Красная Папка.

      Тишину кухни разорвал звук. Резкий, требовательный, ни с чем не сравнимый стук каблуков по деревянному полу. А следом — голос, надрывный, звенящий от едва сдерживаемых слез и ярости:       — Джейс! Ты где?!       Джонатан присвистнул — коротко, мелодично, почти задорно. И, ничуть не понижая голоса, крикнул в ответ:       — Мы здесь!       Джейс бросил на него взгляд, в котором смешались паника и раздражение. Серьезно? «Мы здесь»? Как будто они тут чай распивают и ждут гостей. Впрочем, они ведь именно это и делали.       Первой в кухню влетела Клэри. Рыжие волосы растрепаны, глаза красные — не то от слез, не то от бессонной ночи, не то от того и другого вместе. Она была в том же платье, в котором он видел ее в последний раз — кажется, целую вечность назад, в их идеальной квартире с белой скатертью и лилиями. За ней, чуть отставая, вошел Магнус. Вид у Верховного Мага Бруклина был непривычно виноватый. Он поймал взгляд Джейса, прижал руку к груди в театральном жесте и одними губами произнес: «Простите. Я сделал все, что мог».       Клэри уперла руки в бока. Глаза ее метали молнии, губы дрожали.       — Джейс! Ты мне изменяешь с Джонатаном? Поэтому ты такой странный? И поэтому вы уехали сюда — трахаться?!       В кухне повисла тишина. Даже часы на стене, кажется, перестали тикать. Джейс посмотрел на Клэри — на ее искаженное гневом лицо, на побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в край стола, — и почувствовал странное, неожиданное спокойствие. Не ледяное, как пять лет назад, когда он, по словам Алека, «заморозил себя». А теплое. Ясное. Как вода в озере, когда смотришь на нее с пристани и видишь дно.       — Нет, — сказал он ровно. — Дело не в этом.       — Врун! — выкрикнула Клэри. Голос ее сорвался на визг. — Тогда я подаю на развод!       Джейс выдохнул. Медленно. До самого дна легких.       — Ладно.       Клэри замерла. Гнев на ее лице сменился растерянностью — такой искренней, такой неподдельной, что на секунду Джейсу стало ее жаль.       — Ладно? — переспросила она.       — Ладно, — повторил Джейс тверже. — Я согласен на развод.       На одно мгновение в кухне стало так тихо, что он услышал, как за окном кричит какая-то птица над озером. А потом Клэри схватила край скатерти — той самой скатерти, на которой стояли тарелки с недоеденным карри, кружки с остывшим шоколадом, хлебная доска с крошками — и рванула на себя. Посуда полетела на пол. Фарфор разбился с пронзительным звоном. Суп разлился лужей по деревянным половицам. Хлеб покатился под стол. Горячий шоколад темным пятном впитался в половик.       Клэри подняла подбородок, развернулась на каблуках и, громко цокая, вышла из кухни. Звук ее шагов эхом разносился по дому — через холл, к входной двери. Хлопок. Тишина.       Джонатан прокашлялся.       — Неловко получилось. — Он потер переносицу. — Во-первых, на каблуках далеко не уйдешь. Во-вторых, до города очень далеко. И в трех соснах легко заблудиться.       Он перевел взгляд на Магнуса, который так и стоял у двери, скрестив руки на груди и наблюдая за происходящим с выражением человека, привыкшего к чужим драмам.       — Магнус, проследи за ней.       Магнус усмехнулся — уже без вины, с привычным искрящимся лукавством.       — Все сделаю. — Он окинул взглядом разгромленную кухню и перевел его на Джейса, все еще сидящего за столом с осколками фарфора у ног. — А вы пока, голубки, милуйтесь. Жду приглашения на вашу свадьбу.       Он театрально поклонился и исчез в золотых искрах портала. Джейс и Джонатан остались вдвоем среди разбитой посуды, в доме, окруженном вековым лесом и черным озером. И тишина, наступившая после ухода Клэри, была совсем не такой, как раньше. Она была легкой. Как первый вдох после долгой болезни.