Люби меня долго

Марина была уверена: больше они не увидятся; ну, разве что в очереди в магазине, в соседней машине, что тоже застряла в пробке, или однажды её глаза просто на несколько секунд выхватят из толпы знакомую фигуру с рюкзаком за плечами. Но Марине было неизвестно главное: они навеки связаны, и тонкая нить способна растянуться, запутаться, но ни за что при этом не порвётся. И уже через три месяца она привела её к нему, уже женатому на Леночке и изрядно уставшему от пресной семейной жизни. Марина — взрослый здравомыслящий человек: так неужели она, способная пришить человеческую голову к позвоночнику, не сможет совладать с эмоциями? Конечно, сможет. Они с Брагиным просто работали вместе: она — начальник, а он — подчинённый, и ничего большего. Вот только его губы всё такие же сладкие, а из крепких объятий вырваться невозможно, да и желания особого нет. Сдерживать плотину сильной женщине удавалось недолго: бурная река чувств и эмоций вырвалась на свободу в тот момент, когда Брагин оказался между жизнью и смертью,. Тогда Марина поняла, что самое страшное — это потерять его, самое невыносимое — не быть рядом, когда ему больно. — Она там! Она там, с ним! — причитала женщина, закрыв заплаканное лицо руками, не видя ошарашенного лица стоящей напротив Нины. — Она имеет право, она жена, а я кто? Она подняла на Нину полные слёз глаза: взгляд молил лишь об одном ответе, ей так хотелось услышать: «А ты — любимая женщина»… Москва слезам не верит, это всем давно известно, но только не в этот раз, только не сейчас. Где-то высоко в небе, над столицей, её слёзы заметили — и поверили. Брагин выжил и однажды, позвонив в её дверь, пришёл навсегда, чтобы сказать: — Ты — моя любимая женщина. Чтобы любить неистово и безумно, иначе — никак. Она без него уже невозможна, как невозможно то, что Волга не впадала бы в Каспийское море.

Невозможно, Чтобы не в Каспий Волга воды свои несла!

***

Брагин нарушил порядок в её идеальном мире, где всё подчинялось только её желаниям. Теперь приходилось подбирать грязные носки; вместо одной чашки мыть две; готовить ужин не только на себя и не только то, что она любит, а порой ещё и то, что не любит; телевизор теперь всегда работал громче; а по ночам к звуку проезжающих мимо машин добавился звук храпа. В легендарном и всеми любимом новогоднем фильме главный герой Женя Лукашин говорит о том, что даже не представляет, как это, когда перед глазами весь остаток жизни маячит один и тот же человек. Дожив почти до сорока лет, этого не представляла и Марина: каково это, когда кто-то переключает телевизор на самом интересном и бросает на столе грязную посуду, и главное — так будет всегда. Но она хотела, чтобы так было всегда, чтобы просто любили — сильно и долго.

***

Из воспоминаний Марину вырвал резкий щелчок закипевшего чайника: женщина поднялась и, бережно отложив тест, пошла заваривать себе чай. Насыпая в кружку мятные листья, что сразу же заполнили помещение приятным ароматом, Марина, улыбаясь, подумала о том, что к постоянному присутствию Брагина в своей жизни она адаптировалась очень долго: мало привыкнуть к его храпу и бритвенным принадлежностям, нужно принять его, как неотъемлемую часть себя, а это — куда сложнее, особенно если тебя что-то не устраивает: как, например, появившаяся на её пороге «дочь» Брагина.

***

Марина с самого начала чувствовала, что эта упавшая словно снег на голову девочка совершенно чужая Олегу, но тем не менее мало-помалу училась её принимать: хотя бы потому, что она не вправе судить его за прошлое, в котором её не было рядом. И пусть Вероника иногда её злила, раздражала, а порой Марина даже ревновала к ней Брагина. — Ты представляешь, она меня в два счёта в боулинге сделала, — похвастался мужчина весело проведённым выходным и вдруг заметил, что женщина в ответ лишь надула губы. — Я тоже неплохо в боулинг играю, — присев перед ним на корточки, она взглянула на него взглядом обделённого вниманием ребёнка. — Марин, — улыбнулся мужчина, нежно прикасаясь губами к её волосам. Как же зыбок на самом деле образ железной леди и независимой женщины, которая привыкла всё контролировать. Как же ей нужны простые внимание и ласка, важно просто ощущать себя нужной. Спустя некоторое время окажется, что женская интуиция Марину не подвела, и Вероника Брагину вовсе не дочь, но, узнав об этом, Олег продолжил молчать, скрывая от Марины правду: просто ради того, чтобы не слышать, что всё это бред и авантюра, и вообще — она предупреждала с самого начала. Тогда Марине не сразу, но всё же удалось понять, что когда её любимый человек оказался неправ, совершил ошибку или проступок, всё, чего он ждёт — это не нотации и подтверждения своей неправоты, а обычная поддержка: чтобы любили, даже если он оступится. Но главное правило, которое предстояло усвоить независимой и привыкшей к самостоятельности женщине, это то, что она теперь не одна. Ведь даже когда рядом с ней были другие мужчины, она привыкла всё делать сама, преодолевая в одиночку все трудности и проблемы. Именно по этой причине, узнав о своём диагнозе и осознав, что ей предстоит первое в жизни операционное вмешательство, что теперь она окажется в операционной не у стола, а на столе, Марина, по своему обыкновению, решила: она всё решит сама, и вовсе не обязательно расстраивать этой новостью своего мужчину. Да и потом, миома редко бывает злокачественной, так что ничего страшного в этом нет. Женщина терпеливо дождалась его отъезда из города и легла на операционный стол, не учтя лишь одного — тайное всегда становится явным. Она на всю свою жизнь запомнила, как, открыв глаза после наркоза, увидела его: сидящего на стуле, оскорблённого недоверием и злого. Во взгляде читалось непонимание: почему? Почему любимая ничего не сказала о том, что с ней происходит, не поделилась, как ей больно и страшно? Он бы смог, он бы укрыл её в своих руках, вместе с ней переждав непогоду… Так чем же он заслужил недоверие? Марина и сама не знала ответов на его немые вопросы, хотя на самом деле всё до невозможности просто: пусть две порции обеда для неё — уже обыденность, она ещё не привыкла впускать кого-то в свою душу, она не привыкла говорить, что тревожит и где болит, просто так её ещё никогда не любили. — Маленькая моя, тебе больно? — Брагин бросил куртку на пол и бросился к ней. Опустившись у ног Марины, он аккуратно приложил руку к её животу, другой рукой гладя по голове, а губами оставляя дорожки поцелуев на шее. Просмотрев в её глаза так близко и пристально, что лишил возможности отвести взгляд в сторону, он тихо произнёс: — Если мы вдвоём, значит, мы — вместе. Поняла? Наверное, именно тогда наконец пришло осознание, что она теперь не одна. И вовсе не потому, что его куртка висит по соседству в шкафу, а потому, что её душа больше не будет мёрзнуть в одиночестве: её теперь будут любить, сильно любить.

***

Грея руки о чашку с кипятком и вдыхая ароматный пар, Марина уютно устроилась на подоконнике: её белокурые волосы под лучами февральского солнца казались золотистыми, а щёки — румяными. «Если мы вдвоём, значит, мы — вместе»,— эхом прозвучало в её голове. Она не раз повторяла эту фразу в свою первую брачную ночь, хотя справедливее сказать: в свою самую страшную ночь, когда она в свадебном платье, подол которого был выпачкан кровью любимого мужчины, мерила шагами коридор больницы.

***

Она слонялась из угла в угол в маленьком помещении: странно, но раньше реанимационные палаты не казались ей такими тесными, а сейчас было ощущение, что с каждым часом стены сужаются всё больше, воздуха катастрофически не хватало: то ли от духоты, то ли от страха. Буквально каждые десять минут Марина подходила к его кровати и, покрывая лицо любимого поцелуями, тихо умоляла: — Брагин, просыпайся, ну просыпайся… Она снова ощутила на пересохших губах вкус потери, снова по венам бурлил животный страх до темноты в глазах: боязнь потерять безумно любимого человека, боязнь опять остаться совершенно одной в огромном мире. Только если в прошлый раз Марина, переживая за его жизнь, осознала, что нет человека ближе и дороже, то сейчас эффект был обратным: она вдруг совершенно точно поняла, что чаша терпения испита до дна, не осталось ни капли, а значит, ей снова пора уходить. Так дальше продолжаться не может: невозможно жить и ждать, что в следующий момент он снова выкинет что-то из ряда вон выходящее, подставив под угрозу свою жизнь. Как только Брагин пришёл в себя, его тут же уведомили, что всю свою семейную жизнь он провёл в коме и скоро снова рискует стать завидным женихом, ибо за эти дни, проведённые у его постели и держа его за руку, Марина окончательно выбилась из сил. И вновь: пустые обещания, которые не будут исполнены, и бесплодные попытки жить друг без друга, которые в любом случае обречены на провал, ведь чем дальше они друг от друга, тем сильнее незримая, но невероятно крепкая нить завязывалась в узел. Они разъехались, и, казалось бы, жизнь Марины вернулась в привычное русло: никто не разбрасывает вещи, не оставляет грязную посуду и не храпит над ухом, ночи напролёт не давая выспаться. Но ей не стало легче ни на йоту, скорее наоборот: с ним сложно, но без него — ад. Женщина, сама того не осознавая, искала любую возможность пересечься с любимым, побыть наедине: таким поводом стало его день рождения. Накупив продуктов и захватив букет цветов, она отправилась поздравлять пока ещё законного супруга, но тайные надежды не оправдались: она застала в его доме Куликова, а когда Сергей заикнулся о том, что может уйти, оставив супругов наедине, Марина суровым криком из соседней комнаты напомнила, что примирение уже невозможно. Мужчины сидели за выпивкой и душевными разговорами, но ни через час, ни через два Марина не начала торопиться домой: она просто прилегла на его кровать и уснула. Ей просто не хотелось уходить: в одинокой постели было пусто и холодно, а здесь всё впитало в себя его тепло и такой родной запах. Нет, она, конечно, могла отправиться домой, но в тот момент в споре со взрослой и разумной женщиной, которая хотела развестись, победила маленькая девочка, которая хотела, чтобы её просто любили. При этом ей хотелось не чужой, другой любви, а той, какую мог дать только он. Каждую секунду Нарочинская думала: как он там один, без неё? А когда стала замечать странности в поведении мужа, подозревая, что взрыв всё же оставил после себя последствия, она вовсе потеряла покой и сон. Зная, что он не изменится, и чувствуя, что терпеть его выходки больше нет сил, она всё равно тихо сидела у его кровати, терпеливо держа за руку. Ну а как же иначе? В глазах Олега — кромешная тьма: ничего не видя, он может только ощущать, как её пальцы держат его ладонь, а с мокрых волос каплями, словно слёзы, падает дождевая вода. Марина поклялась, что больше никогда не бросит его одного. Ибо только он знает её, как никто другой: он читал её душу, как открытую книгу, а некоторые главы заучил наизусть; только он может на ощупь найти все линии её ладоней и родинки на шее. Разве может быть кто-то роднее? Она всё ещё хотела поставить точку, пытаясь убедить себя в том, что эти больные отношения не сделают их счастливыми, но небо решило за неё, тем самым избавив от душевных терзаний. Однажды чуткий сон Марины нарушили до боли знакомые шаги, которые она способна узнать из тысячи звуков. Подняв голову, женщина с удивлением обнаружила мужа, сидящего на корточках у изголовья её кровати. Его взгляд был переполнен нежностью и любовью: он наслаждался ею — вот такой вот заспанной, растрёпанной, растревоженной его визитом на самом рассвете. Будильник на тумбочке свидетельствовал о том, что сейчас только пять утра. — Господи, Брагин, что случилось? — проговорила она, испуганно протирая глаза ото сна. — Сколько время? — Я просто соскучился, рано ещё, спи, — буквально одним предложением ответил он на все вопросы и, нежным прикосновением опуская её голову обратно на подушку, прошептал: — Подвинься. В то утро Марина поняла: всё бесполезно. Чем больше она отдаляется, тем сильнее притяжение; и, куда ни иди, все дороги, сплетаясь в одну, приведут к нему. Так может, не стоит тратить время и силы на то, чтобы порвать эту нить? Всё равно ничего не выйдет, только ладони в кровь сотрёшь. Может, стоит просто жить?

Счастье — просто дома, просто с тобой, Вот просто, и как я до тебя жила?

— Брагин, как мы теперь жить-то будем? — спросила она за завтраком. — В мире и согласии, — он увидел, что на её лице появилась улыбка. — Хочешь жить в согласии? Не дав ей и секунды, чтобы поразмыслить и ответить, он дал ответ сам: — Соглашайся. Блондинка засмеялась, но ничего не ответила, точно зная, что «в мире и согласии» — это не про него, и вскоре она вновь в этом убедится, но ей вдруг стало так светло и ясно, будто она очнулась от долгого кошмарного сна и вдруг осознала, что же это такое — то самое, такое желанное, такое непонятное и недосягаемое счастье. Счастье — это просто завтрак, заботливо приготовленный для тебя любимым мужчиной; счастье — это его глаза напротив твоих: они смотрят на тебя чуть откровенно и пошло, но в то же время ты утопаешь в любви, чистой и искренней; счастье — это просто, смеясь, спорить, кто чище помыл за собой посуду. Счастье — это просто. Непонятно только одно: как она раньше без этого обходилась, как жила без него… да и жила ли?

***

Проблемы, с которыми великий Брагин неразлучен, похоже, с самого младенчества, конечно, не заставили себя ждать, и в один прекрасный день, решив, что без его присутствия в операционной Земля перестанет кружиться, Олег снова отправился спасать мир, забыв о том, что допуска к операциям у него пока ещё нет, и уж тем более не подумав, что за смерть пациента придётся отвечать. Вся эта ситуация не сулила мужчине ничего хорошего, и Марина, придя домой раньше мужа, который задержался на встрече с адвокатом, воспользовалась тишиной, чтобы продумать предстоящий разговор с супругом. На сей раз женщина прекрасно понимала, что кричать бесполезно, уходить, по всей видимости, тоже, а значит, остаётся одно: просто спокойно всё обсудить и попытаться найти выход. Переступая порог квартиры, Брагин ожидал найти жену не в лучшем расположении духа, думал, снова начнутся разговоры о разводе, хотя в глубине души он прекрасно понимал, что этого уже не произойдёт. Она может сотню раз на дню обещать, что бросит его, но в трудную минуту всегда будет рядом: по крайней мере, ему очень этого хотелось. На удивление его встречала звенящая тишина: никто не выскочил в прихожую со словами: — Ну я же тебя просила, Брагин, только не испорти ничего… Сделав несколько шагов вглубь квартиры, Олег заметил жену: она спала прямо на диване в гостиной. Бедная его девочка, видимо, ждала его весь вечер, не дождалась и уснула. Он неслышно опустился на колени у изголовья. Свернулась в калачик, крепко обнимая мягкую игрушку. Его девочка. Аккуратно проведя пальцами по волосам, невесомо, чтобы не потревожить чуткий сон любимой, он прикоснулся губами к мочке уха и, опустившись к тонкой венке на шее, застыл, вдыхая её запах, который он ни с чем не спутает и не променяет даже на самые известные ароматы мира. Он уже никогда не будет таким, каким бы ей хотелось, и при любой возможности снова ввяжется в любую сомнительную авантюру, но за одну её слезинку он порвёт в клочья весь этот несовершенный мир, никому не дав в обиду свою девочку.

Хнычу, как всегда — то это не так, то то — не то; Но ты, ты любишь меня ни за что.

У Марины очень чуткий сон, и она, конечно, почувствовала, как заботливые руки мужа осторожно укрыли её пледом, а затем вновь — еле ощутимая дорожка поцелуев на шее. Плавясь от его прикосновений, она вдруг окончательно решила, что пошло оно всё к чёрту. Она больше не будет пытаться его переделать, читать нотации и высказывать недовольство: главное — он любит её, и она без всяких красивых слов, украденных из глупых книжек, чувствует эту любовь. Он любит её такую. Строптивую, гордую и непослушную. Вечно недовольную им и его поступками, вечно хнычущую: ей всё время что-то не так. Но — любит. Гордая дочь мирового светила: вечно хочет казаться выше, всё время хочет быть права, а он просто обнимает, целует и любит — просто так. Так не это ли важнее всего остального? А проблемы… они были и будут: ну, что поделать, если у него такой характер. Да и потом — она сама далеко не ангел, а он её любит и уже никому не отдаст: её никто у него не отнимет, никто не ударит, не причинит больше боли, обрекая на вечное одиночество. Именно об этом мечтает любая девочка, читая сказки о любви.

***

Смех малышей, что лепили снежную бабу во дворе, прорвался сквозь приоткрытое окно и разорвал дымку воспоминаний в клочья. Марина посмотрела вниз, на резвящуюся детвору, и улыбнулась, сделав глоток тёплого чая. Интересно, а каким он будет — её маленький Брагин? Обычно все женщины хотят, чтобы у них родилась дочь, чтобы они могли наряжать её в платья, заплетать косы и покупать кукол, но Марине хотелось сына, и чтобы он обязательно был копией своего неугомонного отца. Хотя, может быть, именно появление сына, который совершенно точно во всём будет подражать отцу, заставит Брагина стать серьёзней. Уже сейчас ей виделось, как в выходной, в такой же морозный и солнечный, она встанет раньше всех и возьмётся за приготовление блинчиков, с которыми раньше возиться очень не любила, а затем, наконец накрыв на стол, она крикнет как можно громче: — Брагины, к столу! И через какое-то время в кухонном проёме возникнет её любимый, заспанный и лохматый, Брагин в смешной футболке, а вслед за ним, шлёпая тапками, которые на размер больше ноги, нарисуется его абсолютная копия и улыбнётся, демонстрируя ещё один выпавший передний зуб.

***

Если бы только люди имели возможность видеть себя со стороны, то Марина бы увидела, как сильно она изменилась, а вернее, как он изменил её, превратив из снежной королевы в маленькую девочку, которой нужно лишь немного любви. Продолжая рассматривать картинки счастливого будущего, она вдруг вспомнила финальный эпизод своего любимого фильма. Главная героиня, в прошлом такая же одинокая, как и сама Марина, подперев рукой щёку, почти не дыша, смотрела на мужчину, сидящего рядом. И то, что он сидит за столом и просто ест суп, для неё было наивысшим счастьем, а ведь этот Гога, он же Гоша, ей сначала очень не понравился: она терпеть не могла нечищеную обувь. — Как долго я тебя искала, — вдруг тихо произнесла она. Что ответил ей мужчина, женщина уже не слышала: все мысли разлетелись в стороны, словно встревоженные птицы от хлопка входной двери.

***

Хочешь, как вчера: кино, одеяло и чай? Давай, ты знаешь меня, как никто.

— Так, я не понял, — послышался из прихожей голос Брагина, — муж пришёл с работы, а его никто не встречает, не ждёт. Он только хотел сказать, что сейчас обидится и уйдёт обратно на работу, ибо там его всегда любят и ждут, как в прихожей появилась Марина. Она окинула его взглядом: щёки и пальцы на руках покраснели от мороза, а за пазуху бережно спрятан цветок. — Как долго я тебя искала, — произнесла она, забирая протянутую любимым розу, — как долго я тебя ждала. — Мариш, — Брагин дёрнул плечом, — а ты чего такая, а? В следующую секунду Олег, по своему обыкновению, собирался отпустить пошловатую шутку или рассказать анекдот, но Марина опередила его, ответив вопросом на вопрос: — Брагин, а ты кого хочешь, мальчика или девочку? — после этих слов она раскрыла левую ладонь, и Брагин своими глазами увидел заветные две полоски. Первые несколько секунд мужчина не шевелился и не произнёс ни звука: видно, до конца не веря своему счастью, ведь он так ждал этого, и дело вовсе не в невозможности видеть дочь, что подрастает в далёкой Америке, а в желании иметь ребёнка от любимой женщины, её маленькое повторение. — Мариша! — он бросился к ней, покрывая поцелуями все свободные участки тела, — родная моя, девочка, — казалось, он сейчас просто заплачет. — Так, Брагин, ты потише, — чувствуя, что поцелуи стали более откровенными, она легонько отстранила его ладонью. — Мне теперь нельзя. — Обалдела? — во взгляде мужчины читалось искреннее недоумение, как в детстве, когда он совершенно точно знал, где лежат конфеты, но мама доказывала, что их там нет. — Это пусть соседу на лавке жена такие сказки рассказывает, он всё равно ни бум-бум, а я — врач, меня не проведёшь. — Ну, ты же хирург, а не гинеколог, — смеясь, заметила Марина. — А я для гинеколога слишком влюбчивый…

***

Он продолжал ласкать её обнажённую спину, а она, водя пальцем по его лёгкой щетине, пристально на него смотрела: так, будто впервые увидела после долгой разлуки. Смотря на него, она удивлялась сама себе. Удивительно, а ведь Марина теперь любит день святого Валентина, верит, что любовь — есть. Необъяснимая, невероятная, порой очень трудная и невыносимая, но вместе с тем — такая необходимая, точно воздух. Знает, что существует счастье. Такое простое, незатейливое, не требующее денег и сверхспособностей. Счастье — это заваривать утром кофе не только себе, а вечером знать, что в твоём окне горит свет: как маяк, ведущий туда, где ждут. Счастье — это за чашкой чая, укрывшись пледом, смотреть боевик, в котором ты всё равно ничего не поймёшь, но достаточно того, что Брагин в восторге. А после — безумный секс прямо у телевизора, до самого утра, и плевать, что, возможно, крики и стоны слышат соседи. — Марин, — голос Брагина вырвал её из размышлений, — может, ты хочешь чего? Ну, как все беременные… — он улыбнулся. — Штукатурки там или апельсинов. На лице жены застыла хитрая улыбка, и чем больше она думала, тем страшнее ему становилось. Спросил, дурак, на свою голову: сейчас попросит черешни — и что? Где он будет искать её в середине февраля? Марина улыбнулась ещё шире: она теперь верит в любовь, но по-прежнему не верит сказкам — в них нет ни слова правды. В жизни всё совсем по-другому, и описать, как выглядит та нить, которая однажды раз и навсегда соединяет двух непохожих и совершенно не подходящих друг другу людей, наверняка не под силу даже самому лучшему сказочнику. — Хочу, Брагин… — наконец прервала она молчание, — …люби меня. Просто люби меня, — и, помолчав ещё немного, добавила: — Люби меня долго.

Люби меня долго-долго, чтобы больше Не было больно-больно, одиноко. Люби меня долго-долго, невозможно, Чтобы не в Каспий Волга воды свои несла! Как я тебя ждала…