Связанные

— Лира, у меня к тебе уже много вопросов возникает. Себастьян начал подходить к ней, поглядывая на массу из мяса, кожи и проводов. Он посмотрел вниз и увидел ванны — с собой, Джозефом, Кидман и Лирой. — Что за чёрт? Он выругался, но пистолет держал наготове. Девушка смотрела на Себастьяна. Он аккуратно обошёл её и опустил оружие. — Ты знаешь, что это? — спросил он. — Это центр системы, в которой мы сейчас находимся, — ответила Лира, но смотрела на мозг Рувика внизу. — Откуда ты знаешь об этом? Ты вместе с Рувиком? — Себастьян снова направил на неё пистолет. — Ты с ним заодно? — Себастьян... нет... я тут... Она не успела договорить. Из дверей напротив выбежал Лесли, орал в испуге, убегая от Кидман. Мальчик бросился к Себастьяну, потом в объятия к Лире. Себастьян направил пистолет на Кидман. — Себастьян, Лира, отойдите от него! — крикнула Кидман. Себастьян взвел курок. — Себастьян, послушай меня, остановись! У нас и у тебя одни и те же цели! — Слушай, я всё понял, — прорычал Себастьян. — Ты не просто детектив-новичок. И это не просто обычный парнишка. Ты убила Джозефа и стреляла в меня. Так что сейчас у меня достаточно причин, чтобы тебе не доверять. — Ты хороший человек, вот почему я... — Кидман замолчала. — Хотя это уже не важно. Если ты знаешь, кто этот парнишка, тогда знаешь, почему его нельзя оставлять в живых! — Херня! — рявкнул Себастьян. — Это всё Рувик! Это он его... Помещение резко сжалось. Появился пронзающий звук — он проходил сквозь всё тело. Маяк наверху системы засветился и запустился. Себастьяну стало больно, он схватился за голову. Кидман смотрела на Маяк, застыв неподвижно. Лиру тоже звук начал выбивать из колеи, но Лесли сжал её руку. Пространство изменилось. Вместо Маяка появился мозг. Здание исчезло. Вокруг — жёлто-оранжевые тучи, молнии. Под ногами — белая жидкость и провода, ведущие к мозгу. Лесли отпустил Лирину руку и пошёл вперёд. Лира собрала боль в кулак и попыталась остановить его. — Лесли, стой. Парень замешкался. Она подошла и взяла его за руку, посмотрела, куда он направлялся. Рядом с мозгом стоял Рубен. Но взгляд его был не тот, что она знала. Именно взгляд Рувика. Балахона на нём не было — видны были ожоги по всему телу, пластина на голове. — Лира, отпусти Лесли, — сказал Рувик. — Лесли, стой! — крикнул Себастьян, хватаясь за голову от боли. — Лира, держи его! Лире было страшно. Она не хотела отпускать Лесли. Но Рубен говорил, что Лесли — выход для всех. Она отпустила. — Прости, Лесли... — Молодец, Лира... — сказал Рувик. — Что ты натворила... — прошептала Кидман. Лесли подошёл к Рувику, взглянул в его глаза. Когда Рувик положил руки ему на голову — мальчик превратился в белую жидкость и смешался с жидкостью на полу. Лира заплакала. Она не хотела смерти Лесли. — Лесли! — закричал Себастьян. Но Лесли уже исчез. Белая жидкость пришла в движение. Она потянулась к чёрным жилам, уходящим в толщу органической массы, словно кто-то втягивал её через тысячи прозрачных трубок. Конструкция дрогнула. Сначала тихо. Потом всё сильнее. Пульсация ускорялась. Тяжёлые металлические кольца вращались всё быстрее, пока помещение не заполнил низкий, вибрирующий гул. Он рос, становясь похожим уже не на работу машины, а на мучительный человеческий визг. Стеклянный купол пошёл трещинами. Пол под ногами задрожал. Лира подняла голову. Рувик посмотрел прямо на неё. Их взгляды встретились всего на одно мгновение. А потом пространство разорвалось.

***

Она не падала. Мир будто разошёлся по швам. Белая жидкость под ногами за одно мгновение почернела, превращаясь в густую, горячую золу. Запах изменился. Больше не было металла. Не было стерильности. Только дым. Сажа. Горелое дерево. Лиру выбросило вперёд, и она тяжело упала на колени. Несколько секунд она не могла вдохнуть. Горячая зола облепила ладони. Воздух был густым от дыма, пахло гарью, мокрой древесиной и чем-то сладковатым, напоминающим сгоревшую плоть. Она поднялась на колени. Перед ней возвышались остатки старого амбара. Почерневшие балки торчали вверх, словно обломанные рёбра огромного зверя. Крыша давно обрушилась, и сквозь рваные проёмы виднелось кроваво-красное небо STEM. Под ногами хрустела толстая прослойка золы, вперемешку с обугленными досками. В стороне лежала детская деревянная лошадка, почерневшая от огня. Рядом — перевёрнутый мольберт и несколько полуобгоревших семейных фотографий, лица на которых давно превратились в чёрные пятна. Лира не успела понять, где оказалась. Сверху раздался тихий голос. — Ты всё время была рядом с ним... Она резко подняла голову. Никого. Только почерневшие балки. Вокруг больше никого не было. Ни Себастьяна. Ни Кидман. Ни Рубена. Только она. И Лаура. — Ты слышала его голос... — Дерево протяжно заскрипело. Что-то двигалось над ней. — Ты чувствовала его руки... — По потолочным балкам поползли длинные чёрные волосы. Они стекали вниз, словно густая смола. — Ты забрала даже его молчание... Лаура сорвалась вниз. Лира отпрыгнула. Когти ударили в пол с таким грохотом, что доски раскололись. — Чёрт! Она побежала. Позади — только скрежет. Лаура не бежала следом. Она ползла по стенам, по остаткам крыши, по балкам, исчезая из поля зрения. Лира оглядывалась — и именно поэтому не заметила пролом. Нога провалилась между досок. Она рухнула на колено. В тот же миг сверху метнулась лапа. Когти ударили в землю в сантиметрах от её лица. — Да отстань ты уже! Лира схватила старую керосиновую лампу и бросила в Лауру. Стекло разбилось о плечо чудовища. Керосин брызнул на волосы. Пламя вспыхнуло мгновенно. Лаура взвизгнула, но не остановилась. — Да что же ты не сдохнешь?! Лира бросала лампы одну за другой. Огонь перебрасывался на сухое сено. Амбар снова горел. Она поняла: огонь не убивает Лауру. Но задерживает. На мгновение. Этого было достаточно. Лаура прыгнула. Лира не успела. Чудовище врезалось в неё, прижало к земле. Когти зависли над грудью. Лира упёрлась в запястье чудовища, но лапа медленно опускалась. — Нет... Из груди вырвался испуганный всхлип. — Нет! Амбар содрогнулся от низкого звериного рыка. Из дыма вылетела чёрная фигура. Пёс. Его тело вытянулось. Из-под кожи выступала ржавая проволока. Лапы стали длиннее. Янтарные глаза светились ярко, будто внутри горел огонь. Он врезался в Лауру. Они покатились по полу, ломая остатки мебели. Пёс вцепился зубами ей в плечо. Лаура ответила когтями. Лира поднялась. Кровь стекала по боку — там, где когти распороли ткань. Лёгкие горели. Но страх исчез. Она схватила вилы. Не чтобы убить — чтобы удержать дистанцию. Когда Лаура бросилась к ней, Лира упёрла древко ей в грудь. Дерево треснуло, прогнулось, лопнуло. Лаура рванулась вперёд. Лира успела отскочить, но когти снова полоснули по боку. Боль вспыхнула горячо, резко, но она даже не остановилась. Она не остановилась. Лаура снова полезла вверх по балке. Лира схватила лестницу и толкнула. Лестница рухнула, увлекая Лауру вниз. Лира уже бежала дальше. Схватила цепь, дёрнула — сорвался фонарь, масло растеклось, огонь побежал к сену. Лаура снова бросилась вперёд. Лира схватила лопату. Не ударила — поддела горящие угли и швырнула их в лицо чудовища. Лаура отшатнулась. Лира побежала к телеге. Старой, тяжёлой, с перекошенным колесом. Уперлась плечом. Пёс отвлёк Лауру, вцепившись в её лапу. Лира закричала и толкнула. Телега сдвинулась, покатилась вниз, сшибла Лауру с ног и проломила стену. В амбар ворвался воздух. Пламя взревело. Лира кашляла. Жар стал невыносимым. Бок горел — бинт на предплечье, зашитый Рувиком, держался, но рана на боку кровоточила, отдаваясь острой болью при каждом движении. Лаура выползала из-под обломков. Медленно. Но выползала. Лира схватила железный крюк. Зацепила подпорку. Рванула. Навалилась всем весом. Подпорка треснула. Сверху накренилась балка. Лаура подняла голову. Слишком поздно. Балка сорвалась вниз. Лауру придавило. Огонь мгновенно перебрался на её тело. Чудовище билось под бревном. Пыталось выбраться. Кричало. Лира тяжело дышала. Подняла лом. Медленно подошла. Сжала его обеими руками. — Всё... — Голос сорвался. — Хватит... Она подняла лом над головой. И в этот момент увидела перед собой не чудовище. Молодую девушку. Испуганную. Заплаканную. Ту самую Лауру. Лом дрогнул в её руках. И медленно начал опускаться. — Нет, — прошептала Лира. Огонь охватил Лауру почти полностью. Длинные чёрные волосы горели, скручиваясь в тонкие нити. Пламя ползло по её плечам, по рукам, по лицу, но она больше не кричала. Только смотрела на Лиру. Не как чудовище. Как человек, который очень долго не мог умереть. — Я не буду добивать тебя, — сказала Лира хрипло. — Не так. Лаура смотрела на неё снизу вверх. В её глазах больше не было ярости. Только усталость. Чёрная, глубокая, бесконечная. — Он... — голос Лауры был едва слышен сквозь треск огня. — Он помнил меня? Лира замерла. Вокруг рушился амбар. Горели балки. Пепел летел по воздуху. Она ответила правду: — Каждый день. Лаура закрыла глаза. Её лицо дрогнуло. И вдруг она улыбнулась. Не безумием. Не злостью. Облегчением. Так, будто наконец услышала единственное, что держало её в этом мире. Пламя стало ярче. На мгновение Лире показалось, что перед ней снова молодая девушка — с тёмными волосами, испуганными глазами. Потом огонь забрал и это. Лаура рассыпалась в пепел. Лира стояла неподвижно. Лом выпал из её рук. Она не победила. Не спасла. Не простила. Она просто осталась живой. Пёс подошёл ближе и ткнулся мордой в её ладонь. На его боках зияли раны, но он стоял. — Пойдём, — прошептала она. Амбар рушился. Но Лаура осталась в нём. Там, где всё началось. И где наконец закончилось.

***

Лира сделала глубокий вдох — как будто всё это время была под водой. Она лежала в ванне, подключённая к системе. Жидкость вокруг неё была мутной, тёплой, почти телесной температуры. Она не знала, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Дни? Она медленно подняла руку к затылку и нащупала провод — тонкий, гибкий, он входил в кожу у основания черепа. Пальцы дрожали, когда она потянула за него. Сначала он не поддавался — будто прирос к плоти. Она дёрнула сильнее, и провод вышел с влажным, чавкающим звуком. По спине стекла тёплая жидкость. Боль была тупой, ноющей, как будто из неё вынимали что-то, что было частью её. Она перелезла через край ванны и упала на пол, закашливаясь. Воздух был стерильным. Холодным. Пахло антисептиками, пластиком и чем-то металлическим. Никакого дыма. Никакого пепла. Никакого горящего амбара. Только белый свет, ровный и безжалостный, как в лаборатории. Она села на полу, прислонившись спиной к холодной металлической опоре. Посмотрела на свои руки. Они были другими — живыми, настоящими, с мелкими царапинами и ссадинами, которых не было в системе. Кожа была бледной, вены просвечивали сквозь неё, и она чувствовала, как кровь пульсирует под пальцами. Она коснулась бока — там, где когти Лауры распороли ткань. Кожа была целой. Ни раны, ни шрама. Только слабое, тупое воспоминание о боли, которое осталось где-то в мышцах, как фантомный след. Рядом с ней, пошатываясь, поднялся Себастьян. Он направился в центр комнаты. Лира смотрела на него, пытаясь подняться, но ноги не слушались. Себастьян медленно подошёл к центральной колбе. Внутри, оплетённый кабелями и проводами, плавал человеческий мозг. Серый, извилистый, он пульсировал в такт с чем-то невидимым — и в этой пульсации было что-то почти живое. Несколько секунд никто не двигался. Только тишина. Только белый свет. Только Лира, которая смотрела на колбу и чувствовала, как где-то глубоко внутри неё что-то замирает. Потом Себастьян сорвал крепления. Провода натянулись, лопнули. Жидкость плеснула через край. — Лира... — раздалось в её голове. Знакомый голос. Но теперь он звучал не как приказ, не как просьба. Почти шёпотом. На самой границе сознания. — Мы ещё встретимся. Или ей только показалось. Она хотела что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Она смотрела на Себастьяна, пытаясь подняться, но ноги не слушались. — Я покончу с этим, — твёрдо сказал Себастьян. Он поднял колбу над головой. — Себастьян, стой... — прохрипела Лира, но голос был почти беззвучным. Колба ударилась о пол. Стекло разбилось с резким, звенящим звуком. И в тот же миг Лира почувствовала это. Не боль. Не смерть. Просто исчезновение. Словно из её мира бесследно вырезали целое присутствие. Будто кто-то, чей голос она слышала всё это время, внезапно замолчал. Она не услышала крика. Не почувствовала боли. Только тишину. Такую глубокую, что стало страшно. И только тогда она поняла, насколько привыкла к тому, что он всегда был рядом. Себастьян поднял ногу. Под его подошвой что-то тихо хрустнуло. Белый свет лаборатории на мгновение дрогнул. А потом мир исчез.