Красная Папка.

      Джонатан вернулся ровно в десять, как и обещал. Хлопнула входная дверь, послышался шорох пакетов, и через минуту он уже хозяйничал на кухне — что-то чистил, варил, готовил. Двигался спокойно, уверенно, как будто делал это тысячу раз.       За этот час Джейс весь извелся. Он обошел дом еще дважды, исследовал каждую мелочь — от коллекции минералов на подоконнике в гостиной до подшивки старых кулинарных журналов в коридоре. Попытался смотреть телевизор, но быстро сдался: слишком скучно. Однако стоило выключить — и становилось одиноко. Тишина давила на уши, заставляла думать о том, о чем думать не хотелось. В итоге он оставил телевизор играть фоном — какое-то старое черно-белое кино, где герои беззвучно открывали рты, а музыка лилась тревожная, — и занялся тренировкой. Отжимания, приседания, растяжка — все, что можно сделать без снаряжения. Закончил, принял душ, надел ту же футболку и бриджи и спустился вниз как раз к возвращению хозяина дома.       — Во-первых, доброе утро, — произнес Джонатан, не оборачиваясь. Он стоял у плиты и помешивал что-то в кастрюле. — Во-вторых, меню на сегодня: суп — куриный бульон с домашней лапшой и вареным мясом. Второе — карри: мясо, гуляш и рис плюс горох, кукуруза. Напиток — горячий шоколад. Десерт — кекс, будет готов через пять минут. Кушай пока горячий, я сейчас уберу продукты и присоединюсь.       Джейс сел за стол. Перед ним уже стояла тарелка с дымящимся супом — золотистый бульон, широкая лапша, куски нежного мяса. Ложка лежала на тканевой салфетке. Все было расставлено так, будто он пришел в ресторан, а не в дом бывшего мужа, спрятанный в глухомани у черного озера.       Он начал есть. Суп был идеальным — горячий, насыщенный, в меру соленый. Джонатан присоединился через несколько минут. Он взял с доски душистый хлеб — круглый, с хрустящей корочкой, — разломил пополам и протянул половину Джейсу. Тот взял молча, откусил. Хлеб был еще теплым, и масло на нем таяло, стекая по пальцам.       — Я ничего не понимаю, — сказал Джейс с набитым ртом.       Джонатан сел напротив, подпер голову рукой и посмотрел на него спокойно, без напряжения. Так смотрят на человека, которому некуда спешить.       — Во-первых, ты устал, Джейс. Тебе нужно отдохнуть. Во-вторых, ты перегорел. Тебе нужно время подумать. — Он сделал паузу, давая словам улечься. — В-третьих, легкий вопрос. Закрой глаза.       Джейс поднял бровь, но подчинился. Ложка замерла в руке.       — Ты помнишь цвет глаз Клэри?       Джейс задумался. Зеленые. Точно зеленые. Или... у нее же глаза меняют оттенок в зависимости от освещения? Он помнил, что они светлые, но точный цвет... Он нахмурился.       — Не уверен, — признался он, открывая глаза.       — Вот видишь. — Джонатан не выглядел торжествующим. Он просто констатировал факт. — Если помнишь — можно что-то спасти. Если нет — спасать нечего. Три варианта. Первый: терпеть Клэри. Второй: развестись. Третий: работать над отношениями. Но для этого нужно желание обоих.       Джонатан отломил кусочек хлеба, отправил в рот, прожевал.       — Я подожду, — добавил он тихо. — Я твой друг. Я сейчас не лезу тебе в штаны. Просто завтрак. Просто дружеские вопросы. Ответь не мне — ответь себе. Только себе. Больше никому. Приятного аппетита.       Джейс опустил глаза в тарелку. Суп все еще был горячим. Хлеб все еще был теплым. Горячий шоколад ждал в кружке, присыпанный корицей. А внутри у него все переворачивалось, потому что Джонатан — его бывший муж, его «пиявка ненаглядная», его пожизненная головная боль — только что дал ему больше покоя и ясности, чем кто-либо за последние пять лет.