Проиграть, чтобы победить.

***

Они не говорили об этом, но Ичиро знал, что день рождения Рико выпадает на Рождество. Он нашёл документы в старом деле отца — дата рождения, имя матери, место. «25 декабря». Ичиро приготовился. Он купил ёлку, украшения, заказал торт. Он не знал, что любит Рико, поэтому купил всё: шоколадные, фруктовые, карамельные конфеты. Свечи. Ветви омелы — в честь легенды о богине любви Фригг, которая сделала омелу символом любви и поклялась целовать каждого, кто пройдет под ней. В канун Рождества Рико сидел в своей комнате, читал «Маленького принца». Он уже прочитал его дважды, но всё никак не мог понять, почему лис говорит: «Ты навсегда в ответе за тех, кого приручил». Он поднял голову, когда услышал шаги. Дверь открылась. Ичиро стоял на пороге. — Иди за мной. — Куда? — Увидишь. Рико закрыл книгу, пошёл за братом. Они спустились в гостиную. И Рико замер. Ёлка горела огнями. Под ней — горы подарков. Торт на столе, свечи мерцают. А над камином — венок из ветвей омелы. Тех самых, что всегда ассоциировались у него с мамой. — Что это? — спросил Рико хрипло. — День рождения. И Рождество. У тебя никогда не было праздника, Рико. Теперь будет. Ичиро подошёл к нему, взял за руку, подвёл к столу. — Загадай желание. Рико смотрел на свечи. Он никогда не загадывал желаний. У него никогда не было права на желания. — А если оно не сбудется? — спросил он. — Тогда загадай другое. Но я думаю, всё сбудется. Рико закрыл глаза. Он загадал одно единственное желание. Он не сказал его вслух. Но Ичиро, кажется, знал. Он задул свечи. В темноте повисла тишина. Потом Ичиро шагнул к нему. Взял его лицо в ладони. — Рико, — сказал он. — Я должен сказать тебе кое-что. Я не знал, как это сделать. Я боялся, что ты убежишь или ударишь меня. Но я больше не могу молчать. — Что? — прошептал Рико. Его сердце билось быстрее. — Я люблю тебя, — сказал Ичиро. — Не как брата. Или как брата, но больше. Я не знаю, как это назвать. Я знаю, что это неправильно для мира, для клана, для всех. Но я не хочу жить без тебя. Ты — моя кровь, Рико. И ты — мой свет. Рико замер. В груди всё рухнуло и взлетело одновременно. — Ты… сошёл с ума, — выдохнул он. — Я — чудовище. Я убивал. Я… — Ты — человек, которого я люблю, — перебил Ичиро. — Ты не обязан отвечать. Ты можешь уйти. Но я хотел, чтобы ты знал. Рико смотрел в глаза Ичиро. И впервые он увидел не холод, не власть, не жалость. Он увидел страх. Такой же, как у него самого. — Я не знаю, что это, — сказал Рико. — Любовь. Я не знаю, как любить. Я умею только брать и ломать. — Тогда давай учиться вместе, — предложил Ичиро. — Я не знаю, как быть нежным. Но я хочу попробовать. Ради тебя. Рико закрыл глаза. Потом открыл. И шагнул вперёд, сократив расстояние между ними. Он обнял Ичиро — неловко, неумело, словно боялся сломать. Но он обнял. Ичиро прижал его к себе, как самого дорогого человека. Зарылся носом в его волосы, пахнущие мятой. — Я тоже… — прошептал Рико. — Я не знаю, как это назвать. Но когда ты рядом, я не хочу умирать. И я не хочу, чтобы ты уходил. Ичиро отстранился, посмотрел на него. В тёмных глазах Рико отражались огни ёлки. — Можно я поцелую тебя? — спросил Ичиро. Рико кивнул. Он не мог говорить. Ичиро поцеловал его. Мягко, медленно, будто пробуя новое чувство на вкус. Губы Рико дрожали — от холода, от страха, от счастья. Под ветвями омелы, среди ёлочных огней и недоеденного торта, они стояли, прижавшись друг к другу. И Рико впервые за двадцать лет не думал о том, что его ударят. Он думал только о том, что это лучший день рождения в его жизни. Первый. Но не последний.

***

Они уснули на диване. Рико — уткнувшись в плечо Ичиро, его рука сжимала ворот рубашки брата, словно боялась, что тот исчезнет. Ичиро гладил его по спине, слушая ровное дыхание. На столе догорали свечи. Ичиро смотрел на спящего Рико и думал о том, как много всего впереди. Как он будет учить его жить, любить, принимать себя. Как он будет смотреть, как Рико растёт, становится не просто оружием, а человеком. «Я не спасу мир, — подумал он. — Но я спасу его. Этого достаточно». Он поцеловал макушку Рико и закрыл глаза. За окном падал снег. Впервые за долгие годы в доме Морияма было тихо. И тепло.