Фетиш-ш-ш...

Люциус Малфой никогда не думал, что сможет смотреть на Гермиону Грейнджер с таким трепетом. После нескольких тайных встреч в стенах Министерства, где страсть вспыхивала внезапно и жарко, он начал открывать в ней то, что раньше ускользало от его внимания. В тот вечер они снова остались одни в его личном кабинете. Мягкий свет камина освещал комнату тёплыми золотистыми бликами. Гермиона стояла у окна, слегка нервничая, как всегда, когда они переходили эту невидимую грань. Люциус подошёл сзади, обнял её за талию и медленно развернул к себе. — После всего того, что между нами было, ты еще смущаешься меня? - сказал он с усмешкой, - Не прячься от меня сегодня, — тихо попросил он, расстёгивая пуговицы на её блузке одну за другой. Гермиона покраснела, но позволила ему. Когда тонкая ткань соскользнула с плеч, а вслед за ней соскользнул и бюстгалтер, она инстинктивно прикрылась руками. — Не надо, — мягко сказал он, осторожно отводя её ладони. — Позволь мне посмотреть на тебя. Люциус мягко отвёл её руки в стороны. И замер. Перед ним была её грудь — небольшая, нежная, идеальной формы. Небольшая, но такая трогательная и женственная. Свет камина мягко ложился на её кожу, подчёркивая лёгкую округлость и розовые, чувствительные соски. Люциус выдохнул, словно увидел нечто священное, чувствуя, как в паху у него приятно напряглось. — Мерлин… — прошептал он почти благоговейно. — Как же ты прекрасна. Гермиона смущённо отвернулась. — Я всегда считала, что маленькая грудь, это недостаток. Люциус поднял её подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Маленькая? — он улыбнулся той редкой, настоящей улыбкой, которую видел только она. — Она совершенна. Именно такая, какая должна быть. Он медленно опустился на колени перед ней, как делал это раньше перед её ногами. Но сейчас всё его внимание было приковано к её груди. Сначала он просто смотрел, любуясь. Потом нежно провёл кончиками пальцев по одной округлости, потом по второй. Кожа была невероятно мягкой и тёплой. Гермиона стояла, опираясь спиной о край стола. Люциус поднял на неё взгляд, полный искреннего восхищения. — Ты не представляешь, как они меня завораживают, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Такие изящные… чувствительные… созданные для моих рук и губ. Люциус начал с лёгких, почти невесомых поцелуев. Он целовал кожу между грудей, затем медленно перешёл к одной из них. Его губы были горячими и мягкими. — Они такие нежные… — шептал он между поцелуями. — Смотри, как прекрасно они реагируют. Гермиона тихо застонала, когда он обхватил одну грудь ладонью и поднёс к губам. Он поцеловал ее сосок, затем обвёл её языком, медленно посасывая. — Люциус… — выдохнула она, запуская пальцы в его длинные волосы. — Скажи, что тебе нравится, — попросил он, продолжая свои действия, — я хочу делать это так, как приятно именно тебе. — Мне… нравится, когда ты делаешь так.. — призналась она, краснея ещё больше. — когда… посасываешь её. Люциус улыбнулся уголком губ. — Как пожелаешь, моя дорогая. Он выполнил её просьбу: взял сосок в рот и начал нежно посасывать, одновременно лаская вторую грудь пальцами. Гермиона выгнулась, тихонько постанывая. — Ох… да, вот так… вот так...— шептала она. Он перешёл ко второй груди, уделяя ей не меньше внимания. Его язык кружил, губы посасывали, зубы слегка покусывали — достаточно, чтобы вызвать сладкую дрожь, но не причинить боли. — Ты даже не представляешь, как меня это заводит, — признался он хрипловатым голосом. — Твоя маленькая, идеальная грудь… Что ты со мной сделала, ведьма? Гермиона уже тяжело дышала. Она прижимала его голову ближе к себе, чувствуя, как желание разливается по телу горячей волной. — Ничего... Ничего я с тобой не делала. Это ты Люциус… Пожалуйста… — наконец выдохнула она. — Я хочу тебя. Всего тебя. Сейчас. Он поднялся, подхватил её на руки и отнёс на широкую кушетку у камина. Положив её на спину, Люциус быстро избавился от своей рубашки и лёг сверху. Он снова вернулся к её груди — теперь уже более страстно. Целовал, посасывал, слегка покусывал, одновременно расстегивая и снимая свои штаны. Гермиона начала извиваться под ним. Его рука скользнула между её бёдер, лаская её там, где она уже была очень мокрой. — Ты вся горишь, — прошептал он ей на ухо. — Ждешь меня? — Да… — выдохнула она. — Пожалуйста, войди в меня… Люциус не заставил себя ждать. Он вошёл в неё медленно, глубоко, наслаждаясь тем, как стенки ее влагалища принимают его член. — Смотри на меня, — попросил он, двигаясь в ней всё быстрее и глубже. — Я хочу видеть твои глаза, когда ты будешь кончать. Гермиона обхватила его ногами, прижимая ближе. Её стоны становились громче. Люциус ускорял ритм, не переставая ласкать её чувствительную грудь губами и пальцами. — Ты такая тесная… такая горячая… — рычал он. — И эти маленькие прекрасные груди… они сводят меня с ума. Как они дрожат от каждого нашего с тобой соития — хрипло шептал он, продолжая трахать её. Люциус ускорил темп. Теперь его толчки стали мощнее, жёстче, но всё ещё оставались чувственными. Он слегка приподнял её за бёдра, меняя угол, и вошёл ещё глубже. При этом он не переставал ласкать её грудь — то сжимая обе ладонями, то целуя и покусывая. — Ты моя, — рычал он между толчками. — Твои ноги, твоя грудь...всё пренадледит мне... Гермиона уже почти кричала от удовольствия. Её тело дрожало, внутренние мышцы сильно сжимались вокруг него. — Люциус… я сейчас… — Кончай для меня, любимая, — хрипло приказал он, ускоряясь ещё сильнее. — Я хочу чувствовать, как ты пульсируешь вокруг меня. Оргазм накрыл её мощной волной. Гермиона выгнулась дугой, громко застонав его имя, пока её тело сотрясалось от сильнейших сокращений. Люциус продолжал двигаться через её оргазм, продлевая его, пока сам не достиг пика. С низким, протяжным стоном он вошёл в неё максимально глубоко и кончил, заполняя её горячим семенем. Его тело напряглось, руки крепко сжали её бёдра, а губы так и остались на её груди. Несколько долгих минут они лежали, тяжело дыша. Люциус не выходил из неё, продолжая нежно целовать её небольшую грудь — теперь уже мягко, успокаивающе, почти благоговейно. — Я одержим тобой, ведьма — тихо признался он, проводя языком по чувствительному соску. — Можешь считать меня сумашедшим. Гермиона тихо рассмеялась, всё ещё дрожа от удовольствия, и провела пальцами по его волосам. — Ну тогда я тоже сумашедшая. Раз мне так нравится всё то, что ты со мной делаешь. Люциус поднял голову и посмотрел на неё с тёмной, обещающей улыбкой. — А я буду продолжать всё это делать с тобой, как бы не распорядилась с нами судьба. Мы созданы друг для друга.