«Psycho love»

⋆༺✧💎✧༻⋆

Душный кабинет в ЗАГСе, кажется, не изменился ни на йоту. Тот же запах старой бумаги, тот же едкий аромат дешёвого растворимого кофе, висящий в воздухе тяжёлой дымкой. Женщина за столом — та самая, что с таким раздражением смотрела на меня десять дней назад, — сейчас выглядит так, будто её ударили пыльным мешком. Она переводит взгляд с моих сияющих глаз на невозмутимое лицо Хан Сока, затем обратно, и её челюсть опасно стремится к столешнице. — Вы издеваетесь? — её голос срывается на фальцет, а ручка в её руке дрожит. — Десять дней. Всего ДЕСЯТЬ дней назад вы забрали документы о разводе, потратив всего ДЕСЯТЬ дней на брак… а теперь вы вернулись, чтобы... снова пожениться?! Это какой-то пранк? Это шутка такая?! Хан Сок щурится, в его чёрных глазах вспыхивает тот самый опасный огонёк, который заставляет людей подчиняться без лишних вопросов. Он делает полушаг вперёд, его плечи разворачиваются, заполняя собой всё свободное пространство кабинета. — Извините, но да, — перебиваю я мужа, пока он не разнёс её стол в щепки, не сдержав короткого, истерического смешка. — Можете, пожалуйста, решить этот вопрос как можно скорее? — Желательно в сию минуту, — добавляет Хан Сок, и в его голосе слышится угроза, холодная и острая, как лезвие. — Если не хотите, чтобы вас уволили, конечно. Я могу устроить это прямо сейчас. У вас есть выбор: либо вы оформляете нас снова, либо ваш кабинет завтра будет занимать кто-то более компетентный. Женщина бледнеет, её глаза округляются до размеров блюдец. Она судорожно хватает бумаги, её пальцы летают по клавиатуре с такой скоростью, что кажется, будто она боится физически не успеть. И где ты был, когда я подавала на развод?.. Мысленно фыркаю от иронии. Процедура, которая в прошлый раз казалась вечностью, теперь пролетает как один миг. Пара формальных вопросов, пара штампов, сухие слова регистратора, которая теперь боится даже дышать в нашу сторону. Мы ставим подписи. Моя рука в руке Хан Сока — сильная, надёжная, не выпускающая мою ладонь ни на секунду. И когда звучит финальное «Объявляю вас мужем и женой», меня накрывает волной чистого, нефильтрованного счастья. Мы выходим на улицу. Воздух после духоты кабинета кажется сладким, как вино. Нас встречает яркий свет дня, шум города и ощущение того, что теперь всё окончательно встало на свои места. Я останавливаюсь на крыльце, поворачиваюсь к председателю и, не в силах сдержать эмоции, обвиваю его шею руками. Хан Сок подхватывает меня, его глаза блестят от какой-то первобытной, почти осязаемой радости. Мы снова здесь. Только в этот раз всё по-настоящему. Больше нет лжи, нет масок, нет страха за то, что завтра всё разрушится. — Теперь ты от меня никуда не денешься, — шепчет он, прижимаясь лбом к моему. — Я и не собиралась, — отвечаю, чувствуя, как его губы снова находят мои — требовательно, с нескрываемым собственничеством, с той глубиной, которая бывает только у тех, кто прошёл через ад, чтобы встретиться здесь, в свете дня. Мы стоим на ступеньках ЗАГСа, люди проходят мимо, суетятся, спешат по своим делам, но для нас мир перестал существовать. Есть только он — мой монстр, мой любимый председатель, мой муж. И это наше начало. По-настоящему. — Идём. — урчит бизнесмен мне в губы. — Куда на этот раз? — весело щурюсь. — Купим тебе что-нибудь. Я знаю, ты у меня любишь раскрасивая щеголять. Я фыркаю. — А я-то думала, почему мой бедный стажёр так часто баловал меня шоппингами. Не мог раньше сказать, что ты олигарх?! Я бы купила все писки моды!       Мужчина в ответ смеётся. — Что ж. У тебя есть все шансы наверстать упущенное. — отвечает с улыбкой мне. После чего тише добавляет: — Как и то, что мы оборвали в кровати десять дней назад. Я планирую хорошенько наказать тебя за дни разлуки и мучений. Я хитро прикусываю губу, улыбнувшись. — Договорились. Председатель мечтательно поднимает глаза к небу, уже нежнее молвив: — Может, у нас даже получится сделать нашу семью больше..       Я удивлённо поднимаю к нему голову. — Ты... хочешь завести ребёнка? Хан Сок опускает на меня взгляд — тот самый, который предназначен только мне одной. В нём нет ни капли той ледяной стали, которой он привык пронзать зал совета директоров. Сейчас его глаза — глубокие, как ночное небо над Сеулом, — полны такой обезоруживающей нежности, что у меня перехватывает дыхание. Он бережно убирает прядь волос с моего лица, заправляя её за ухо, и его прикосновение пропитано тихим, почти священным трепетом. — Я люблю тебя, Ча Ён, — произносит мужчина, и в этом признании звучит всё его нутро, вся его преданность. — Конечно, я хочу завести нашу с тобой копию. Хочу видеть в маленьких глазах твою решительность и твой блеск. Хочу, чтобы она была похожа на тебя — такая же упрямая, такая же прекрасная и такая же способная подчинить этот мир одним лишь своим присутствием. Маленькая принцесса, которая будет напоминать мне каждый день, как мне повезло и какой я на самом деле счастливый. Его слова ударяют в самое сердце, заставляя его биться в ритме, который я раньше считала невозможным. Я чувствую, как внутри расцветает тёплая, пульсирующая радость, вытесняя последние остатки страха и сомнений. Я представляю нас — не в кабинетах Вавилона, не под прицелом камер, а дома, где нет места угрозам и лжи. Представляю, как он — этот могущественный, пугающий мир человек — будет держать на руках нашу девочку, забыв о контрактах, власти и крови, оставаясь лишь отцом, который будет охранять её покой с той же свирепостью, с какой защищал нас. Моя улыбка становится мягкой, почти светящейся, и я медленно, с глубоким осознанием происходящего, киваю. В этом простом движении — всё моё согласие, вся моя жизнь, которую я теперь безраздельно доверяю ему. Я вижу, как в его зрачках отражается моё собственное лицо, и понимаю: мы прошли долгий путь, через пропасти и предательства, чтобы оказаться здесь, на пороге нашего истинного будущего. Моя рука скользит по его лацкану, и я прижимаюсь к нему теснее, чувствуя, как крепко, словно самое драгоценное сокровище, он удерживает меня в своих объятиях, обещая, что отныне и навсегда я буду в безопасности. Я лукаво прищуриваюсь, слегка отстраняясь, чтобы лучше видеть его лицо, и невинно спрашиваю: — А почему именно девочку? Мальчик с твоим характером, твоими глазами и твоей упрямостью тоже был бы настоящим произведением искусства. Хан Сок коротко хмыкает. — Поверь мне, мой характер лучше держать в единственном экземпляре, хотя бы ради безопасности страны, — он качает головой, и в уголках его губ играет ироничная усмешка. — Если этот маленький монстр будет вытворять то же, что и я, мы оба с тобой сойдём с ума за одну неделю. Я заливаюсь звонким смехом, который, кажется, разгоняет последние серые тучи над Сеулом. Но Хан Сок внезапно становится серьёзным. Он смотрит куда-то вдаль, словно всматриваясь в тени своих детских воспоминаний. — Хотя… я хотел бы попробовать вырастить сына. У моего отца был шанс, он получил его дважды, но упустил оба раза, утопив всё в жестокости и алчности. Я не хочу повторять его ошибок. Я хочу дать тому, кто унаследует мою кровь, то, чего был лишён сам. Поэтому… девочка или мальчик — неважно. Я просто хочу этого, Ча Ён. Очень хочу. Его искренность, обнажённая и простая, пробивает последнюю броню в моей душе. — Я тоже этого хочу. Уверена, ты будешь отличным папой. — улыбаюсь. — Правда? — переспрашивает он, и в его голосе звучит почти детская надежда. — Конечно, — я ласково провожу ладонью по его щеке. — Я уже вижу это: с вечно растрёпанными волосами, с синяками под глазами от недосыпа и с детьми, которые будут висеть у тебя на шее, пока ты пытаешься сохранить хоть крупицу былого величия. Хан Сок расплывается в улыбке, в той самой, с ямочками, от которой у меня подкашиваются ноги. — С такой же невероятно уставшей, но и невероятно красивой женой рядом. Знаешь, теперь я уже окончательно настроен, дорогая. — Идём уже на шоппинг! — смеюсь я, увлекая его за собой. — Я подумаю о детях только после того, как мой шкаф будет готов треснуть от количества новых вещичек! Хан Сок стреляет в меня хищным, азартным взглядом, крепче перехватывает мою ладонь и резко тянет в сторону припаркованного автомобиля. — Эй! — вскрикиваю я, едва успевая перебирать ногами. — Быстрее, поехали! — смеётся он, и в этом смехе — свобода. — Хан Сок! Смеясь, мы бежим к машине, и мир вокруг расплывается яркими пятнами. Сеул живёт своей жизнью, поезда стучат, люди спешат, но для нас время остановилось. Мы — два человека, которые прошли через ад, чтобы найти рай в объятиях друг друга. Хан Сок рывком открывает дверь, помогает мне сесть и, захлопнув её, обходит машину. Когда он садится за руль, я вижу его лицо — отражение полного, абсолютного счастья. Он запускает двигатель, и этот звук кажется мне самой красивой музыкой. Мы уезжаем прочь от ЗАГСа, прочь от прошлого, которое больше не имеет над нами власти. За окном мелькают огни вечернего города, превращаясь в светящийся поток. Я кладу ладонь Хан Соку на косточки пальцев, чувствуя тепло его тела и твёрдость его руки, лежащей на рычаге переключения передач. Он бросает на меня короткий, влюблённый взгляд, и я понимаю: мы не просто начинаем жизнь заново. Мы пишем историю, где не будет места страху. Впереди — бесконечная дорога, и, наконец-то, мы оба точно знаем, куда она ведет. К нам. К нашему будущему. К любви, которая оказалась сильнее всего.

⋆༺✧💎✧༻⋆

⋆༺✧Год спустя✧༻⋆

Я взлетаю по ступеням, игнорируя лифты — они слишком медленные для того безумия, которое сейчас творится внутри меня. Первый этаж, второй, третий… Каждое движение — это чистый адреналин, смешанный со страхом, который я не испытывал никогда прежде. Я врываюсь в комнату, и моё дыхание сбивается окончательно. — Ча Ён! Она лежит на койке, бледная, но с той самой невозможной, лучезарной улыбкой, которая всегда была моим единственным компасом. Я бросаюсь к ней, сжимая её ладонь так, словно это единственная нить, удерживающая меня в этом мире. — Успел, молодец, — шепчет она, и в её голосе столько нежности, что я готов расплакаться. — Ты же говорила, что ещё не время! — рычу я, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Я бы никуда не отходил! — Извини, милый. Чудо оказалось слишком настойчивым. Вокруг нас — суета, белые халаты, приборы, но я вижу только её глаза. — Останешься со мной или подождёшь снаружи? — спрашивает она. — Ещё спрашиваешь?! — я сжимаю её пальцы до побеления. — Я отсюда ни ногой!       Начинается ад, но это прекрасный ад. Я держу жену, пока она рожает, чувствую каждое её напряжение, каждое дыхание, каждую секунду этого мучительного ожидания. Минуты превращаются в часы, а потом вдруг…       ...этот звук. Тонкий, пронзительный, абсолютно чистый плач, который прорезает всё сущее. Я замираю, боясь вдохнуть, когда мельком вижу крошечную головку нашего ребёнка. Я не помню, как дышать. Смотрю на Ча Ён, и в её глазах — небо, всё небо этого мира, залитое слезами абсолютного счастья. Я наклоняюсь, мы соприкасаемся лбами, и я шепчу слова благодарности, которые адресованы только ей и Вселенной.

⋆༺✧💎✧༻⋆

Через некоторое время тишина палаты нарушается мягким стуком двери. Входит медсестра, неся в руках нечто крошечное и хрупкое, завёрнутое в пелёнки. Моё сердце вдруг начинает биться с такой силой, что мне кажется, его слышно в коридоре. — Поздравляю, у вас девочка. — с улыбкой говорит женщина. Девочка. У нас родилась девочка. Слова звучат как колокольный звон. Она кладёт малышку на руки Ча Ён, и я не могу издать ни звука. Я просто стою, приоткрыв рот, глядя на это крошечное, живое воплощение нашего безумия. — Привет, малышка. Я твоя мама, — тихо говорит Ча Ён, и её голос дрожит. Она поднимает на меня взгляд. — А это твой папа. Папа. Я теперь папа. Слеза, горячая и обжигающая, скатывается по моей щеке. Я не пытаюсь её скрыть. Подхожу ближе, опускаясь перед кроватью. — Хочешь подержать? — спрашивает Ча Ён. — Хочу.       Она передаёт мне свёрток. Я беру её, боясь, что могу сломать это чудо одним своим существованием. Моя дочка такая тёплая, такая настоящая. Вторая слеза падает на пелёнку, когда малышка едва заметно шевелится. — Привет, моя принцесса, — шепчу я, и мне кажется, что она, даже не открыв глаз, едва заметно улыбается мне в ответ. Я аккуратно целую её в лоб, а затем поднимаю взгляд на жену. — Спасибо, — голос подводит меня, становясь хриплым. Ча Ён улыбается, хитро прищуриваясь: — У неё твои глаза и ямочки на щеках. Уверена, эта фурия будет вся в папочку.       Я смотрю на дочь, потом на жену, и во мне разливается такое спокойствие, какого я не знал за все тридцать лет своей жизни. — Держись, мамочка. Нас ждёт очень весёлая жизнь. — отвечаю весело.       Я сажусь рядом, притягивая Ча Ён к себе. Она кладёт голову мне на плечо, и мы замираем, глядя на то, как дышит наше будущее. — Жду недождусь, — выдыхает она.       Через некоторое время в палату входит врач, проверяя показатели Ча Ён. Я слушаю его, киваю, но когда он заканчивает, во мне просыпается тот самый, привычный мне напор. Я дожидаюсь, пока он соберётся уходить. — Доктор… — окликаю я его. Он оборачивается. — Скажите, если с моей женой всё отлично… когда мы можем начать работать над вторым ребёнком? — Хан Сок! — вскрикивает Ча Ён, задыхаясь от смеха, а я лишь пожимаю плечами, глядя на жену с нескрываемым обожанием. Начинается наша новая жизнь. И поверьте — скучно нам точно не будет.

⋆༺✧КОНЕЦ✧༻ ⋆