Проиграть, чтобы победить.

***

Магазин оказался огромным. Стеклянные витрины, свет, музыка, которую Рико не знал, но которая била по ушам. Он стоял у входа, сжимая в кармане кредитную карту, которую Ичиро сунул ему в руку утром. — Бери, что хочешь, — сказал брат. — Я подожду в машине. — Ты не пойдёшь со мной? — Рико не понял. В Гнезде его всегда сопровождали. Следили. Контролировали. — Нет. Ты сам. Это и есть выбор, Рико. Иди. И Ичиро развернулся, сел в лимузин, даже не оглянувшись. Рико остался один перед стеклянными дверями. Внутри ходили люди — спокойные, счастливые, они брали вещи, рассматривали, примеряли. Никто не оглядывался на охрану, никто не ждал удара. Рико шагнул внутрь. Он не знал, с чего начать. В Гнезде ему выдавали форму: чёрное, красное, строго по размеру. Здесь были десятки цветов, тканей, фасонов. Он провёл пальцами по рубашке — мягкой, шёлковой. Она стоила целое состояние. «Слишком дорого, — подумал он по привычке. — За такие вещи дядя бил». Но дяди здесь не было. Рико оглянулся. Продавец улыбнулся ему вежливо и отошёл, давая пространство. Никто не дышал в затылок. Рико взял рубашку. Потом ещё одну. Потом брюки, которые выглядели странно, но приятно на ощупь. Он не знал, идёт ли ему этот цвет, не знал, как сочетать. Но он хотел попробовать. Он зашёл в примерочную, снял свою чёрную футболку, которая была старая и выцветшая, и надел новую вещь. Шёлк скользнул по коже, прохладный и нежный. Рико посмотрел в зеркало. «Это я?» — подумал он. В отражении стоял парень с тёмными глазами, бледной кожей и идеальным кроем рубашки. Он выглядел… как человек. Не как капитан. Не как оружие. Как человек. Он купил пять рубашек, три пары брюк, новые ботинки и, сам не зная зачем, мягкий шарф. В кассе он замялся, но продавец улыбнулся и сказал: «Отличный выбор, сэр». Сэр. Его никто никогда не называл сэром. Он вышел из магазина с четырьмя пакетами. Ичиро стоял у машины с чашкой кофе. Он посмотрел на пакеты, на лицо Рико, и уголки его губ чуть дрогнули. — Доволен? — Не знаю, — честно ответил Рико. — Но… мне понравилось. Я хочу ещё. — Завтра поедем в книжный, — сказал Ичиро, открывая дверь. — Ты умеешь читать? — Умею. Дядя заставлял нас учить тактику и изучать науки. Но художественную литературу запрещал. — Тогда начнём с «Маленького принца». Коротко и понятно. Рико сел в машину, сжимая пакеты на коленях. Он чувствовал странное тепло в груди. Не от покупок. От того, что его спросили. «Ты доволен?» — спросили его. Не приказали. Спросили. Он отвернулся к окну, чтобы Ичиро не видел его глаз. Они блестели. Но он не плакал. Он просто… привыкал к свету.

***

Прошла неделя. Они научились ужинать вместе. Рико перестал вздрагивать при каждом движении Ичиро. Ичиро перестал говорить о том, что Рико «обуза». Но однажды вечером, когда Ичиро разливал вино, Рико вдруг сказал: — Дядя ломал мне пальцы. За каждую ошибку. Ичиро замер. Бутылка застыла в воздухе. — Продолжай. — Если я пропускал мяч, он приглашал меня в кабинет. Сажал на стул. Брал мою правую руку и ломал мизинец. Говорил: «Плохие игроки не нужны. Если хочешь быть капитаном — докажи, что не боишься». Я доказывал. Я ломал пальцы другим. Я выиграл. Я стал капитаном. Но он всё равно ломал. За каждое поражение. Рико говорил ровно, без дрожи, как о погоде. Но его пальцы сжимали бокал так сильно, что побелели. Ичиро поставил бутылку. Он медленно обошёл стол, сел напротив Рико, взял его за руку. Разжал пальцы. Взял бокал. — Мизинец? — спросил он. — Левый дважды, правый трижды. Срослось криво, но я научился играть с болью. Ичиро провёл большим пальцем по суставам Рико. Тот вздрогнул, но не отдёрнул руку. — Почему ты не убил его? — спросил Ичиро. — Потому что он был моей семьёй, — тихо сказал Рико. — И я думал, что так и должно быть. Что все семьи такие. Ичиро поднёс его руку к губам и поцеловал костяшки. Долго. Мягко. — У нас не будет таких правил, — сказал он. — Понял? Здесь ты не будешь бояться. Здесь ты будешь жить. Рико смотрел на него. В груди что-то треснуло — не кость, а что-то глубже. Он хотел усмехнуться, сказать что-то колкое, но слова застряли. Вместо этого он кивнул. Ичиро отпустил его руку и вернулся к вину. — Завтра я покажу тебе, как пользоваться плитой. Ты будешь готовить яичницу. — Зачем? — удивился Рико. — У тебя же есть повара. — Потому что, если однажды я не смогу заказать еду, ты не умрёшь с голоду. Ты будешь уметь готовить сам. Это часть свободы. Рико хмыкнул. Но на следующее утро он стоял у плиты, сжимая сковороду, и яростно пытался разбить яйцо так, чтобы скорлупа не попала внутрь. Он разбил пять яиц, пережарил два, но третье получилось идеально. Ичиро попробовал и сказал: «Съедобно». Рико хотел ударить его за эту насмешку. Вместо этого он рассмеялся. Коротко, хрипло, словно отвык. Ичиро замер, услышав смех. Он посмотрел на Рико и улыбнулся впервые по-настоящему. — Так лучше, — сказал он. — Ты красивый, когда смеёшься. Рико покраснел. Это было новое чувство — стыд, смешанный с теплом. Он отвернулся и сказал: — Заткнись и ешь. Но голос его дрогнул.

***

Всё разрушилось на девятый день. Рико привык, что Ичиро мягкий. Что можно говорить, что можно не бояться. И он забыл о рефлексах. Вечером в дом пришёл курьер — молодой парень, лет восемнадцати, с коробкой. Он неуклюже споткнулся на пороге и выронил пакет. Бутылка вина разбилась. Винная лужа растеклась по мраморному полу. Рико увидел это и среагировал как в Гнезде. Он рванул вперёд, схватил парня за шиворот, прижал к стене и прошипел: — Ты что, идиот?! Это стоило две тысячи долларов! Ты вообще знаешь, что такое ответственность?! Парень побелел, задрожал. В его глазах стоял ужас. Ичиро вышел из гостиной. Увидел Рико, сжимающего горло перепуганного курьера. Увидел, как Рико занёс кулак для удара. — Рико! — резко сказал Ичиро. — Отпусти. — Он разбил твою вещь, — огрызнулся Рико, не разжимая пальцев. — Его надо наказать. Ты же сам говорил, что за ошибки отвечают! — Я говорил, что люди ошибаются. Отпусти его, я сказал. Голос Ичиро стал стальным. Рико почувствовал знакомый холод — власть. Он разжал пальцы. Парень упал, закашлялся, выбежал вон. Ичиро закрыл дверь. Повернулся к Рико. — Ты что, с ума сошёл? Он же ребёнок! — Он опоздал! Он был неуклюжим! — закричал Рико. Внутри него всё кипело. — В Гнезде за такое ломали руки! Я не убил его, я просто хотел… — Что? Напугать? Доказать, что ты сильный? — Ичиро шагнул к нему. — Ты не в Гнезде, Рико! Здесь люди не бьют людей за ошибки. Здесь люди извиняются и идут дальше. Ты понял? Рико сжал кулаки. Глаза горели. — А если я не хочу быть таким? Если я не знаю, как быть другим?! Ты научил меня мыть полы, научил готовить, но как научить меня не хотеть убивать?! Как?! Он ударил кулаком по стене. Штукатурка треснула. Ичиро стоял неподвижно. Смотрел на Рико — на его искажённое лицо, на дрожащие плечи, на кровь, выступившую на костяшках. — Рико, — сказал он тихо. — Ты боишься. — Я не боюсь! — Боишься. Ты боишься, что без агрессии ты станешь никем. Что тебя перестанут замечать. Что я брошу тебя, как только увижу, что ты не опасен. Рико замер. Каждое слово попало в цель. — Заткнись, — прошептал он. — Заткнись, или я ударю тебя. — Ударь, — спокойно сказал Ичиро. — Я не ударю в ответ. Рико замахнулся. Кулак летел к лицу Ичиро. Но в последнюю секунду он остановился, замер в сантиметре от его скулы. Руки дрожали. Дыхание сбилось. — Я не могу, — выдохнул он. — Я не могу ударить тебя, Ичиро. Ты… единственный, кто не ударил меня первым. Он опустил руки и сел на пол, прислонившись к стене. Кровь текла из разбитых костяшек, но он не чувствовал боли. Только пустоту. Ичиро присел рядом. Молча. Просто сидел, пока дыхание Рико не выровнялось. — Ты не чудовище, — сказал он наконец. — Ты просто научился быть чудовищем. А теперь учишься быть человеком. Это сложно. Я понимаю. Рико повернул голову. В его глазах больше не было гнева. Только усталость. — Я боюсь, — признался он. — Боюсь, что ты поймёшь, какой я на самом деле, и вышвырнешь меня. — Я знаю, какой ты, — сказал Ичиро. — Я видел тебя в деле, Рико. Я знаю, что ты убивал, насиловал, шантажировал. Но я также видел, как ты гладил бездомную кошку на улице, когда думал, что я не смотрю. Видел, как ты улыбаешься солнцу. Ты не просто зло. Ты сложный. И я никуда тебя не вышвырну. Никогда. Рико закрыл глаза. Он чувствовал плечо Ичиро рядом — тёплое, надёжное. Он уткнулся лбом в его плечо и прошептал: — Прости за стену. — Заплатишь за ремонт, — усмехнулся Ичиро. — Из твоих денег. Рико фыркнул. Почти смеясь. — Будет тебе ремонт.