Магия Нулевой Суммы

"К входящему Дом поворачивается острым углом. Это угол, об который разбиваешься до крови. Потом можно войти." — Мариам Петросян

Дом, в котором...

Ветер всю дорогу отчаянно пытался выбить мысли из головы, но пустой она так и не осталась. Грузно поднимаясь вверх по склону, юноша из раза в раз убирал с глаз синие волосы, живущие собственной жизнью. Пряди явно подчинялись лапам страха, пытались закрыть глаза и показать свою картину будущего в голове. Снова попытка затянуть волосы в тугой хвост, из которого они быстро убегали — ещë слишком короткие. Доковыляв, он встал на пороге большого, чистого здания. На фоне остального поселения оно светилось, но не собиралось делиться. Другие домики обиженно отвернулись, держась на небольшом расстоянии. Их покосивщиеся в разные стороны крыши-головушки не давали забыть о нехватке денег не только в его кармане, но и во всëм поселении. "Такое белое, точно все средства на него тратят. Всë для будущих воителей"— мальчик фыркнул про себя, думая, сколько можно было взять хлеба только из цены на белую краску. Рука неохотно тянулась к двери, всë внутри извивалось, бормотало, скапливаясь тревогой глубоко в желудке. Зажмурившись, пришлось делать этот шаг в известную неясность. Дверь с легким скрипом отворилась. Кругом сновали эльфы в схожей одëжке, сливаясь в один шумный ком, накапливались в горле. Он стал впитывать всë вокруг: коридоры по бокам, стены, подъем наверх. Чем заметнее он глазел на окружение и окружающих, тем больше презрительных взглядов обращалось к его персоне. Кто-то больно толкнул плечом сзади, отвлекая от изучения гнезда и его обитателей. — О, перебежчик. Негоже опаздывать на первые в твоей жизни лекции, тебя проводить? — Из-за спины почти элегантно выползла высокая белобрысая голова, на которой красовалась ехидная ухмылка. Лихтенштейн, всегда в нужном месте и всегда вовремя, но только для него самого. — Сам справлюсь. — Буркнув этой змее, "перебежчик" стал пытаться уйти как можно дальше от этого придурка, чтобы затеряться в толпе и слиться со стеной. Правда, это вряд ли получится, ведь стены здесь бордовые, а не синие. — Ну уж попытайся, Леон. — Лихтенштейну было не к чему его догонять. Не сейчас. Оставалось лишь прожигать взглядом пыльную спину удаляющегося силуэта. *** Леон мчался по извилистым коридорам здания, ощущая на себе взгляды учащихся. Они впивались в кожу, втыкались иглами и рвали еë на лохмотья, принося зудящую боль. Ему нужно было лишь добраться до нужного кабинета, там его ждет безопасность, он сможет обдумать всë тщательнее, придумает, как больше никогда не встретиться с этим придурошным, а может и... Поток мыслей прервал тупой удар, а за ним падение на пол. Глаза на секунду застелила чернота, не давая увидеть, во что он врезался. Вдохнуть носом не получалось, а подбородок был подозрительно влажным. — Это твой натуральный цвет волос? — смысл вопроса дошёл не сразу. — Тебя сейчас только это интересует? Я вообще-то на полу лежу! Раненый! — странный вопрос задал какой-то парень с бархатистым голосом, с которым Леон столкнулся. Но как только Перебежчик поднял глаза, подбирая новый поток гневных слов, чтобы точно найти себе проблем — они тут же ушли, забрав свои вещи и забыв попрощаться. Его глаза вперились в этого парня: чуть старше, не высокий, но это не самое главное. Его волосы, его глаза, его кожа... Всë отдавало тревожно-фиолетовым оттенком, что было явным следствием сильной магии. По Леону прошел разряд. Волосы повились змеиными хвостами. Концы ушей начали зудеть, словно в ожидании. Этот парень присел на корточки, чтобы сравняться с Леоном. Его розовые глаза поблескивали магией, как пузырьки над поверхностью кипящей воды, бурлящие и горячие. Его пальцы, мертвенно-серые, потянулись к лицу Леона, утирая кровь с подбородка. Измазанные, они пошли дальше, к синим прядям волос, словно хотели провести какой-то ритуал, почувствовать жизнь в этой синеве. Из оцепенения их вывели приближающиеся шаги: из-за угла появились два лица, от которых и планировал спрятаться Леон. Он грубо оттолкнул руку этого психа и сорвался прочь прежде, чем остальные успеют дойти. — Вот это да, наша темный жеребец уделал Перебежчика? А я тебе говорил, что он нормальный! — смуглокожий пацан лет тринадцати шутливо толкнул Лихтенштейна под бок. Белобрысый закатил глаза на слова друга. Подойдя, он протянул руку, предлагая помощь. — Что тут вообще произошло? С каких пор ты не Мигель-тихоня, а с кулаками на него пошёл? А я-то думал, у нас только Рич психанутый — Змей попытался перевести ситуацию в шутку, скользя взглядом, проверяя, цел ли товарищ. Мигель был на голову ниже и смотрел куда-то в сторону, но целый. Лицо его выражало неясность, будто он сейчас не с ними, а всë ещë смотрит в напуганные глаза напротив. Чувство возникало странное: будто этого не должно было быть, но в то же время стало неизбежным. — Он врезался. Я не бил его. — Вот опять! А я уж думал ты перестал быть скучным. — Рич снова попытался включиться в диалог. Отчего Миг ему не врезал? Вот сам он бы ещë под дых вдобавок ударил. — Полно тебе, только и хватает мозгов на то, чтобы по морде кому-то давать, а я потом разгребай. Ты его под себя не равняй. — Лихтенштейн легонько пихнул Рича, тянущегося к Мигелю. — Всë, давайте уже на занятия, не хватало ещë за прогул отчитываться. *** Леон, пытавшийся отдышаться за ближайшим углом, слушал в пол уха их разговор. Стоило искать безопасное место, но соблазн узнать подробности пересиливал. Мигель — вот как звали того парня, в которого он врезался. Отчего этот напыщенный змей с ними вообще общается? Один — как будто в грязи измазался, явно признак сильного смешения. А второй... странный, от него неприятностями за версту пасëт, да и эти волосы... Ну явно не те, с кем общался бы сын богатенького отца. Что же, никто общаться с ним не хочет, вот он и стал главным в шайке отбросов? Ну точно, кто вообще станет общаться с эдакой высокомерной мразью? Не успев более углубиться в фантазии, компашка направилась в его сторону. Нужно было быстрее найти кабинет и скрыться там. Видеть эту бледную морду третий раз за день не хотелось, того более с Отбросами. Улыбнувшись собственному остроумию, он все же нашел нужную дверь и юркнул туда. *** Группа уже была на стрельбище, о чем ему гнусавенько сказала преподавательница в том кабинете. Наконец, он вышел по двор училища. В нос ударил запах сухой соломы и пыли. По ушам забили звуки мальчишеского смеха, отдаленный крик преподавателя, скрежет металла друг о друга. Обстановка оглушала своей громкостью и мельтешением, ученики смешивались в общую массу русых волос и однотипных одежек. Нос зачесался, вдыхая грязь, поднятую их ботинками. Стоило успокоиться, здесь же не все такие придурки, как Отбросы, может, они просто не обратят внимания. Но сделав глубокий вход, он усугубил ситуацию. Чих был слишком громким и конечно же привлëк лишнее внимание —несколько пар глаз уставилось на Леона, явно недовольные, что он посмел их прервать. Сколько ещë его ждëт неприятностей за сегодня? Взрослый мужчина подошел к нему: — Ты из "Рассвета"? Отчего опаздываем на первое занятие? Это пойдёт в твоë досье. — Мужчина достал блокнот из-под полумантии и сделал пометку, противно чиркая карандашом. Для полного счастья только этого не хватало. Жалоба в придачу, чтобы его точно выгнали и на поля отправили. Долго переживать не было смысла, особенно, когда в голове навязчиво крутилась мысль, откуда он вообще этот блокнот достал. Неужто с обратной стороны мантии вшиты большие карманы, как аналог сумок? Удобно и скрытно, свой собственный дневник Леон был точно туда положил, чтобы всегда брать его в собой. — Леон Ари́, мне дали шанс пройти обучение с уклоном в профессию по выбору. Прошу простить за опоздание, я потерял кабинет. — Он отчеканил это ровно и с легкой улыбкой, что должно было удивить и показать его воспитанность. Но стоило только вспомнить, как его почти две недели заставляли это рассказывать наизусть, все желание улыбаться отпадает. Его ввели в курс дела, пояснив, что за эту неделю он должен будет выбрать оружие, с которым будет драться на турнире: их устраивали каждое воскресение. Взяв первый попавшийся лук, он встал напротив мишени, поглядывая на одногруппников. Надо вытянуть руки, ну это просто. Взять стрелу, натянуть тетиву. Стрела слегка уезжает, а тетива тугая, словно это не льянаная струна, а прут какой-то! Или просто тонюсенький меч выковали и сюда прицепили. В это больше верится, ведь пальцы режет так же. Первая стрела, даже нормально не вылетев, запутывается и падает под ноги. Закатив глаза, поднял обратно. Ничего, всякое бывает, осечка, случайность. Вторая идет тем же путëм, но уже на пол метра дальше, и на том спасибо. На третий раз волосы снова начинают мешаться, вспоминая, что они все еще здесь. Попытки сдуть не увенчались успехом, пришлось согнуть одну руку и убрать волосы, но те предательски выпадают вновь. Когда они уже отрастут, чтоб в хвост собрать? — Не могу взять в толк, зачем приютовских вообще учить, если вы даже ложку держать не умеете, ни то, что лук? Просто возьми да оттяни, чего у тебя каждая стрела вниз падает? — Мистер Альфред, как узналось из выкриков других учеников, медленно подошел сзади. Мурашки прошлись по спине. Дернул Леона за локти, выпрямляя. Поставил хват. Накрыл левую руку Леона своей, взявшись за тетиву. Ноги стали предательски подкашиваться, ощущение, что его прямо здесь придушат, если он совершит ещë одну ошибку. — Теперь выдохни и прицелься. — Доносилось до уха словно не рядом, а из-под воды. Леона продолжала охватывать странная паника. Он не хотел подвести учителя, особенно пока тот стоит у него за спиной, буквально управляя его руками. Он выдыхает, пытаясь успокоиться. Тетива высказывает из хватки. Палец прожгло резкой болью, рука дернулась сама по себе, выкидывая локоть за спину. — Ах ты... Неблагодарный. Посмотрим, как ты сдашь практику, раз уж ты такой самостоятельный. — Преподаватель, почувствовав ощутимый удар в бок, ушел к другим эльфам из группы. До Леона продолжали доноситься его бормотания. Что-то про приют и псин, но оно перекрывалось серцебиением, которое отбивало по ушам. Бросил лук, думая, чем бы вытереть кровоточащий палец. Паника не давала сообразить. Чего он вообще так перепугался? Крови что ли? Не успел он спросить у кого-нибудь из группы, где взять чистой воды для промывки раны, послышался топот ног. Из нескольких дверей высыпало эльфов разных возрастов, кто-то прокричал совсем рядом, что ухо заболело: "Перемена! перемена!" Стоило радоваться, что он не успел опозориться со своим пальцем ещë и перед учениками, а то обозвали бы "неженкой". И на том спасибо. Но промыть рану все же нужно было. В голове крутилась усталость. На сегодня с него хватит. Но ведь это только начало. Быть может, лучше на полях работать, хоть где-то он пользу принесёт. *** Кое-как найдя уборную с чистой водой в ведре, он промыл рану и завернул в замызганный платок. Вернувшись, глаза Леона вперились в Отбросов, отдыхавших во дворе. Но им было... Все равно? Быть может, они слишком заняты своими делами, или Леона защищает зорчий взгляд Мистера Альфреда, что все еще находится поблизости. Присев на дальнюю скамейку в теньке, решено было изучить обидчиков и продумать план, чтобы не попасться им вновь. Что он вообще о них знает? Ну, Лихтенштейн — сын богатеев, чистокровный, с известным отцом. Семья живет далеко от поселения в усадьбе, какое-то производство магического оружия. Леон видел его тут еще давно, лет с шести. А что он вообще тут забыл, раз так хорошо живет?Неужели папочка из дома выгнал? Такие мысли не могли не улыбнуть. Особенно представления о том, как Змееныш молит отца не выгонять его, а тот пинком вышвыривает за дверь, крича: "И поделом тебе!", или: " Сюда не возвращайся!". Так, он отвлекся. Рич — его полная противоположность. Бедняк, родители катаются на зароботки, ещë про него слухи ходили, что он подворовывал на площади, его оттуда мужик палкой гнал. Любит подраться, умом не блещет, вроде был младший брат. Ничего интересного, обычная помойная крыса. А вот Мигель... Кто он вообще такой? Леон всех в деревне знает или хотя бы слышал о них, но этого парня он не замечал, хотя не обратить внимания было бы сложно. Неужели из Столицы приезжий? А зачем? И что... Почему он такой... Странный? Если серую кожу и розовые глаза ещë можно объяснить, то ярко-фиолетовые волосы вряд ли. Значит он магией тронутый. Хотя, если подумать, Леон и сам магией тронутый: эти волосы, как вечное напоминание о том утре. В "Рассвете" ему сказали, что на него напали маги: сам-то он мало что помнил — ещë неделю лечился от жуткой лихорадки, как вспомнит, так дрожь пробирает. Из раздумий его вывел какой-то пацаненок, которого шутливо толкнули в его сторону. Он извинился, даже не посмотрев, на кого почти упал. Все разбрелись по группам: Отбросы с ещë несколькими ребятами, что активно пытались попасть в друзья к Змею, дальше поодаль с мячом играли другие парни и несколько бойких девочек. Пара тройка похожих меж собой и кучка девочек, что обо всех остальных шушукались. Быть частью этого балагана не хотелось, они все глупые и грубые, чего стоят "шутки" этих друзей, он только что такое увидел. Рука потянулась в древесине лавочки, царапая еë ногтем. Хотелось быть не здесь. Это же глупость: кому вообще такое может нравится? Ему уж точно нет. Лучше уж поучиться, заодно и зарисовать можно было бы что-то в дневник. И то полезнее будет, чем за глупцами наблюдать. Леон решил, конечно, не долго обдумывая, уйти. Ему что-то говорили про Историю после Практики Оружия. Ну, потом поучит, не велика потеря. Спокойный отдых был важнее, осталось лишь исполнить план побега, придуманный за последние пару секунд. Конец главы 1.