Красная Папка.

      Лофт Магнуса не менялся со временем. В этом было что-то жутковатое и одновременно успокаивающее. Здесь время останавливалось, как в янтаре — вечный полумрак, вечные свечи, вечный запах сандала и старых книг. Войдя, Джейс сразу почувствовал, как замедляется пульс. Или это просто магия действовала.       Председатель Мяу восседал на своем законном месте — на бархатной подушке у окна. Кот окинул вошедшего взглядом, который невозможно было трактовать иначе как презрение. Нет, пожалуй, как высокомерие с тщательно скрываемым презрением. Джейс знал этот взгляд. За годы знакомства с этим животным ничего не изменилось: только Алек был его любимчиком, только его он признавал за достойного человека. Всех остальных эта скотина игнорировала с королевским достоинством.       Особенно бесила Джейса шерсть. Кот, будто что-то понимая своим маленьким кошачьим мозгом, специально оставлял на Джейсе и его вещах больше всего шерсти. Специально. Целенаправленно. С гадким прищуром. Клэри всегда говорила: «Тебе кажется, он просто линяет». Но Джейс знал. Знал совершенно точно: эта тварь метила его, как территорию, показывая, кто здесь на самом деле хозяин. Кот и Магнус. Именно в таком порядке.       Джейс прошел в гостиную и замер.       На спинке кресла лежало пальто. Серое, из тонкой шерсти, с едва заметной серебристой нитью в ткани. Оно лежало небрежно, как будто его сняли и бросили, собираясь скоро вернуться. Сердце Джейса пропустило удар.       Нет. Не может быть. Он перепутал.       Джейс взял пальто в руки. Поднес к лицу. Прижался носом к воротнику и вдохнул.       Аромат ударил в голову, как выдержанный виски. Сандал. Металл. Что-то терпкое, дымное, неуловимое. Запах Джонатана. Тот самый, который он помнил кожей, костями, каждой клеткой тела, даже если мозг отказывался помнить хоть что-то о разводе. Джонатан был здесь. Совсем недавно. В этом пальто.       Председатель Мяу посмотрел на Джейса с откровенным осуждением. В его желтых глазах читалось: «Положи, где взял, жалкий человек».       — Это пальто моего мужа, — сказал Джейс вслух, сам не ожидая от себя этих слов. — Имею право. Вообще-то.       На морде кота, казалось, проступила надпись большими буквами: «БЫВШЕГО мужа».       Джейс смутился и отвел взгляд. Положил пальто обратно на кресло. Поправил. Еще раз поправил. Ему казалось, что оно лежит криво, неправильно, что складки легли не так, что Джонатан сразу заметит, что его вещь трогали чужие руки. Он поправил пальто раз пять, пока наконец не заставил себя отойти.       Через десять минут в центре гостиной вспыхнул портал — золотые искры, знакомый хлопок, и из воздуха появился Магнус Бейн собственной персоной.       Магнус сегодня был в черном. Черная рубашка, закатанная до локтей, открывающая предплечья с темными рунами. Черный жилет. Черные брюки, туфли. Только одна прядь — белая, как молния — прорезала черноту волос, словно нарочно оставленная для контраста. В ушах — серьги-каффы в виде металлических пластин, поблескивающие при каждом движении. На пальцах — кольца, много колец, целая коллекция. На глазах — черные стрелки, идеальные, острые, как лезвия. А взгляд — кошачий, спокойный, видящий насквозь.       — О! Белоснежка! Джейс! Ко мне! — Магнус театрально всплеснул руками, но улыбка его была искренней. — Какая честь. А если серьезно — какими судьбами? Клэри все еще в истерике, или ты уже помирился?       Джейс усмехнулся. Магнус жить не мог, не издеваясь над ним. Таков был их способ общения — пикировки, подколки, дружеские шпильки.       — Во-первых, — начал Джейс, загибая палец, — ты не знаешь, почему я развелся с Джонатаном? Если я тебе прямо не говорил, то ты сам, может, что-то заметил? Ты же всегда все замечаешь.       — А во-вторых? — Магнус подошел к бару и налил себе что-то искрящееся.       — А во-вторых, — Джейс набрал воздуха, — что за дикая идея: Ад-курорт? Ты и Джонатан?       Магнус повернулся к нему, держа бокал в руке, и перебил, не дослушав вопрос Джейса до конца сам за него продолжил:       — И почему пальто твоего мужа лежит на моем кресле?       Джейс машинально поправил:       — Бывшего.       Улыбка Магнуса стала шире, обнажив идеально белые зубы. В его кошачьих глазах заплясали искры.       — Бывших мужей не бывает. Не в твоем случае. — Он сделал глоток из бокала. — Если кратко — нет, не знаю, почему вы развелись. Но видел, как ты себя заморозил. И нет, мне никто не говорил, Александр тут ни при чем — я просто не слепой. Единственные слепые в тот момент были ты и Клэри. Все. Больше никого.       Джейс хотел возразить, но Магнус уже продолжал:       — Дальше. Наша идея с Адом — она не дикая. Она приносит уже как пять лет хорошие деньги. Хоть редкие ингредиенты, хоть экскурсии, хоть альпинизм, хоть тренировки для выживания в экстремальных условиях. Или просто спа на горячих источниках. Если захочешь — можешь в интернете забить. Найдешь информацию. Бизнес вполне легальный... ну, почти легальный.       Он поставил бокал на стол и посмотрел на Джейса в упор.       — И в-третьих. Вчера Джонатан заходил. В основном он живет в Аду, а здесь — так, перевалочный пункт. Забыл свое пальто. — Магнус кивнул на кресло. — Если хочешь, могу открыть портал к нему. Прямо сейчас.       Сердце Джейса дернулось.       Оно хотело выпрыгнуть из груди, проорать «ДА», сорваться с языка быстрее, чем разум успеет вмешаться. Но разум и язык сработали по-другому. Они затормозили, зацепились друг за друга, и получилось резко, нервно, слишком громко. Глаза начали лихорадочно бегать по комнате, не в силах остановиться на Магнусе или на пальто.       — Я... я занят. Спасибо, Магнус. Я, пожалуй, пойду.       Он развернулся и широкими шагами, почти бегом, направился к выходу.       — Джейс! — окликнул его Магнус.       Джейс обернулся на долю секунды — и в него полетело серое пальто. Рефлексы сработали раньше мозга: руки поймали ткань, прижали к груди. Запах Джонатана окутал снова.       Магнус усмехнулся, и в его усмешке было все — и понимание, и жалость, и бесконечная, древняя мудрость того, кто видел слишком много чужих драм.       — Возьми. Отдашь, как встретишь вживую.       Джейс сглотнул, прижал пальто к себе и вышел за дверь, не сказав больше ни слова. За спиной ему слышалось тихое мурлыканье Председателя Мяу — звук, подозрительно похожий на ехидный смех.