Не знать тебя

Woosung, New Vaticans - Paper Cuts

-💜-

По скоростной ночной трассе, разрезая темноту неоновыми бликами фар, на полной скорости мчался автомобиль. В салоне плотной стеной стоял тяжелый бас дорогой аудиосистемы, но даже он не мог заглушить бесконечную, ленивую болтовню двух людей, которые знали друг друга слишком хорошо. За рулем, расслабленно откинувшись на кожаное сиденье, сидел парень. На его лице блуждала широкая, сияющая улыбка во все тридцать два зуба. Одет он был, мягко говоря, специфически — впрочем, в этом и заключался весь его шарм. Свободные мешковатые джинсы, сплошь покрытые прорезями, дырами и свисающими нитями, сочетались с легкой оверсайз-рубашкой нежного пастельного оттенка. Особого практического смысла в ней не было: сквозь тончайшую ткань просвечивало абсолютно всё, что можно. В общем и целом, в этом безумном, но чертовски стильном образе и был весь лучезарный Чон Хосок. Человек, которому было глубоко плевать на общественное мнение, на косые взгляды и на весь остальной мир в принципе. Исключение составляли всего две вещи: его работа и Чон Чонгук. — Ну же, Гуки, хорош ломаться, соглашайся! — Хосок на секунду перевел взгляд от дороги, одаривая пассажира своей фирменной ослепительной улыбкой, которая, судя по всему, в этот раз разбилась о глухую стену чужого упрямства. — Поехали, зависнем где-нибудь. У нас в запасе есть еще целых три часа. Чонгук недовольно покосился на водителя. Выдержав тяжелую паузу, он шумно, со свистом выпустил воздух сквозь зубы и заговорил глухим, бесцветным голосом: — Хосок, блядь, мы же это уже обсуждали. Мой график, который ты, к слову, сам своими руками и составлял, устроен так, что максимум, где я могу сейчас отдохнуть — это либо на диванчике в гримерке, либо в кресле самолета. Поэтому прямо сейчас всё свое так называемое «свободное время» я планирую потратить на то, чтобы доползти до кровати и, желательно, уснуть. Уставший, понурый взгляд Чонгука, казалось, весил тонну. За этой мертвой, свинцовой усталостью скрывалась не просто плотная сетка расписания, а пугающий, медленно выжигающий изнутри ментальный тупик. Чонгук уже не помнил, когда в последний раз спал без гнетущего чувства тревоги, когда его не душил этот липкий, сдавливающий горло страх облажаться перед миллионами глаз. Вспышки камер преследовали его даже в закрытых веках, превращая каждую попытку расслабиться в очередную паническую перегрузку. Он смотрел на мелькающие за окном неоновые вывески Сеула и ловил себя на жуткой, холодной деперсонализации: «Джей Кей» — идеальное, отполированное до блеска оружие шоу-бизнеса — существовал отдельно. А настоящий, пустой и выгоревший до пепла Чон Чонгук просто медленно задыхался где-то на задворках этой глянцевой витрины. Его привычная, натянутая на автомате снисходительная улыбка давно стала тяжелым щитом, который с каждым днем прирастал к лицу всё больнее. Хосок виновато поджал губы, бросил на младшего жалостливый взгляд и, решив больше не испытывать его терпение, молча уставился на дорогу. Менеджер искренне любил брата, но огромная корпоративная машина требовала от них бесперебойной работы, и Чонгук, зная это, до последнего скрывал от Хосока свои ночные панические атаки и пустые упаковки от сильных снотворных, не желая вешать на него еще и этот неподъемный груз. Что ж, знакомьтесь, это Чон Чонгук. И в его жизни было всего две глобальные заботы: старший брат, который по чистой случайности (и после долгих уговоров) стал его личным менеджером, и работа. Работа, состоящая из бесконечного цикла вспышек, концертных стадионов, изнурительных гастролей и шаблонных интервью. Джей Кей — именно под этим именем его знал мир — был не просто популярен. Он был гребаным божеством современной поп-культуры, и его влияние простиралось далеко за пределы Южной Кореи. Обыватели наивно полагали, что мировая слава — это щедрый подарок судьбы, билет в вечный рай. Чонгук над этой глупостью даже не смеялся. Для него этот статус был неподъемным, удушающим бременем, которое давило на плечи каждую секунду. Джей Кей обязан быть безупречным механизмом. Он до паранойи следил за своим внешним видом. Он стирал ноги в кровь в репетиционном зале сутками напролет. Он регулярно выжимал из себя дежурную любовь для фанатов в соцсетях. И он же по ночам, глотая кофе, писал тексты о невероятных, глубоких чувствах, которых сам в реальной жизни не испытывал ни разу. Для толпы Джей Кей оставался недосягаемым идеалом, безупречным принцем без единого изъяна и с хрустальной репутацией. Но кому было дело до того, что скрывается за этой витриной? Хотел ли хоть один человек узнать, какой Чон Чонгук на самом деле, когда гаснут софиты? Вопросы были чисто риторическими. И Чонгук знал единственный правильный ответ на них: «Нет».

-💚-

Комната, погруженная в густой вечерний полумрак, выглядела по-своему уютно. За массивным столом, словно монумент собственному упрямству, сидел сгорбившийся русый парень. Он безвылазно торчал здесь последние две... или три недели, а его лицо, осунувшееся от недосыпа, тускло освещалось бледным сиянием монитора. Из колонок едва слышно доносился меланхоличный эмбиент, помогающий заглушить рой навязчивых мыслей. В этом замкнутом пространстве царила идеальная, выверенная годами личная идиллия. Которую, казалось бы, было сложно наруши… — Итак, Kим, мать твою, Тэхён! Предатель хренов! — дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ураганом влетел блондин, чье лицо пылало от искреннего возмущения. — Объясни мне по-братски, почему я опять должен идти на эту тусовку в гордом одиночестве? Тэхён с трудом оторвал взгляд от экрана, медленно, с явным пренепрежением оглядывая своего соседа с ног до головы. После того несправедливого, грязного увольнения Тэхён медленно, но верно тонул в вязком, липком депрессивном эпизоде. Его комната, отделанная суровым бетоном и заставленная стеллажами с коллекционной техникой, превратилась в добровольный бункер. Профессиональная линза камеры давно стала для него единственным безопасным фильтром, защищающим от уродства и непредсказуемости реального мира. Мир за объективом не мог его предать, не мог внезапно выставить за дверь. Тэхён панически боялся искренней близости с людьми, сознательно выстраивая вокруг себя стену из цинизма и колючего, невыносимого характера, искренне считая себя эмоционально бракованным на фоне открытого и живого Чимина. — Итак, Пак, засранец, Чимин, — Тэхён даже не попытался смягчить голос. — Если твоя короткая память тебе отшибла, напоминаю: я ищу работу. У меня нет ни времени, ни, тем более, желания в сто первый раз наблюдать за твоими жалкими, убогими попытками подкатить хоть к кому-то, у кого есть пульс. Чимин мгновенно надулся, попытавшись сделать свое лицо максимально угрожающим и суровым, что с его комплекцией и пухлыми щеками выглядело скорее комично. — Ничего мои попытки не жалкие, Kим! Я, в отличие от некоторых домашних плесеней, хотя бы предпринимаю попытки не сдохнуть в одиночестве! Тэхён издал короткий смешок и картинно закатил глаза: — Не путай спермотоксикоз и одиночество, Чимин. — Не понял. — Какое именно слово ты не понял? «Одиночество» или «спермоток...»? — Я не понял, с какого хера ты так много выёбываться стал! — перебил Чимин, делая шаг вперед. — У кого тут недотрах и токсикоз, так это у тебя, Тэ. Ты скоро в это кресло пустишь корни. — Не вижу логической связи между моей карьерой и твоими сексуальными фантазиями. — То есть то, что у тебя недотрах, ты даже не отрицаешь?! — Чимин! — Тэхён страдальчески зажмурился и потер переносицу. — Пожалуйста, отъебись от меня хотя бы на пять минут. Я не могу сосредоточиться, у меня вкладки плывут перед глазами. — Друг мой, — Чимин сменил гнев на милость, но его голос стал невыносимо покровительственным. — Объясни мне, что это за работа такая, ради которой ты даже пожрать не встаешь? Мне долго еще работать твоей мамочкой и личным шеф-поваром? Может, тебе памперсы купить, чтобы твое драгоценное время на туалет не тратилось? — Ты бы так не кукарекал, если бы оказался на моем месте, — огрызнулся Тэхён, но тон заметно смягчился. — Тебя несправедливо не увольняли. И расслабься, твоя смена в качестве няньки подходит к концу. Кажется, я кое-что нашел. Нормальный, вроде, вариант. Блондин, мгновенно позабыв про все обиды, буквально подлетел к столу, бесцеремонно нависая над плечом друга и вчитываясь в строчки на экране. — Серьезно? Так, погоди... Тэ, да это же охеренный вариант! Зарплата — космос, да и контора выглядит куда солиднее, чем то болото, где ты раньше работал. — Вот это меня и напрягает, — Тэхён нахмурился, барабаня пальцами по столу. — Им даже портфолио развернутое не всралось. Смотри, что пишут: «От кандидата требуются исключительно навыки уверенной работы с профессиональной камерой и успешное прохождение личного собеседования». — Так, Kим, параноик, Тэхён. Только не начинай сейчас надумывать, — Чимин решительно схватил его за плечи, заставляя выпрямиться. — Просто оторви свою задницу от этого несчастного стула и иди готовиться. Придумай какую-нибудь пафосную речь о том, какой ты незаменимый гений. Так им и скажи: «Все ваши остальные кандидаты — лохи безрукие, а я не просто снимаю клипы, я их, сука, чувствую и монтирую как бог». Тэхён не выдержал и тихо прыснул, качая головой: — Да, Чимини, именно так я с порога и заявлю. А теперь, будь добр, выметись из моей комнаты. Чимин вместо ответа шагнул вперед и крепко, до хруста в ребрах, обнял Тэхёна, утыкаясь носом в его плечо. Тэхён на секунду замер, а затем медленно похлопал друга по спине, чувствуя, как внутри немного отпускает глухое напряжение последних недель. Чимин отстранился, задорно подмигнул и попятился к выходу. — Тэ, учти: после того как ты пройдешь это собеседование, мы идем в самый грязный клуб города, чтобы обуздать наши спермотоксикозы. Это не обсуждается! Не дожидаясь ответа, Чимин резко выскочил в коридор и с громким хлопком захлопнул за собой дверь. — Идиот, — негромко, но с теплотой в голосе бросил ему вслед Тэхён. Что ж, да, это Ким Тэхён. И в его жизни было всего две заботы: неугомонный, гиперактивный сосед, бывший по совместительству его лучшим другом, и работа. Тэхён был фанатичным профессионалом. Великолепный оператор с безупречным чувством кадра, он успел отснять сотни роликов и клипов, прежде чем старое руководство решило выставить его за дверь. Увольнение больно ударило по самолюбию, заперев Кима в четырех стенах наедине с апатией и бесконечными сайтами по поиску работы. Из-за своего сложного, колючего характера Тэхён редко сходился с людьми. Он был прямолинеен до грубости. Отправной точкой его падения стало сотрудничество с молодой, едва известной поп-певичкой. Девчонка требовала от него «грязный, сексуальный и откровенный» визуал. Всё бы ничего, вот только ей едва исполнилось шестнадцать, а её капризы спонсировали богатые родители, открывавшие ногой любые двери. Тэхён снимать малолетку в таком амплуа отказался, о чем прямо, без купюр и уважения, сказал своему боссу. Босс, разумеется, чужую принципиальность не оценил. Словесная перепалка быстро переросла в грандиозный скандал, закончившийся расчетом и сухой формулировкой: «Прости, Ким, мы нашли более сговорчивого и квалифицированного специалиста, в твоих услугах больше не нуждаемся». Что касается личной жизни Тэхёна (и речь сейчас шла вовсе не о том «недотрахе», о котором кричал Чимин)... Тэхён, сколько себя помнил, никогда не стремился к отношениям. Ему было комфортно в своем одиночестве. За все двадцать с лишним лет у него случилась лишь одна мимолетная увлеченность в студенческие годы, да и от той в памяти не осталось даже имени. На первом, втором и третьем местах для него всегда стояла работа. Работа, в которую он вкладывал всю ту любовь, которую не растратил на людей. Тэхён был свято уверен, что так будет всегда. Что его — настоящего, со всеми его загонами, депрессивными эпизодами и тяжелым характером — никто и никогда не сможет полюбить. Но неужели в этом огромном мире не найдется человека, способного вытерпеть его скверный нрав и одержимость камерой? Конечно, вопрос был риторическим. И Тэхён, закрывая ноутбук, был абсолютно уверен, что ответ на него — «Да, никто не сможет».

-💜-

Будильник не успел допеть первый куплет — Чонгук выключил его точным, отработанным до автоматизма движением. Пять часов сна. Для обычного человека — катастрофически мало, для Джей Кея — роскошь, которой сегодня не стоило разбрасываться. Утро встретило его привычным ритуалом: ледяной душ, чтобы заставить затекшие мышцы работать, литры крепкого черного кофе без сахара и тяжелый, профессиональный грим, скрывающий серые тени под глазами. Зеркало в ванной послушно отразило то, что от него требовалось — безупречного, свежего айдола, готового покорять чарты. Чонгук скользнул взглядом по идеальному отражению, мысленно натянул привычную маску уверенности и потянулся за телефоном. На экране уже висело три пропущенных от Хосока и лаконичное смс: «Через десять минут буду у подъезда. Намджун просил заехать в агентство перед студией, нужно подписать контракты с новой съемочной группой. Шевели задницей, Гуки!» Чонгук вздохнул, накидывая на плечи объемную черную толстовку. Агентство, значит. Опять куча бумаг, новые лица, которые будут смотреть на него снизу вверх, и дежурные улыбки. — Съемочная группа, — негромко выцедил он, натягивая кепку пониже на глаза. — Надеюсь, в этот раз они наняли кого-то, кто умеет держать камеру, а не просто пускать на меня слюни. Выходя из квартиры, Чонгук даже не подозревал, насколько пророческими окажутся его слова. Правда, до самой встречи оставалось гораздо больше времени, чем ему казалось.

-💚-

В отличие от большинства соискателей, Ким Тэхён перед собеседованием не нервничал от слова «совсем». Мандраж — это для новичков, у которых за плечами только диплом и съемки котиков на телефон. У Тэхёна же был вагон опыта, железные принципы и твердая уверенность в том, что если эта компания его не оценит, то это их личная финансовая трагедия, а не его. Но внутри всё равно скреблось какое-то странное, непривычное чувство. Оно появилось ещё в метро, когда он лениво прокручивал в голове маршрут до главного офиса «MGR Entertainment». Тэхён не верил в знаки судьбы, астрологические прогнозы Чимина и прочую эзотерическую муть, но сегодня интуиция упорно шептала, что этот день станет началом чего-то прекрасного. От этого предчувствия на губах сама собой появилась едва заметная, предвкушающая ухмылка. Главное здание агентства встретило его зеркальными стеклами, пафосным мраморным холлом и суетой, которая Тэхёна всегда немного раздражала. Поднявшись на нужный этаж, он без стука вошел в кабинет директора, как и было указано в приглашении. За массивным столом из темного дерева сидел Ким Намджун — генеральный директор. Он выглядел именно так, как должен выглядеть успешный босс: дорогой костюм, идеальная укладка, умный, проницательный взгляд и аура человека, который привык держать под контролем абсолютно всё. — Ким Тэхён? Присаживайтесь, — Намджун мельком взглянул на часы, а затем перевел взгляд на вошедшего. — Ваше резюме довольно... специфическое, учитывая причину ухода с прошлого места. Но ваши работы говорят сами за себя. Мне нужны люди с характером, а не бездумные исполнители. — Рад, что мы сошлись во мнениях, директор Ким, — Тэхён спокойно сел в кресло напротив, закинув ногу на ногу. — Я ценю свободу кадра. Если вам нужен оператор, который будет снимать то, что прикажут, даже если это выглядит как безвкусица — мы зря теряем время. Намджун хмыкнул, в его глазах промелькнул искренний интерес. Он уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, как вдруг дверь кабинета с грохотом распахнулась. Буквально влетевший внутрь парень даже не подумал извиниться. Он тяжело выдохнул, швырнул на край стола Намджуна какую-то папку и картинно упал на соседний диван. — Намджун, святой ты человек, уволь меня, умоляю! — воскликнул Хосок, театрально прижимая ладонь ко лбу. — Или выдай мне премию в размере стоимости небольшого острова! Этот мелкий паршивец меня просто до ручки доведет. Джей Кей, блядь, со своими капризами — это просто кара небесная! То ему кофе не той обжарки, то диван в гримерке слишком жесткий! Я больше не могу, он меня достал! Намджун даже бровью не повел, видимо, привыкший к подобным перформансам. — Хосок, успокойся. Джей Кей спал всего пять часов, у него жесткий график. И вообще-то, у меня собеседование. Хосок только сейчас заметил сидящего в кресле Тэхёна. Он тут же неловко заулыбался, мгновенно растеряв всю свою напускную злость, и помахал рукой: — Ой, упс. Привет! Извините, я не хотел мешать. Намджун, я жду тебя на первом этаже, контракты у тебя. Пойду попробую сделать так, чтобы наш драгоценный мальчик не разнес студию до начала съемок. Так же шумно, как и вошел, Хосок испарился за дверью. Тэхён проводил его взглядом, а затем тихо, едва слышно усмехнулся, качая головой. «Джей Кей», — мысленно повторил он, почувствовав легкий укол раздражения. Очередной зазвездившийся певун, вокруг которого все бегают на цыпочках и сдувают пылинки. Очередной капризный мальчик, возомнивший себя центром вселенной, из-за которого нормальные люди должны страдать. Тэхён уже ненавидел этот псевдоним, хотя даже не представлял, как этот парень выглядит. — Простите за это, — Намджун спокойно вернулся к бумагам. — Итак, Ким Тэхён. Вернемся к вашим условиям. Проект, на который мы вас рассматриваем, очень крупный, и работать придется с ведущим артистом агентства... Тэхён устроился поудобнее в кресле. Он был уверен, что легко справится с любой работой. И уж точно был уверен, что никакой «зазвездившийся Джей Кей» не сможет испортить ему настроение. Пока не сможет.