В письмах к тебе

_________________________________________________________

Изуку.

Я пишу это, потому что больше не могу дышать. Не в буквальном смысле – у меня просто перехватило горло, когда я вновь увидел тебя сегодня. Ты улыбнулся своей дурацкой улыбкой, и я понял, что, если не выплюну это на бумагу сейчас, взорвусь изнутри. Знаешь, забавно. В детстве я видел тебя сопливым слизнем; слабостью, которую надо выжечь; камушком под моими ногами. Ты был жалким, вечно таскался за мной с этим блокнотом, и я ненавидел тебя за то, что ты смотришь на меня так, будто я что-то да значу. Это бесило, и я хотел, чтобы ты исчез. Но ты не исчез. Ты стал героем – той самой звездой, которой хотел сиять в детстве. И вот теперь, когда мы взрослые и когда на наших телах появились новые шрамы, которые больше не заживают, я понял одну тошнотворную вещь: всё это время я ревновал тебя к самому себе. На самом деле я не мог жить без твоего присутствия; не мог спать, зная, что тебя нет рядом. Ты всегда подозрительно точно бил сквозь трещину в моей рваной броне, касаясь самого ядра. И это ядро, Изуку, начало плавиться. Потому что большего оно не выдержало. Я всё ещё помню тот бой. Помню, как ты сломал свои ноги, лишь бы поймать меня, летящего на мокрый асфальт. И тогда я подумал: «Какой же он идиот. Он разрушает себя ради меня – врага». Но в груди что-то щёлкнуло, как стёклышко, трусливо давшее трещину. И я осознал, что «мы» всегда были больше, чем просто друзьями. Знаешь, дело не в том, что я люблю тебя. Дело в том, что ты – единственный, от кого у меня судорогой сводит живот. Когда ты рядом, мир перестаёт быть шумным. Перестаёт быть. И взрывы моих ладоней, прежде делавшие тебе больно, теперь всего лишь попытка заглушить твой голос, который звучит у меня в голове все десять лет. Я разучился жить там, где нет тебя и баннеров с твоим лицом, пестрящих на каждом шагу.

Я разучился жить.

Открою тебе правду – я готов выть и рвать на себе волосы, лишь бы доказать, что я вовсе не герой. Я – отвратительный сгусток всего, что люди приписывают злу. А ты... ты сама эмпатия. И когда ты касаешься моего плеча, чтобы поддержать, мне кажется, что твои пальцы оставляют ожоги. Но от них не больно. Эти ожоги заставляли меня чувствовать себя живым. Я… Я понимаю, что, возможно, ты никогда не смотрел на меня как на мужчину. Для тебя я всегда буду тем мальчишкой, который пинал тебя в песочнице, пока ты рыдал. Но сейчас я стою перед тобой с дрожащими руками, и прошу об одном: не уходи из моей жизни, даже если всё, что я умею – это жечь.

Пожалуйста, Изуку.

Я устал воевать с тобой. Я хочу воевать за тебя. Если хочешь, прими это как моё поражение, потому что я сдаюсь тебе полностью. Всецело. Без остатка. Не отвечай на это письмо. Не надо. Просто позволь мне быть рядом, пока я не сгорел дотла. Твой враг, твой соперник, твой... Кацуки Бакуго

_________________________________________________________

Мужчина запечатал конверт и, взглянув на него в последний раз, уместил его в пустой тарелке напротив чужого места. А позади, окружённый радостными криками и гулом, раздался голос священника: «Согласны ли вы, господин Мидория, взять в законные жёны госпожу Очако и любить её, пока смерть не разлучит вас?»