«Psycho love»

⋆༺✧💎✧༻⋆

Коридоры Вавилона сегодня кажутся мне излишне тихими, почти стерильными. Я иду по этому бесконечному лабиринту из стекла и отполированного бетона, и каждый мой шаг — глухой, уверенный, тяжёлый — резонирует в тишине, отзываясь в моей собственной крови. На мне этот проклятый костюм стажёра, мои кудри разметались, придавая мне вид безобидного человека, но внутри я ощущаю себя так, словно на моих плечах почти в буквальном смысле покоится тяжесть всего конгломерата. Скоро придётся раскрыть правду о себе. И да начнётся ад. Мысли вновь и вновь возвращаются к утру. К её лицу, когда я произнёс те слова. «Я даю разрешение на развод». Я помню, как замерло моё сердце — не от боли, а от того невероятного восторга, когда я увидел в её глазах не облегчение, а страх. Страх потерять нас. Страх потерять то, что, как она сама ранее думала, она должна была ненавидеть. Я дал разрешение на развод, потому что каждый слух, каждая сплетня, которая может возникнуть вокруг моей истинной личности, — это угроза безопасности Ча Ён, удар по её репутации, попытка замарать её имя связью с монстром, которого скоро возненавидит весь мир. Я выстраиваю вокруг неё невидимую стену, отсекаю её от себя, чтобы, когда карточный домик «Джун У» рухнет, она осталась чиста, неприкосновенна, свободна от последствий моего хаоса. Мён Хи права. Часы тикают. Крысы в тени Вавилона пронюхали истину: председатель не тот, за кого себя выдаёт. Скоро правда выплеснется наружу, и здание Вавилона содрогнётся от гнева тех, кого я обманул. Пусть. Я сам сожгу этот фасад. Я сам развенчаю миф о «Джун У», чтобы из огня восстать тем, кем я являюсь на самом деле. А когда пыль уляжется, когда весь этот мир поймёт, что я не игрок, а стихия, я вернусь к ней. И сделаю её своей королевой, потому что она — единственная, кто достоин сидеть рядом со мной на вершине, даже если эта вершина залита кровью. Пусть. Пусть осуждают. Мне нужно признание лишь одного человека в этом мире, а моё единственное желание — это возможность защищать Ча Ён, возможность быть тем единственным, кто имеет право касаться её и слышать её дыхание. Вся эта империя, все эти миллиарды, эти директора и секретари — лишь декорации, инструмент, чтобы купить ей мир, где она со мной будет счастлива. Я выхожу на свой этаж. За дверью Мён Хи уже готовит документы, чтобы похоронить мою маску. Мы ждём только подтверждения того, что Ча Ён разорвала брак и теперь в безопасности. Я поправляю воротник пиджака. Скоро игра закончится. Скоро наступит время истины, и мир узнает, кто настоящий хозяин Вавилона. Я иду к дверям своего кабинета. Скоро, несмотря на все бури, несмотря на то, что карточный домик моего притворства рухнет, я снова увижу её. Я приду к ней и, если потребуется, буду снова и снова молить о её ласке. Потому что для неё я не палач, я не председатель. Для неё я просто мужчина, который готов порвать мир на куски, если это заставит её улыбнуться хотя бы раз. А планирую я видеть её улыбку очень и очень часто.

⋆༺✧💎✧༻⋆

⋆༺✧Десять дней спустя✧༻⋆

Телевизор в гостиной работает фоном, заполняя пространство низким, размеренным гулом голоса диктора. Новости о Вавилоне стали новой реальностью: заголовки мелькают, как вспышки молний, сменяя друг друга, но их суть неизменна. Лицо Хан Сока на экране — холодное, хищное, лишённое той привычной маски «милого стажёра». Теперь мир видит его настоящим: обаятельным палачом, захватившим трон. Я сижу за столом, в окружении юридических сводок, но буквы расплываются перед глазами. Мой взгляд постоянно соскальзывает на тонкую папку, лежащую чуть в стороне. Документы о разводе. Они лежат здесь уже больше недели, покрываясь тонким слоем невидимой пыли — свидетельство его радикального, бескомпромиссного жеста любви. — Так вот зачем тебе был развод, — шепчу, и в голосе звучит горько-сладкая усмешка. — Оберегаешь меня от «развлечений» вроде допросов прокуратуры и травли в СМИ? Я фыркаю, качая головой, но уголки губ предательски ползут вверх. Невыносимый мужчина. Он — максималист до мозга костей: если любить, то до самопожертвования; если править, то вызывая ужас; если защищать, то выжигая всё вокруг огнём, чтобы ни одна искра не коснулась моей кожи. Даже сейчас, когда весь мир смотрит на него с дрожью, я чувствую его присутствие. Он заполнил собой всё: мой дом, мои мысли, саму ткань моей жизни. Его любовь — это не тихая гавань, это шторм, который укрывает меня, пока всё остальное летит в бездну. Это пугающе, это безумно, но… это ощущается как единственно верный путь. Самый желанный путь. Внезапно тишину разрезает резкий звонок телефона. На экране высвечивается имя клиента, который уехал из страны ещё три дня назад. Я беру трубку, и его взволнованный голос сразу заполняет комнату. — Госпожа Хон, умоляю, помогите. Я буду через час в аэропорту, мне срочно нужны те бумаги о перекупе земель, я забыл их забрать, а вылет в обратную сторону сразу же. Вы не могли бы привезти их? Я заплачу любую сумму, только успейте! Я мотаю головой. — Не нужно оплаты, — отвечаю, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Я приеду. Буду через час. Сбрасываю звонок. Комната наполняется звуками репортажа: диктор восторженно рассуждает о «непредсказуемости новой эры Вавилона». Я встаю, подхожу к шкафу, на ходу отбрасывая в сторону свои размышления. Сборы становятся своеобразной медитацией: каждое движение выверено, каждая деталь важна. Я чувствую себя странно спокойной. Пусть мир судит Хан Сока, пусть он играет свою опасную игру, а я… я просто буду готова принять его. Любым.

⋆༺✧💎✧༻⋆

Свет софитов обжигает кожу, превращая гримёрную в раскалённую клетку. Я поправляю узел галстука, глядя в зеркало на своё отражение. Этот безупречный пиджак, этот выверенный до миллиметра жест, этот взгляд, который скоро станет законом для фондовых рынков — всё это моё оружие. Всё для её покоя. В дверях бесшумно возникает Мён Хи. Её присутствие я чувствую кожей — острый, холодный аромат её парфюма всегда предшествует дурным новостям. — Господин, не знаю, стоит ли говорить это сейчас, но… ваша Ча Ён сейчас в аэропорту. Мир вокруг замедляется. Гул голосов техников, шуршание аппаратуры, далёкий шум города — всё схлопывается в одну точку, в одну-единственную мысль, которая сжимает моё горло железным обручем. Я медленно поворачиваюсь к ней. Мой взгляд, ещё секунду назад ледяной и отстранённый, сейчас становится опасным, как оголённый провод. — Что? — мой голос звучит глухо, вибрируя от сдерживаемого напора. — Что она там забыла?       Мён Хи колеблется, и в этом её молчании — ядовитое зерно сомнения. — Не знаю наверняка, но, возможно, она решила… — Господин, пятнадцать секунд до начала! — голос режиссёра из-за кулис прорезает тишину, как хлыст. Мён Хи делает шаг назад, растворяясь в тенях, а я застываю на месте. Внутри меня бушует шторм, которому нет дела до рейтингов и акций. Мой пульс бьёт в виски, перекрывая голос диктора, объявляющего моё имя. Аэропорт? Я машинально направляюсь к креслу, сажусь, чувствуя, как холод металла под моими пальцами возвращает мне контроль. Но это лишь видимость. Мои мысли — там, в суете терминалов, где она сейчас дышит тем же воздухом, что и случайные прохожие. Снова решила испытать моё терпение, любовь моя? Или это проверка? Ты хочешь увидеть, как быстро я сорвусь, как быстро я прилечу к тебе, сметая всё на своем пути, лишь бы убедиться, что ты не пытаешься исчезнуть?       Я смотрю прямо в объектив камеры. Вспыхивает красный огонёк. Мир ждёт моих слов. Мир ждёт, когда «председатель Вавилона» нанесёт первый удар. Они не знают, что единственный удар, который меня сейчас по-настоящему беспокоит — это ритм её сердца, отсчитывающий секунды до того момента, как я доберусь до неё. Я улыбаюсь в камеру — той самой улыбкой, которая заставляет врагов молиться. Чё-е-е-е-е-ерт..

⋆༺✧💎✧༻⋆

Аэропорт — это симфония хаоса. Гул голосов сливается с механическим объявлением рейсов, топот тысяч ног по кафелю создаёт нервный ритм, а запах чужого парфюма, дешёвого кофе и холодного металла проникает под кожу, вызывая смутную тревогу. Я стою у панорамного окна, сжимая в руках папку с документами, и сканирую толпу в поисках клиента. Но мой взгляд, предательски против воли, соскальзывает на огромный экран под потолком терминала, где уже, скорее всего, повторно крутят самое популярное интервью страны. Там — он. Хан Сок сидит в кресле так, словно оно — его трон. Безупречный костюм, ледяная уверенность, взгляд, от которого, кажется, даже объективы камер должны плавиться. Я рассматриваю его профиль, ловя каждую чёрточку, каждую привычную ухмылку, но внутри что-то скребётся. Он не тот. В его позе слишком много статики, в глазах — напряжение, которое я, знающая его до последней капли крови, читаю как открытую книгу. Он ждёт. Он натянут, как струна, готовая лопнуть от малейшего касания. О чём ты думаешь? Журналист что-то вещает, но Хан Сок вдруг медленно поворачивает голову. Его взгляд впивается прямо в камеру, пронзая пространство, и на секунду, лишь на одно мгновение, на его лице играет усмешка — хищная, опасная, полная такого тёмного пламени, что у меня перехватывает дыхание. — Прошу меня простить, — отрезает он, перебивая заикающегося интервьюера, — мне нужно срочно кое-что уладить. — Но… господин председатель… — журналист теряется, а Хан Сок уже поднимается, не оборачиваясь. Кадр дёргается, передача обрывается, и на экране появляется растерянный диктор, пытающийся сгладить неловкость. — Что… что ты натворил?.. — шепчу я, не веря собственным глазам. Он просто встал и ушёл? Бросил прямой эфир, который должен был утвердить его власть перед всей страной? — Ча Ён! Хон Ча Ён, чёрт побери! Голос, прорезающий шум аэропорта, заставляет меня вздрогнуть. Я разворачиваюсь и вижу его. Хан Сок.. Его волосы взлохмачены, дыхание сбивчиво, а в глазах — настоящий, нефильтрованный пожар. Он выглядит так, будто бежал через весь город, игнорируя протоколы и приличия. — Хан Сок? Что ты здесь делаешь?! — я в шоке делаю шаг назад, пока он приближается, словно надвигающаяся буря. — Ловлю тебя, что же ещё?! — он едва не рычит, его пальцы судорожно сжимают плечи моего пиджака. — Решила проверить моё терпение? Думала, я не поймаю тебя?! Я хлопаю глазами, чувствуя, как внутри закипает истерический смех. — Ты… ты прервал своё первое интервью ради того, чтобы припереться сюда?! — Сомневалась, что я на такое способен?! — он выглядит готовым разнести весь терминал, если потребуется. — Ты дурак, что ли?! Зачем?! — Зачем?! Ты пытаешься сбежать из страны!       Я замираю, глядя на мужа как на сумасшедшего. Его грудь тяжело вздымается, в глазах — смесь паники и ярости, которую он так долго держал в узде. — Я передаю документы клиенту, дуралей! — я едва не кричу, перекрывая гул терминала. — Я никуда не собиралась уезжать! Наступает оглушительная тишина. Хан Сок замирает, его зрачки сужаются, а лицо — эта маска власти — вдруг обезоруживающе бледнеет. Он медленно закрывает глаза, его плечи опускаются. Выдыхает, тихо, слишком забавно бормоча: — Проклятье… Я тихо смеюсь, чувствуя, как напряжение, сжимавшее моё сердце последние дни, рассыпается в прах. Подхожу ближе, сокращая дистанцию до минимума. От председателя пахнет дождём и адреналином, и эта близость сшибает с ног сильнее любого шторма, ведь именно сейчас я чувствую волну того, как же сильно соскучилась по нему за всё это время. — Начало интервью было захватывающим, — дразню я, чувствуя, как в мужских глазах, когда он снова смотрит на меня, вспыхивает узнаваемая, взаимная, щемящая тоска. — Ча Ён, я обещал объяснить… — начинает он, но я мягко касаюсь пальцами его щёк, останавливая. — Зачем нам это, если мы понимаем друг друга без слов? Хан Сок удивлённо вскидывает брови, но после мягко улыбается, осознав, что я разгадала причину, почему он дал разрешение на развод. Он выдыхает, и его лицо смягчается, в глубине чёрных глаз проглядывает что-то бесконечно родное. — Ты не злишься… какое облегчение… Я улыбаюсь ему в ответ. — Не злюсь. — Тогда… я…. В общем… Хан Сок вдруг делает глубокий вдох, его рука нервно дёргается. Последний раз я видела его таким… уязвимым перед тем, как он.. — Ча Ён, ты выйдешь за меня? Внезапно шум аэропорта стихает. Я не понимаю в какой момент бизнесмен опускается на колени прямо посреди суетящейся толпы, не обращая внимания на удивлённые взгляды прохожих. Я стою, не в силах дышать, глядя на мужчину. Мир вокруг нас перестал существовать. — Давай начнём всё сначала. Давай узнаем друг друга ещё лучше. Давай выучим друг друга наизусть. В этот раз до самого конца. Он говорит это тихо, но даже сквозь гул помещения я слышу его так, словно здесь мы с ним только вдвоём. Ничего больше не существует. Никого больше не существует. Только Хан Сок. Только я. Мы. — Прими мою любовь. Будь моей женой. Будь моим всем. — Ты сумасшедший псих, Хан Сок.. — шепчу, прикрыв рот ладонями от переизбытка эмоций, что сейчас ощущаю к этому мужчине. Радость, восторг, любовь, нежность, всё смешалось в одно, яркое, громкое, искреннее: — Да. Да, чёрт возьми! Председатель поднимается и тут же притягивает меня к себе за талию. Впивается в губы жадным, горячим, вкусным поцелуем, и я отвечаю ему взаимностью, обнимаю руками шею мужа и визжу от радости, когда он подкидывает меня и кружит вокруг себя. Раскидываю руки в стороны, смеясь на весь аэропорт, пока на нас смотрят все вокруг. Плевать. Так глубоко плевать на всех. Хан Сок аккуратно опускает меня на пол, и мы тут же снова сливаемся в поцелуе, не в силах оторваться друг от друга. Я так скучала по нему! Наши лбы и кончики носов соприкасаются. Поглаживаю его щёки, чувствую на талии его тёплые, большие ладони, и понимаю, что ничего больше мне и не нужно. Только он. — Я люблю тебя. — шепчу ему в губы тихо, нежно. — Я люблю тебя. — так же отвечает мне председатель. Я ныряю глубже в его объятия, зарываюсь носом в ключицу и чувствую крепкие руки, в которых безопасность мне обеспечена. Я люблю тебя. Пока мы наслаждаемся друг другом, сзади кто-то тихо подходит и неловко прокашливается. — Госпожа Хон.. Я медленно отстраняюсь от мужа, развернувшись к говорящему, и тут же подпрыгиваю. — О, господин Мун! Я ждала вас! — говорю и невольно начинаю вспоминать зачем вообще ждала его. А! Удивлённо смотрю на собственные руки и понимаю, что папка куда-то испарилась. — А... — бормочу, но Хан Сок делает шаг ко мне, протягивая эту самую папку. — Упала случайно. — с невозмутимой спокойностью констатирует председатель. Я улыбаюсь ему и отдаю папку всё ещё сконфуженному клиенту. — Вот, держите. Извините за.. — Ничего, я всё понимаю. — отвечает клиент, косо и напуганно поглядывая на моего мужа. — Так вот из-за кого я сорвал интервью стоимостью три миллиона долларов. — всё так же невозмутимо говорит Хан Сок. — Я-я.. — начинает оправдываться мужчина, который явно видел начало этого интервью. — Г-господин Чан.. Я упираюсь в грудь председателя спиной, защищая клиента от его пристального взгляда и непоколебимого напора. Слегка истерически смеюсь, после чего быстро говорю: — Не слушайте его. Всё в порядке, правда. — С-спасибо ещё раз! До свидания! — заикается господин Мун и поспешно даёт дёру.       Когда мы остаёмся одни (насколько это возможно в забитом людьми аэропорту), я слышу над головой фырканье. Скептически сжимаю губы и медленно разворачиваюсь к Хан Соку, поднимая голову к его лицу и прищурив глаза. — Ты спугнул моего клиента.       Бизнесмен опускает на меня свои блестящие в холодном свете глаза, и всё внутри меня приятно теплеет. — Я даже шагу к нему не успел сделать. — спокойно отвечает он, и я слышу нотку веселья в его голосе, несмотря на то, что мужчина и правда потерял некоторые ресурсы сегодня. Я цокаю языком, но улыбаюсь: — Идём отсюда. Больше нам здесь делать нечего. Хан Сок берёт меня за руку, кивнув: — Ты права. У нас есть незавершённые дела. — Что? Какие? — удивлённо поднимаю брови. Председатель в ответ смотрит на меня таким обиженным взглядом, словно я сожгла его Вавилон к чертям собачьим. — Расписываться в ЗАГСе, конечно же! — Сегодня?! — надеюсь, со стороны мы не выглядим как парочка идиотов. Хотя, честно говоря, нам глубоко нас... — Ты планировала передумать?! — возмущённо поднимает на меня брови Хан Сок, копируя меня. — Нет! — отрицаю тут же. — Тогда поехали! — бурчит муж, и я тихо смеюсь. — Ла-адно. Получаю косой взгляд и тут же добавляю: — Я шучу! Это не одолжение! Бизнесмен лишь фыркает. Я на ходу подпрыгиваю, чтобы дотянуться, и чмокаю его в щёку. Вижу, как мужчина сдерживает улыбку, продолжая хмуриться. —Хан Со-о-ок! Хан Сок, я люблю тебя-я-я! Люби-и-имый! — урчу ему, лучезарно улыбаясь. Председатель в какой-то миг сдаётся и на его лице появляется красивая улыбка, а на щеках появляются мои любимые ямочки, которыми я могу любоваться вечность. Неожиданно он подхватывает меня и подбрасывает в воздух, неся к машине уже на руках. Я вскрикиваю, обхватив руками его шею, после чего довольно смеюсь. — Назови меня так ещё раз. — просит Хан Сок. — Как? Любимым? — издевательски спрашиваю. — Ещё. — Любимы-ы-ый. — Ещё. — Любимый! — Господи, я сейчас с ума сойду.. — Любимый му-уж!

⋆༺✧💎✧༻⋆