причём. Кидман обернулась — и земля под ними содрогнулась. Всё вокруг затряслось. Кидман выстрелила. Лира успела обнять Лесли и пригнуться с ним. Пуля ушла в сторону. — Кидман, не делай это! Из-за угла выбежал Джозеф, тяжело дыша, прижимая руку к перевязанному боку. Кидман снова выстрелила, и землетрясение дёрнуло её руку — пуля вошла в плечо Джозефа. Тот вскрикнул, пошатнулся, но устоял. Лесли заорал. Рванул вперёд и побежал. — Лесли! — закричала Лира и кинулась за ним. Кидман — следом. Они пробежали несколько метров, и пространство сомкнулось вокруг Лиры. Она обернулась — позади никого. Только она и Лесли. Кидман исчезла. — Лесли! Стой! Мальчик остановился. Обернулся. Его лицо было испуганным, но на мгновение в его глазах промелькнуло что-то спокойное. Лира подбежала к нему и крепко обняла. — Малыш, — выдохнула она, — мы выберемся отсюда. Я не дам Кидман тебе навредить. Она отстранилась, чтобы посмотреть на него, и замерла. Лесли смотрел на неё холодным, сконцентрированным взглядом. Не тем, что она знала. Не испуганным. Не детским. Он стоял прямо, ровно, и в его глазах не было ничего, кроме тихой, ледяной пустоты. Лира выпустила его из объятий, сделала шаг назад. — Лесли? — тихо спросила она. Резко — как будто кто-то переключил рычаг — Лесли согнулся, спрятал взгляд, задёргался. — Лира! — Он снова обнял её, дрожа, пряча лицо в её плече. Она обняла его в ответ, чувствуя, как бьётся его сердце. Но в голове пульсировала одна мысль: в церкви Рувик завладевал его телом. Он может сделать это снова. Шов на предплечье резко дёрнулся. Боль пронзила руку, как раскалённый нож. Лира вскрикнула, схватилась за пижаму. — Ай! — вырвалось у неё. Лесли испуганно отшатнулся. Посмотрел на неё — на её руку, на её лицо. — Не… не… — забормотал он, пятясь назад. — Лесли, постой! — Лира пыталась выговорить слова, но боль сжимала горло. Она села на корточки, держась за руку. — Пожалуйста… Но Лесли уже убежал. Лира смотрела ему вслед, чувствуя, как боль пульсирует в такт сердцу. Она заставила себя встать. Сделала шаг. Второй. Впереди виднелась дверь с табличкой «ПРОЦЕДУРНЫЙ КАБИНЕТ». Она зашла внутрь. В помещении было темно, но она нашла выключатель. Свет зажёгся — тусклый, жёлтый, но достаточный. Лира села на кушетку. Стянула кофту пижамы через голову, оставшись в одной майке. Она ожидала увидеть воспаление, красноту — что угодно, кроме того, что увидела. Рана затягивалась. Медленно, мучительно медленно, но затягивалась. Кожа натягивалась, швы держали. Но каждый нерв, казалось, горел. Каждое движение отдавалось болью, которая не давала дышать. Она застонала, сжала край кушетки, и просто заплакала. Не от слабости. От усталости. От того, что боль была с ней всегда. И она не знала, когда это закончится. Мозг начинал отключаться — боль переходила в шок. Лира знала это чувство. Знала, что если сейчас закроет глаза — может не открыть их. Она зажмурилась. Собралась. Я не могу, — думала она. — Но я должна. Лесли рядом. Выход рядом. Ещё немного. И в этот момент холодные пальцы коснулись её щеки. Лира вздрогнула, распахнула глаза. Перед ней стоял Рубен. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде не было холода. Только странная, тихая сосредоточенность. Он опустил ладонь на её шов, и боль стала уходить. Медленно, как отступает вода после прилива. Лира смотрела на него, не веря своим глазам. А потом, не думая, не размышляя, она обняла его. Сама. Рувик замер. Она чувствовала, как он напрягся — не от угрозы, не от раздражения. От непонимания. Его руки зависли в воздухе на долю секунды, прежде чем опустились на её спину. Осторожно. Так, как будто он боялся, что она рассыплется, если нажать чуть сильнее. Она дрожала. Он чувствовал это — мелкую, неконтролируемую дрожь, которая шла от плеч, от спины, от всего её тела. Он не знал, что делать. Он не знал, как отвечать на это. Его пальцы замерли на её лопатках, и он просто держал её, не двигаясь, не говоря ни слова. Впервые он не знал, что сказать. Впервые слова казались ему ненужными. Или неправильными. Все, что он мог сказать сейчас, было бы слишком рано, слишком громко, слишком похоже на ложь. Тишина затянулась. Длинная, плотная, заполненная только её дыханием и его молчанием. Когда она перестала дрожать, когда её плечи немного расслабились, он тихо сказал: — Нам нужно поговорить, — сказал он тихо. — О Лесли. Она отстранилась, посмотрела на него. — Он в порядке? Где он? — Лесли не спасти, — сказал он. — Но он может спасти тебя. Детективов. Всех, кто в системе. — Что? — Лира покачала головой. — Нет. Он должен выбраться. Он тоже. — Ему не выбраться, — повторил Рубен. — А ты сможешь. Благодаря ему ты сможешь найти выход из системы. Он говорил спокойно, ровно. Но Лира видела, как он делает акцент на «всех, кто в системе». На детективах. На тех, кто мог бы стать ей опорой вне его влияния. — А ты? — спросила она. — Ты же что-то говорил Кидман про оболочку. Что он может помочь и тебе. В церкви. Он говорил о Лесли, о том, что мальчик ему нужен. Она помнила это смутно, но помнила. Рубен смотрел на неё. Его взгляд не дрогнул. — Я хочу, чтобы ты выбралась, — сказал он. — Ты не выживешь в системе дольше. Мне нужно, чтобы ты мне доверилась. — А что с ним будет? — спросила она. — Ему не будет больно, — ответил он, и в его голосе не было лжи. — Обещаю. Он ничего не почувствует и не поймёт. Но благодаря ему ты выйдешь из системы. И будешь дальше продолжать жить. Он обнял её. Она чувствовала его холод, но в этом холоде не было угрозы. Только тихая, усталая решимость. Она не знала, верить ли ему. Она не знала, говорит ли он правду. Но в его объятиях, впервые за долгое время, ей не было страшно. Рувик смотрел поверх её плеча. Туда, где за тонкой гранью уже просыпалось то, что ещё называло себя Лесли. Прости.