Не знать тебя

The Blaze - Runaway

-💜-

Чонгук сидел в машине, откинув голову на подголовник и прикрыв глаза. Хосок, вернувшийся из здания «MGR Entertainment», вел машину одной рукой, второй лихорадочно листая что-то в планшете и попутно наговаривая голосовые сообщения стилистам. — Подписал? — не открывая глаз, глухо спросил Чонгук. — А? Да, Намджун всё утвердил, — Хосок бросил короткий взгляд на брата. — Команда укомплектована. На следующей неделе у нас первый съемочный блок для нового камбэка. Тизеры, концепт-клипы — сам понимаешь, пахота предстоит адская. Кстати, Намджун взял какого-то нового оператора. Говорит, парень с характером, гений кадра и всё такое. Предыдущего-то ты благополучно сожрал и не подавился. Чонгук лишь пренебрежительно фыркнул, посильнее натягивая капюшон толстовки. — Я не сожрал, а высказал объективное мнение. Если человек не умеет выставлять свет и заставляет меня тратить лишние три часа на площадке, ему не место в моей команде. Надеюсь, этот твой «гений» хотя бы понимает разницу между фокусным расстоянием и своей задницей. — Гуки, полегче на поворотах, — хмыкнул Хосок, сворачивая к съемочному павильону. — Посмотрим, как ты заговоришь на площадке. Намджун сказал, что этот парень из тех, кто за плохой ракурс сам кого угодно придушит. Так что встретитесь — веди себя прилично. Чонгук ничего не ответил. Ему было глубоко плевать. Очередной наемный рабочий, очередной винтик в огромной машине под названием «Джей Кей». Главное, чтобы не путался под ногами и делал свою работу идеально. На остальное Чонгуку не хотелось тратить ни одной лишней калории своего истощенного ресурса. Глухое тревожное расписание душило изнутри, и мысль о том, что придется тратить энергию на чужие амбиции, вызывала лишь тошноту.

-💚-

Из здания агентства Тэхён выходил уже в статусе официально трудоустроенного человека. Контракт был подписан на удивительно выгодных условиях, Намджун оказался на редкость адекватным и понимающим руководителем, который действительно ценил видение художника, а не просто требовал красивую картинку. Единственное, что слегка портило идеальный пейзаж — это тот самый «ведущий артист», под которого Тэхёна, собственно, и наняли. Во время разговора с директором Кимом, выяснилось, что этот артист — тот самый зазвездившийся парнишка Джей Кей. Вытащив из кармана телефон, Тэхён быстро набрал Чимина. Тот ответил секунде на второй, судя по шуму на заднем плане, параллельно заваривая себе третью чашку рамена. — Ну что?! Родимый! Не томи, мою жопу уже ждет вечерний клуб! — завопил Чимин в трубку. — Можешь собираться, — Тэхён не смог сдержать легкой улыбки, переходя дорогу. — Я подписал контракт. Условия суперские, Намджун дал мне полную свободу в плане визуала. — О-о-о, Ким, великолепный, Тэхён, я никогда в тебе не сомневался! — Чимин, кажется, затанцевал на кухне. — Кто там этот несчастный, которого ты будешь снимать? Какая-то новая группа? Тэхён вспомнил недавний перформанс Хосока в кабинете директора и поморщился. — Если бы. Какой-то Джей Кей. Местный царек, судя по всему. Его менеджер прибегал к Намджуну и выл, что этот малолетний капризный придурок выносит всем мозг из-за жесткого дивана и неправильного кофе. Очередная звезда со съехавшей от популярности крышей. В трубке повисла странная, пугающая тишина. Тэхён даже убрал телефон от уха, проверяя, не сбросился ли вызов. — Чимин? Ты там раменом подавился? — Тэ... — голос Чимина вдруг стал непривычно сиплым и каким-то благоговейным. — Ты сейчас пошутил? Скажи, что ты пошутил. Ты не знаешь, кто такой Джей Кей? — А должен? Попса какая-то. Мне без разницы, чье лицо в кадре держать, лишь бы этот кадр был эстетичным. — Ким Тэхён, ты непроходимый, дремучий дебил! — Чимин сорвался на визг. — Джей Кей — это не просто «попса»! Это главный артист страны! Его альбомы берут платину за первыми пределами Азии, у него фанбаза размером с население небольшой планеты! На него молятся! — Ну, значит, я буду первым, кто на него не помолится, а заставит работать, — сухо отрезал Тэхён, сворачивая к метро. — Всё, Чимин, давай. Меньше пафоса. Вечером зайдешь за мной, отпразднуем. Повесив трубку, Тэхён сунул руки в карманы куртки. Слова Чимина его не впечатлили, скорее наоборот — добавили здоровой спортивной злости. Тэхён терпеть не мог зазвездившихся людей. Ему слишком долго приходилось подавлять апатию и собственные темные мысли после прошлого скандала, чтобы теперь прогибаться под капризы избалованного айдола. И если этот Джей Кей попробует закатить свои королевские истерики на его съемочной площадке — Тэхён быстро объяснит ему, что камера снимает только тех, кто умеет себя вести. Оба они — и айдол, засыпающий на ходу в дорогом авто, и оператор, заходящий в душный вагон метро — были абсолютно уверены в своей правоте. И оба даже не догадывались, что до момента, когда их миры столкнутся и разлетятся к чертям, оставались считанные дни.

-💜-

Для Чонгука эти «считанные дни» слились в один сплошной, бесконечный день сурка, наполненный запахом пота, гулом басов и глухой, давящей пустотой. Подготовка к камбэку шла на износ, и Чонгук, ведомый своим маниакальным перфекционизмом, выжимал из себя последние капли. На тренировках в главном зале агентства он буквально жил. Огромные зеркала павильона часами отражали его резкие, отточенные до автоматизма движения. Одежда промокала насквозь уже к исходу второго часа, но он упрямо игнорировал ноющие мышцы, заставляя себя повторять одну и ту же связку снова, снова и снова. Ему казалось: если он остановится хоть на минуту, эта безумная глянцевая конструкция под названием «Джей Кей» просто рухнет, обнажив его неспособность соответствовать ожиданиям миллионов. В перерывах между тяжелыми прогонами единственным глотком свежего воздуха оставался Сокджин. Джин — один из немногих сольных артистов «MGR Entertainment», безупречный вокалист, чьи баллады разрывали мировые чарты, и по совместительству единственный человек в агентстве, который мог позволить себе бесцеремонно завалиться в репетиционный зал Чонгука. В то время как весь стафф ходил перед Джей Кеем на цыпочках, Джин, одетый в простую розовую майку и серые спортивные штаны, просто валился на паркет рядом, по-дружески толкал младшего в грудь и взрывал тишину зала своим фирменным, заразительным хохотом. Он был старше, опытнее и прекрасно знал, каково это — нести бренд компании на своих плечах. Сокджин умел вовремя разрядить обстановку глупой шуткой или ворчанием про то, что «в его годы колени так не гнулись», заставляя Чонгука искренне, по-детски улыбаться в ответ. А этажом выше, в изолированной студии, забитой тоннами дорогой аппаратуры, Чонгука ждал Мин Юнги. Юнги был штатным гением лейбла, ведущим продюсером и серым кардиналом, из-под чьих пальцев выходили все главные хиты Джей Кея. Вечно уставший, бледный, с неизменной чашкой остывшего американо и в очках для работы за монитором. Он был хирургом мира музыки. Когда Чонгук часами вымучивал вокальные партии у микрофона, Юнги за пультом лишь сухо бросал: «Мимо, Чон. Слишком фальшиво, переписываем». Но именно Юнги, замечая, как у младшего дрожат руки от переутомления, мог молча выключить запись, заставить его сесть на диван и бросить: «Хорош гробить себя, ты не железный. Намджуну я скажу, что у нас технический сбой». Джин и Юнги любили младшего и пытались уберечь. Чонгук в ответ привычно, дежурно улыбался, уверяя, что всё в порядке. Маска «золотого айдола» работала бесперебойно, скрывая от близких то, что происходило с ним, когда он оставался один. А один он оставался по ночам. Ночи превратились в персональный, изощренный ад. Глотая кофе и тупо глядя в потолок своей просторной, пустой спальни, Чонгук в сотый раз за неделю ловил глухую бессонницу. Сон не шёл. Стоило закрыть глаза, как мозг взрывался параноидальной тревожной перегрузкой: перед мысленным взором мелькали фантомные вспышки камер, в ушах стоял непрекращающийся гул стадионов, а в груди разливался холодный, липкий страх. Чонгук садился на кровати, сжимая виски руками, и ловил пугающее чувство, что он больше не принадлежит себе. Чтобы заглушить этот навязчивый бред, он до рассвета писал тексты — вымучивал строчки о глубокой любви, и послушно пил сильные снотворные, которые действовать уже почти перестали.

-💚-

Праздновать подписание контракта в «самом грязном клубе города», как выразился Чимин, было стратегической ошибкой. Ошибкой планетарного масштаба, которую Тэхён осознал глубокой ночью, когда алкоголь окончательно развязал Паку язык. В разгар веселья из колонок клуба бахнул тяжелый, качающий бит — новый трек Джей Кея про то, как он будет "fucking" кого-то 7 дней в неделю. Тэхён правда старался не вслушиваться. В то же время, зал буквально зашелся в экстазе, а Чимин, мягко говоря, уже бывший в полнейшие дрова, повис на плече Тэхёна, едва не опрокинув на него свой стакан. — Тэ! Тэ, сука, ты слышишь?! — заорал Чимин прямо в ухо, перекрикивая музыку. — Это он! Джей Кей! Я до сих пор, блядь, поверить не могу, что мой лучший друг будет снимать это божество! Ты прикинь, ты будешь видеть его каждую неделю! — Чимин, завали хлебало, пожалуйста, — Тэхён поморщился и попытался аккуратно отцепить от себя друга, оглядываясь по сторонам. — Не надо орать об этом на весь клуб. — Да ладно тебе! — Чимин пьяно икнул, упрямо цепляясь за куртку Тэхёна. — Слышь, Тэ... по-братски... познакомь меня с ним, а? Ну чисто по-соседски. Ты видел его тело? А этот его пирсинг? М-м-м, я бы устроил ему незабываемую ночь... Тэхён со стоном закатил глаза и силой усадил блондина на диван. — Пак Чимин, очнись. Во-первых, придержи свои влажные фантазии при себе. Во-вторых, разочарую тебя: не все люди в этом мире бисексуальны, как ты. Пока Чимин продолжал что-то бессвязно мычать в лакированный диван, Тэхён зябко повел плечами и сделал глоток своего любимого коктейля. Мысль о парнях вызвала у него лишь глухую скуку. За всю жизнь у Ким Тэхёна не было ни единого намека на интерес к своему полу. Его никогда не привлекали мужчины — ни в теории, ни на практике. Он был абсолютно, железобетонно уверен в своей гетеросексуальности. Парни для него существовали либо как кореша, с которыми можно выпить, либо как объекты в объективе камеры. Ничего личного, только бизнес. Погружаясь всё дальше в свои мысли, Тэхён и не заметил как стакан с его любимым коктейлем превратился в рюмочки с соджу, а потом, в рюмочки с кое-чем покрепче. ...А утром наступила расплата. Будильник выл как предвестник апокалипсиса. Тэхён разлепил глаза, чувствуя, что его голова раскалывается на куски, а во рту обосновалось стадо кочевников. Пить перед первым рабочим днем — это премия Дарвина, не иначе. Кое-как запихав свое полуживое тело в одежду, Тэхён доехал до агентства. На площадку он зашел с максимально невозмутимым видом, нацепив маску абсолютного профессионала, у которого всё под контролем. Получалось хреново. Внутри всё горело, а от яркого студийного света хотелось плакать. Поняв, что долго он так не протянет, Тэхён шмыгнул в просторный, отделанный темным мрамором туалет для персонала, чтобы хоть немного прийти в норму. Он подошел к раковине, врубил ледяную воду и несколько раз жадно плеснул себе в лицо. Стало чуть легче. Тэхён выпрямился, тяжело дыша, и потянулся за бумажным полотенцем, как вдруг за его спиной тихо скрипнула дверь одной из кабинок. Тэхён обернулся и замер. Из кабинки вышел парень. Высокий, чертовски подтянутый, одетый в свободную черную кофту. Тэхён, как оператор, моментально, на автомате зафиксировал детали: влажные, слегка растрепанные черные волосы, падающие на глаза, аккуратное металлическое колечко в нижней губе и темная вязь татуировок, поднимающаяся по руке из-под закатанного рукава. Парень выглядел нереально, почти неприлично красиво. У Тэхёна внутри словно что-то коротко кольнуло, по его мнению это был профессиональный триггер на идеальный кадр. Незнакомец подошел к соседней раковине, врубил воду и бросил на Тэхёна быстрый взгляд через зеркало. Заметив, что на него откровенно пялятся, парень... мягко, снисходительно улыбнулся. Это была улыбка человека, который настолько привык к чужому восхищению, что выдавал её уже на автомате. Из серии: «Да-да, привет, я знаю, что я классный, можете не стесняться». Тэхёна, у которого голова раскалывалась от похмелья, от этой снисходительной мимики мгновенно перекосило. Нашёл, блядь, перед кем выебываться. Внутренний колючий критик Кима проснулся за долю секунды. — Лицо не свело? — сухо буркнул Тэхён, отрывая бумажное полотенце и даже не пытаясь скрыть раздражение. Брюнет остановился, так и не донеся руки до сушилки. Его дежурная улыбка мгновенно погасла. Он медленно повернулся к Тэхёну, оглядывая его с головы до ног с искренним недоумением, которое быстро переросло в холодную злость. — Простите? — низкий голос незнакомца прозвучал обманчиво тихо. — Говорю, лицо не свело? Улыбка слишком фальшивая, — Тэхён хладнокровно выдержал чужой тяжелый взгляд, выбросив полотенце в урну. — Если ждешь, что я сейчас автограф попрошу или в обморок упаду, то зря. Ошибся адресом. Брюнет издал короткий смешок, в упор разглядывая наглого парня напротив. — Ты вообще кто такой? — парень сделал шаг вперед, опасно сужая глаза. — Если у тебя утро хреново началось, иди излей желчь в другом месте. Обычная вежливость для тебя — это повод поскандалить? — Обычная вежливость — это «привет», а не самовлюбленные ухмылки в зеркало, красавчик, — Тэхён дернул плечом и направился к выходу. — Расслабься, корона упадет. — Придурок, — негромко, но отчетливо полетело ему в спину. Тэхён резко остановился у самой двери, развернулся и смерил брюнета максимально презрительным взглядом: — Взаимно. Дверь со стуком закрылась. Тэхён шел по коридору, чувствуя, как внутри всё так же кипит глухая злость. Какой же высокомерный, заносчивый индюк. Наглый, уверенный в своей безнаказанности мальчик, который считает, что весь мир должен падать перед ним просто за красивое лицо. Тэхён был абсолютно уверен, что этот парень — какой-нибудь капризный трейни, у которого еще даже дебюта не было, а гонора уже выше крыши. Он даже близко не догадывался, что только что нахамил самому Джей Кею. Человеку, камбэк которого ему предстоит снимать уже через полчаса.

-💜-

Пока весь нормальный мир ещё спал или, как минимум, лениво досматривал сны, Чонгук уже два часа как функционировал. Безвкусный белковый омлет, взвешенный до грамма, порция витаминов и ледяная вода. Его утро было выверено с точностью до секунды, как запуск космической ракеты. Никаких спонтанных тусовок, никакого алкоголя, никакого хаоса. В его жизни вообще не было места хаосу — только строгий контроль. В павильон агентства они приехали вместе с Хосоком. Чонгук уже переоделся в концептуальный чёрный аутфит, стилисты закончили возиться с его волосами, зафиксировав эффект «влажных прядей», и парень решил на пару минут вырваться из душной гримёрки, чтобы банально сполоснуть руки и побыть в тишине. В туалете для персонала никого не должно было быть. Чонгук зашёл в крайнюю кабинку, просто чтобы на минуту прислониться лбом к холодной стене и прикрыть глаза. Мозг плавился от усталости. Ночная сенсорная перегрузка никуда не ушла, и внутри нарастала глухая, удушливая паника. Он отчаянно пытался загнать тревогу поглубже, выровнять дыхание и собрать рассыпающееся на куски «я» перед выходом к камерам. Когда он вышел к раковинам, у зеркала стоял парень. Русый, взъерошенный, в помятой куртке. Он выглядел так, будто его только что переехал грузовик, а потом сдал назад и переехал ещё раз. Чонгук мельком взглянул на него через зеркало. Наглый, открытый взгляд незнакомца заставил Чонгука на автомате включить режим «мировой звезды». Он привык, что на него пялятся. В 99% случаев этот взгляд означал, что человек сейчас либо закричит, либо судорожно полезет за телефоном. Чтобы разрядить обстановку и показать, что он не кусается, Чонгук лениво и дежурно улыбнулся. Чисто профессиональный жест, отработанный перед камерами тысячи раз. «Да-да, привет, я тебя вижу, всё нормально». И тут этот помятый парень выдаёт: — Лицо не свело? Чонгук замер. На секунду ему показалось, что он ослышался из-за шума воды. Он медленно повернулся, искренне не понимая, что происходит. Внутри шевельнулось глухое, ледяное раздражение. С ним в этом здании так не разговаривал даже стафф со стажем в двадцать лет. — Простите? — Чонгук надеялся, что парень просто извинится и уйдёт. Но русого, кажется, несло напролом: — Говорю, лицо не свело? Улыбка слишком фальшивая. Если ждешь, что я сейчас автограф попрошу или в обморок упаду, то зря. Ошибся адресом. Чонгук даже цинично рассмеялся от такой запредельной наглости. То есть он, Джей Кей, проявил грёбаную вежливость к какому-то случайному сотруднику, а тот в ответ решил вылить на него ведро своего утреннего дерьма? Он почувствовал, как защитная маска, которую он так долго и тяжело выстраивал, пошла трещинами. Этот нахал умудрился ударить в самое больное, назвав его улыбку фальшивой — именно той, которой Чонгук так боялся. — Ты вообще кто такой? — Чонгук сделал шаг вперед, опасно сужая глаза. Усталость как рукой сняло, уступив место чистой злости. — Если у тебя утро хреново началось, иди излей желчь в другом месте. Обычная вежливость для тебя — это повод поскандалить? — Обычная вежливость — это «привет», а не самовлюбленные ухмылки в зеркало, красавчик, — парень дернул плечом, развернулся и абсолютно по-клоунски направился к выходу, бросив напоследок: — Расслабься, корона упадет. — Придурок, — негромко, но чётко выплюнул Чонгук ему в спину. Его просто трясло от возмущения. Тот остановился у двери, обернулся и смерил Чонгука таким презрительным взглядом, будто Джей Кей был не мировой звездой, а куском грязи на его дешёвых кроссовках: — Взаимно. Дверь захлопнулась. Чонгук остался стоять посреди пустого туалета, тяжело дыша. Наглый, невоспитанный кусок идиота. Откуда вообще в агентстве берутся такие персонажи? Какой-нибудь новый курьер или стажёр, которого явно обделили мозгами при рождении. Чонгук мысленно пообещал себе, что если ещё раз увидит эту помятую физиономию в коридоре, он лично попросит Намджуна вышвырнуть его из здания. Смыв злость ледяной водой, Чонгук натянул на лицо привычное каменное выражение и пошёл в павильон. Пора было работать.