Фетиш-ш-ш...

Люциус Малфой всегда презирал Министерство Магии. Это место кишело выскочками, полукровками и прочими, кого он когда-то считал недостойными даже дышать тем же воздухом. Однако после войны времена изменились. Теперь ему приходилось вести дела здесь — вежливо, с холодной улыбкой и без лишних жестов палочкой. Сегодня дело было важным: поправки к закону о наследовании артефактов древних родов. И, как назло, именно Гермиона Грейнджер, теперь уже старший специалист Департамента Магического Права, занималась этим вопросом. Люциус вошёл в её кабинет без стука, лишь слегка постучав тростью по косяку. Комната была небольшой, но безупречно организованной: стопки пергаментов, аккуратные полки с книгами и большой дубовый стол, за которым сидела она. — Мистер Малфой, — подняла она взгляд, не вставая. Голос ровный, профессиональный. — Я вас ждала. Прошу, присаживайтесь. Она указала на кресло напротив. Люциус сел, лениво закинув ногу на ногу, и начал излагать свою позицию. Говорил он привычно надменно, но внимательно следил за её реакцией. Грейнджер отвечала чётко, цитируя параграфы, предлагая компромиссы. Ни тени былой школьной ненависти — только холодная деловитость. Через десять минут она встала. — Думаю, будет проще показать вам проект поправок на большом пергаменте. Одну минуту. Гермиона вышла из-за стола, направляясь к высокому шкафу у стены. И вот тогда Люциус увидел. Чёрная узкая юбка-карандаш до колен. И ноги. Длинные, стройные, обтянутые тонкими телесными чулками с едва заметным блеском. А на ногах — классические туфли на высоких тонких каблуках, чёрные, лаковые, с острым носком. Когда она сделала шаг, каблуки тихо стукнули по паркету, и икры напряглись, обрисовывая идеальную линию. Люциус замер. Он, который всю жизнь считал, что женская красота — это прежде всего родословная и холодная аристократическая грация, внезапно почувствовал, как в груди что-то резко перевернулось. Взгляд сам собой скользнул вверх по её ногам — от тонких щиколоток к коленям, потом выше, где юбка обтягивала бёдра. Каблуки делали её осанку безупречной, заставляли бёдра слегка покачиваться при каждом шаге. «Мерлин, — подумал он, — какие ноги...» Гермиона наклонилась чуть вперёд, доставая свиток с верхней полки. Юбка натянулась. Люциус сглотнул. Он представил, как проводит пальцами по этим чулкам, как каблук упирается ему в грудь, как она медленно снимает туфлю... — Мистер Малфой? — она повернулась, держа в руках пергамент. Люциус отвёл взгляд с опозданием. Его серые глаза были темнее обычного. — Да, — хрипло ответил он и прокашлялся. — Продолжайте, мисс Грейнджер. Она подошла к краю стола, слегка оперевшись на него, держа свиток перед собой, объясняя пункты. Теперь он видел её ноги совсем рядом. Тонкий шов чулка. Блестящий каблук. Запах её духов — лёгкий, древесно-цветочный — смешался с ароматом старого пергамента. Люциус почувствовал, как в нём просыпается нечто опасное и непривычное. Не просто желание — страсть. Конкретная, острая, почти болезненная. Ему вдруг захотелось опуститься на колени прямо здесь, в этом кабинете, провести ладонями по её икрам, прижаться губами к её щиколотке. Почувствовать, как каблук упрётся в его плечо. Он сжал трость так, что костяшки побелели. — ...вот здесь, в пункте 4.3, я предлагаю компромисс, — говорила она, указывая пером. — Если вы согласны, мы можем... Люциус почти не слышал слов. Его взгляд скользил вверх по её ногам, задерживаясь на коленях, на том месте, где юбка заканчивалась и начиналась гладкая кожа под чулками. Он представил, как опускается на колени прямо здесь, снимает одну туфлю, целует щиколотку, проводит языком по подъёму стопы, а потом выше — по икре, под колено... — ...вы согласны? — спросила она, поднимая на него глаза. Люциус смотрел не на пергамент. Он смотрел на её ноги. — Более чем, — тихо ответил он, и в его голосе прозвучала та самая шелковистая опасность, которую когда-то боялись все в Хогвартсе. — Я, пожалуй, готов обсудить... детали более тщательно. Гермиона заметила странную интонацию его голоса, но не знала, с чем она связана. — Мистер Малфой, — произнесла она чуть тише, — вы в порядке? Люциус медленно поднял глаза и улыбнулся — той самой хищной улыбкой, от которой у многих когда-то бежали мурашки. — Никогда не был лучше, мисс Грейнджер. Ваши... аргументы оказались неожиданно убедительными. Он встал, намеренно медленно, и сделал шаг ближе. Теперь между ними было меньше метра. Взгляд снова упал вниз — на её ноги в этих проклятых каблуках. — Но я думаю, — произнёс он почти шёпотом, — нам стоит назначить ещё одну встречу. Завтра. В моём кабинете. И мы окончательно решим все наши вопросы. У меня к вам будет только одна единственная просьба: останьтесь в этих туфлях. Вы в них прекрасно выглядите. Гермиона повернула голову. Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. — Вы очень дерзки для человека, который когда-то называл меня грязнокровкой, — тихо сказала она. — Времена меняются, — ответил он с тёмной улыбкой. — И мои предпочтения тоже. Сейчас я готов преклонить колени перед вами... если вы позволите. Не успела Гермиона ответить, как Люциус опустился на колено, и его рука медленно опустилась ей на ногу и легко, едва ощутимо провела пальцами по внешней стороне её бедра — вниз, к колену. Чулок был гладким и тёплым. Гермиона вздрогнула, но не оттолкнула его. — Вы отдаёте себе отчет в том, что вы делаете, Мистер Малфой? — едва сдерживая себя произнесла она. — Более чем, ведьма! Я буду ждать тебя завтра, у себя, в своем кабинете, где нам никто не помешает. Каблук щёлкнул, когда она переступила с ноги на ногу. Люциус понял, что уже полностью потерян. Страсть к её ногам, к этим чёртовым каблукам, вспыхнула в нём ярким, неконтролируемым пламенем. А Люциус Малфой уже знал: с этого момента его новая, очень конкретная страсть только начиналась.

***

Она пришла. Она решилась. Она пришла к нему в кабинет, в том же строгом образе, но уже понимая, что Малфой может попытаться вытворить снова. Люциус появился точно вовремя. Как только дверь закрылась и они остались одни, он не стал тратить время на формальности. Гермиона стояла недалеко от стола с пергаментами. Люциус медленно обошёл её, открыто рассматривая ноги. — Мисс Грейнджер, да вы меня радуете. Неужели вы послушались меня и пришли в том, что я просил, и это после вчерашнего. — Это моя рабочая одежда, Мистер Малфой. Хочу вас предупредить, я хочу уже закрыть это дело. Давайте закончим все вопросы с документами и разойдемся по-хорошему. Она попыталась пройти мимо него к столу, но Люциус мягко, но уверенно взял её за запястье. — Подождите. Гермиона выдернула руку. — Не трогайте меня. Я серьёзно, Малфой. Ещё одно слово не по делу — и я ухожу. Её решительность только сильнее разожгла его. Он отступил на шаг, но взгляд остался прикован к её ногам. Когда она села в кресло, закинув ногу на ногу, юбка немного поднялась, открывая больше бедра. Люциус сглотнул. Он представил, как проводит ладонью по гладкому чулку, от щиколотки вверх, чувствуя тепло кожи сквозь тонкую ткань. Как она медленно скрещивает ноги, а каблук легко касается его колена...Её строгий тон, попытки сохранить дистанцию, эти каблуки, которые она даже не думала снимать — всё это сводило его с ума. Люциус встал и подошёл к ней вплотную. — Вы действительно думаете, что я пришёл сюда только из-за бумаг? — спросил он хрипло. — Я думаю, что вы ведёте себя неподобающе, — ответила она, вставая и собираясь уйти. Но Люциус был быстрее. Он вжал её обратно в кресло, расставив свои руки по бокам подлокотников. Не грубо, но достаточно твёрдо, чтобы она не смогла уйти. Они не отводили взгляд друг от друга, тяжело дыша. Люциус заметил, как вздывается её грудь. — Эти ножки... — прошептал он, опускаясь на одно колено прямо перед ней. — Вы даже не представляете, что они со мной делают. Гермиона замерла, когда его ладони легли на её щиколотки. — Малфой, прекратите! — резко сказала она, пытаясь оттолкнуть его. — Это уже слишком! Но он не отступил. Его пальцы медленно скользнули вверх по чулкам, обхватывая икры. — Вы можете говорить что угодно, — проговорил он, целуя внешнюю сторону её правой икры через чулок. — Но я вижу, как вы дрожите. Гермиона молчала несколько секунд. Щёки горели. Она чувствовала его горячее дыхание на своей коже. — Это безумие… — прошептала она наконец. Люциус воспринял это как разрешение. Он медленно снял с неё одну туфлю, поднёс к лицу и глубоко вдохнул запах кожи и её стопы. Затем поцеловал подъём, языком прошёлся между пальцами через тонкий чулок. Гермиона тихо ахнула. — Боже… — вырвалось у неё. Он поставил туфлю на пол рядом и начал снимать вторую. Теперь обе ноги были босиком в чулках. Его рука тем временем скользнула под юбку, пальцы нашли край чулка и медленно потянули его вниз. То же самое он проделал со вторым. — Ты даже не представляешь, как я хотел это сделать с того дня, — хрипло проговорил он, переходя на «ты». Гермиона схватилась руками за края кресла. Её дыхание участилось. Сопротивление постепенно таяло под напором его настойчивой страсти. Когда он снял оба чулка, взял в рот её большой палец ноги, чуть прикусив его, Гермиона вскрикнула, но это лишь раззадорило Люциуса. Он продолжал целовать дальше — от пальцев ног до внутренней стороны бёдер — она тихо застонала. Люциус поднялся, прижал её сильнее к креслу и поцеловал в шею. — Эти каблуки… твои ножки в них… — шептал он между поцелуями. — Я хочу чувствовать их на себе. На своих плечах. На груди. Нащупав ногами на полу туфли, она тихонько одела их, не прерывая поцелуя. Он начал спускаться ниже. Горячие ладони медленно заскользили по её ногам вверх, задирая подол юбки выше… ещё выше… Опустился на колени, развёл её ноги ещё шире, вклинившись между ними крепкими плечами. Гермиона тихо вскрикнула, когда он наконец сорвал с неё трусы и откинул в сторону. Первый долгий поцелуй в её горячую, уже влажную плоть заставил её вздрогнуть. Люциус начал медленно и трепетно. Его язык скользнул по внешним губам, ласково обводя их, затем проник глубже, пробуя её вкус. Он стонал от удовольствия, словно пробовал самое изысканное вино. — Ты такая сладкая… — выдохнул он, отрываясь на секунду. — Я мог бы делать это всю ночь. — Люциус… — простонала Гермиона, запустив пальцы в его длинные волосы. — Это… о боже… Он сосредоточился на клиторе — сначала мягко обвёл его языком по кругу, потом слегка посасывал, чередуя с длинными, влажными лизаниями от входа вверх. Два пальца медленно вошли в неё, двигаясь в нежном ритме. Гермиона начала тихонько постанывать, её бёдра дрожали. Она откинулась глубже в кресло, полностью сдаваясь ощущениям. Через пару минут она уже не могла сдерживаться. Её дыхание участилось. Сначала она закинула на его левое плечо правую ногу. Каблук туфли слегка царапнул его по спине. — Вот так… — выдохнула она, когда почувствовала, как новое положение позволило ему проникнуть ещё глубже языком. Люциус застонал от удовольствия. Он обхватил её бёдра руками, прижимая ближе к своему лицу. А потом Гермиона, уже полностью потерявшая стыд, закинула на его правое плечо и левую ногу. Теперь обе её ноги лежали у него на плечах. Высокие каблуки упирались ему в спину, а бёдра были широко разведены. Это положение полностью открыло её перед ним. — Да… вот так, — хрипло прошептал Люциус, не отрываясь. — Держи меня так. Я твой. Его язык заработал быстрее, но всё ещё нежно — он глубоко трахал её языком, потом переходил на клитор, посасывая и быстро вибрируя кончиком. Пальцы двигались внутри неё уверенно и глубоко, находя чувствительную точку. — Люциус… я не выдержу… — стонала Гермиона, сильнее прижимая его голову ногами. Каблуки впивались ему в спину, но ему это явно нравилось. — Ты слишком хорош в этом… Её стоны становились всё громче и отрывистее. Бёдра напряглись, ноги крепко сжали его голову. Оргазм накрыл её мощной, долгой волной. Гермиона выгнулась в кресле, тихо крича его имя, пока он продолжал нежно вылизывать её, продлевая удовольствие до последней дрожи. Когда она наконец обмякла, тяжело дыша, Люциус аккуратно опустил её ноги со своих плеч, поцеловал каждую икру и внутреннюю сторону бёдер — Ты невероятная, — прошептал он, поднимаясь и целуя её в губы. — Я никогда не забуду этот вкус. Гермиона, всё ещё дрожа, обхватила его за шею и притянула к себе. Гермиона всё ещё дрожала от пережитого удовольствия, когда Люциус нежно поднял её с кресла на руки. Он поцеловал её в висок, затем в губы — медленно, глубоко, давая почувствовать свой вкус, смешанный с её собственным. — Я хочу тебя целиком, — прошептал он ей в губы. — Позволишь? — Да… — тихо ответила она, обнимая его за шею. Люциус осторожно усадил её на край широкого деревянного стола. Пергаменты и чернильницы были небрежно сдвинуты в сторону. Он встал между её разведённых ног, не торопясь. Его пальцы медленно расстегнули оставшиеся пуговицы на её блузке, открывая кружевной бюстгальтер. Он наклонился и поцеловал ложбинку между грудей, потом выше — в шею, в чувствительное место под ухом. — Ты так красиво дрожишь… — прошептал он. — Я обожаю это ощущение. Гермиона запустила пальцы в его длинные волосы и притянула ближе. Она чувствовала, как он расстёгивает брюки, а потом — прикосновение его горячего и твёрдого члена у входа. Люциус вошёл в неё очень медленно, сантиметр за сантиметром, наслаждаясь каждым мгновением. Гермиона чувствовала, как его широкая головка раздвигает стенки влагалища, входя в неё глубоко. — А- ах… — выдохнула она, крепче обхватывая его ногами за талию. Она всё ещё была в туфлях на высоком каблуке, и тонкий каблук слегка упирался ему в поясницу. — Ты такая тёплая… такая мягкая внутри, — тихо проговорил Люциус, полностью войдя в неё и замерев на несколько секунд, чтобы они оба почувствовали это единение. — Словно создана для меня. Он начал двигаться — медленно, глубоко, с чувственными покачиваниями бёдер. Каждый толчок был размеренным и нежным. Его руки ласкали её бёдра, гладили колени, спускались к икрам. Иногда он наклонялся и целовал её ноги, не переставая двигаться внутри. Гермиона тихо стонала, откидываясь на локтях. Её голова запрокинулась, грудь поднималась в такт его движениям. — Да, Люциус… да… — прошептала она, сама удивляясь своей смелости. Он подхватил её под колени, слегка приподнял её ноги выше и вошёл ещё глубже. Теперь каблук одной туфли упирался ему в плечо. Люциус повернул голову и поцеловал её щиколотку, не прекращая ритмичных движений. — Эти каблуки сводят меня с ума, — признался он между поцелуями. — Я хочу, чтобы ты всегда носила их для меня. — Тогда я буду… — выдохнула она, глядя на него затуманенным взглядом. — Только для тебя. Их тела двигались в едином, всё ускоряющемся ритме. Люциус наклонился ближе, целуя её губы, шею, грудь. Его рука ласкала её клитор мягкими круговыми движениями, усиливая удовольствие. Когда оргазм накрыл её, она тихо вскрикнула, сильно сжавшись вокруг него, дрожа всем телом. Её ноги крепко обхватили его талию, каблук впился ему в спину. Это ощущение стало последней каплей для Люциуса. Он вошёл в неё ещё несколько раз глубоко и сильно, а потом замер, изливаясь в неё с низким, протяжным стоном. Его тело слегка дрожало от напряжения. Несколько долгих минут они оставались в этом положении — он внутри неё, она обнимала его ногами и руками. Люциус нежно гладил её по волосам, по спине, целовал в висок и щёки. — Это было… невероятно, — тихо сказал он. — Я не ожидал, что между нами это может случиться. Гермиона улыбнулась, всё ещё тяжело дыша, и провела пальцами по его щеке. — Я тоже не ожидала. Ты… совсем не такой, каким я тебя помнила. Люциус мягко вышел из неё, но не отошёл. Он взял одну её ногу, поцеловал подъём стопы, затем колено и бедро. — Я хочу, чтобы это повторилось, — честно сказал он. — Я хочу узнавать тебя. Настоящую. Гермиона посмотрела на него долгим взглядом и тихо ответила: — Тогда приходи снова. Через пару дней. И я встречу тебя… в этих туфлях.