Не знать тебя

Mr. Kitty - After dark

Огромный, подавляющий своими масштабами особняк семьи Хан, расположенный в самом элитном и уединенном районе пригорода Сеула, больше напоминал монументальный склеп из серого гранита и бронированного стекла, чем жилой дом. Здесь, за коваными трехметровыми воротами и под круглосуточным прицелом десятков камер слежения, воздух казался стерильным, лишенным каких-либо признаков настоящей жизни. Внутри этого архитектурного монстра царила звенящая, мертвая тишина, прерываемая лишь редким, приглушенным стуком дорогих туфель прислуги по идеально отполированному белому мрамору. Каждая деталь интерьера — от антикварных напольных часов до гигантских полотен современных художников в массивных рамах — буквально кричала о безграничной, уродливой власти и деньгах, которые могли переписать любую реальность. На втором этаже, за тяжелой дубовой дверью, находился главный рабочий кабинет главы семейства. Комната была погружена в глубокий полумрак, рассеиваемый лишь тусклым светом настольной лампы из зеленого стекла. За массивным столом из мореного дуба, откинувшись на высокую спинку кожаного кресла, сидел мужчина, чьё лицо пересекали глубокие, жесткие морщины прожитых лет и абсолютного, никем не оспариваемого авторитета. Председатель Хан медленно крутил в холеных пальцах дорогую перьевую ручку, внимательно слушая тихое бормотание в динамике своего смартфона. — Нет. Не нужно уже извиняться, ты слишком поздно понял свою ошибку. В трубке раздалось невнятное, паническое шуршание и сбивчивый, тихий лепет, который председатель прервал одним лишь тяжелым, предупреждающим вздохом. Его брови сурово сдвинулись к переносице, а пальцы сильнее сжали корпус ручки. — … — Хватит ненужной болтовни, Мун. Найди мне этого хакера и узнай, что именно у него на нас есть. Мужчина на другом конце линии снова попытался что-то объяснить, его голос мелко дрожал от первобытного страха перед человеком, который мог одним щелчком пальцев стереть его карьеру и жизнь в порошок. Но председатель Хан не собирался тратить свое драгоценное время на оправдание человека, который умудрился упустить контроль над старым, надежно похороненным делом. — … — Мне плевать, сколько людей тебе для этого понадобится и какие ресурсы ты задействуешь, — жестко отчеканил Хан, и в его темных глазах блеснул опасный, стальной блеск. — Если эта информация всплывет в прессе, ты пойдешь на дно первым, Мун. У тебя сорок восемь часов. Действуй. Мужчина нажал на кнопку отбоя, с глухим стуком опустил гаджет на полированное дерево стола и снова повернулся к панорамному окну. Ночной Сеул сиял миллионами огней, но председатель видел лишь надвигающуюся угрозу, которую нужно было уничтожить до того, как она успеет сделать первый самостоятельный шаг.

-💜💚-

Утреннее солнце, медленно поднимающееся над Сеулом, заливало просторную бетонную площадку крыши «MGR Entertainment» ярким, ослепительно белым светом. Прохладный, резкий ветер трепал полы одежды и заставлял капли дождя на парапете искриться подобно мелким алмазам. Они сидели друг напротив друга. Больше не было той удушающей, звенящей стены из недопонимания, застарелой боли и лжи, которая годами отравляла их существование. Их пальцы были крепко, до побеления костяшек переплетены, и это физическое тепло было единственным якорем в их изломанном, сумасшедшем мире. Тэхён внимательно, не мигая, смотрел в глаза Чонгука, чувствуя, как внутри его собственной грудной клетки после стольких лет ледяной зимы наконец-то начинает прорастать что-то живое и теплое. — И, кажется, Чон Чонгук из Пусана, нам надо очень, очень серьезно поговорить. Чонгук судорожно, рвано выдохнул, и его плечи, обтянутые плотной черной толстовкой, заметно задрожали. Он сильнее сжал ладонь оператора, чувствуя, как к горлу подкатывает тяжелый, удушающий ком. Вся та броня «мирового айдола Джей Кея», которую он так усердно выстраивал перед зеркалом, осыпалась к его ногам бесполезным пластиком. — Прости меня, Тэ, — хрипло, почти беззвучно произнес Чонгук, и его темные глаза мгновенно заблестели от подступающих слез. — За всё. За то, что заставил пройти через этот ад… — Чонгук, нет, — Тэхён мягко, но непреклонно перебил его, качая головой. Его карие глаза смотрели прямо, открыто и с какой-то пронзительной, мудрой нежностью. — В плане… я, если честно, никогда в своей жизни не думал, что меня вообще можно будет назвать человеком, который умеет прощать. Я годами лелеял свою ненависть, я засыпал и просыпался с мыслью о мести, превращая свою жизнь в выжженную пустыню. Но в последнее время… кажется, во мне что-то поменялось. Оператор сделал паузу, сглатывая подступившую к горлу горькую слюну, и его ладонь бережно погладила тыльную сторону кисти айдола. — Поэтому, Гуки, не извиняйся. Я уже давно, слышишь меня, давно тебя простил. Моя душа больше не горит этой злостью. Единственное, что мне действительно нужно знать… — Тэхён на секунду замолчал, и его идеальный, уверенный голос впервые за весь разговор дал осечку, глухо сломавшись на последнем слове. — Это почему ты не поговорил со мной тогда нормально? Почему не открыл дверь? Почему ты просто оставил меня на том холодном полу абсолютно одного, выплюнув все эти ужасные слова? Этот вопрос, как застрявший под кожей ржавый осколок, мучил Тэхёна все эти дни. Он помнил каждую секунду того липкого ужаса и одиночества. Чонгук зажмурился, и первая крупная слеза сорвалась с его ресниц, оставляя мокрый след на бледной щеке. Он судорожно вздохнул, пытаясь удержать остатки самообладания, но его голос всё равно звучал надломленно и рвано. — Тэ… ты же прекрасно понимаешь, кто я такой в этой проклятой индустрии, — Чонгук поднял на него взгляд, полный такой глубокой, концентрированной тоски, что у оператора перехватило дыхание. — Понимаешь, что за каждым моим гребаным шагом следят сотни объективов. Сасэны, папарацци, репортеры… Я даже в своей собственной квартире не чувствую себя в безопасности. Я постоянно живу в ожидании удара в спину. И я… я просто не хотел и не хочу подвергать тебя такой боли. Ты не достоин скрываться по углам, Тэ. Ты не достоин того, чтобы тебя, как какую-то грязную тайну, прятали в тени, заставляя оглядываться по сторонам при каждой встрече, понимаешь? Айдол подался вперед, и его пальцы судорожно впились в ладони Тэхёна, словно он пытался передать ему всю свою ментальную боль через это прикосновение. — Я хотел уберечь тебя от этого дерьма. От этой токсичной изнанки шоу-бизнеса, которая сжирает людей заживо. И я оттолкнул тебя тогда потому что думал, что так будет лучше для нас обоих. Я думал, что если буду жестоким, если сделаю тебе больно один раз, ты возненавидишь меня, уйдешь, и мы действительно сможем со временем забыть друг о друге, вернувшись к своим привычным жизням. Я хотел как лучше, Тэ… Тэхён слушал его, чувствуя, как внутри всё переворачивается от осознания того, какими дураками они оба были, пытаясь защитить друг друга через ложь и отчуждение. Он перехватил руки Чонгука, сжимая их еще сильнее, фиксируя их общую связь на этой крыше. — Чонгук, а ты не думал, — тихо, со слабой, но ощутимой укоризной произнес оператор, пристально глядя в глаза напротив, — что тебе нужно было прежде всего спросить у меня? Спросить, чего хочу я сам, а не решать всё за двоих? — Но… я… — Чонгук растерянно моргнул, его губы приоткрылись, но слова застряли в горле под этим прямым, обезоруживающим взглядом. — Послушай меня внимательно, — Тэхён подался вперед, сокращая расстояние между их лицами до минимума, так что Чонгук мог видеть каждую золотинку в его карих зрачках. — Тогда, в том фургоне, после нашего поцелуя… я оттолкнул тебя не потому, что запутался в себе, в своих желаниях или в своей ориентации. Точнее… не только из-за этого. Я оттолкнул тебя прежде всего из-за того, что панически испугался за тебя. Я испугался, что если кто-то узнает, если кто-то снимет нас вместе, твоя карьера, твоя репутация, которую ты строил через кровь и пот, просто рухнет в один миг. Я испугался, что стану причиной твоего падения. Тэхён глубоко вздохнул, и на его щеках проступил едва заметный, непривычный румянец. Он отвел взгляд на секунду, словно собираясь с духом, а затем снова посмотрел на Чонгука. — В эти дни я правда очень много думал об этом всём. О нас и о том, что я действительно чувствую. И знаешь, к какому выводу я пришел? В тот самый момент, когда я сидел в монтажной и смотрел на твое лицо на мониторах, я понял одну простую вещь. Ты для меня — не просто человек, который мне нравится. Не просто увлечение или наваждение. Ты человек, в которого я… — Тэхён резко понизил голос, и это заветное слово «влюбился» прозвучало на выдохе, почти интимным, едва слышным шепотом, от которого по телу Чонгука побежали крупные мурашки. — Я влюбился в тебя, Чонгук. И ты именно тот человек, с которым я хочу вместе, бок о бок, бороться против всего этого прогнившего мира. Чонгук смотрел на него, и его сердце, казалось, пропустило несколько ударов подряд, а затем забилось с сумасшедшей, оглушительной скоростью. — Что… что ты имеешь в виду? — хриплым, сорванным голосом переспросил айдол, не веря собственным ушам. — Я имею в виду то, — Тэхён мягко улыбнулся, и в его взгляде зажглась такая железобетонная, непреклонная решимость, которой Чонгук никогда раньше не видел у обычных людей, — что, несмотря на все будущие трудности, на это гребаное нахождение в тени, на необходимость скрываться, шифроваться и постоянно быть начеку… я готов во всем этом жить. Готов терпеть любые рамки индустрии. Но только при одном условии: если со мной рядом будешь идти ты. В этот момент дамба внутри Чонгука окончательно рухнула. Слезы хлынули из его глаз сплошным, неудержимым потоком, размывая утренний свет. Он сидел, судорожно глотая воздух, и просто не мог поверить, что этот невероятный, сильный и открытый парень, сидящий перед ним — это тот самый холодный, язвительный и колючий оператор Ким Тэхён, которого он когда-то встретил в туалете компании. Это была самая настоящая, прекрасная трансформация души, рожденная из боли и катарсиса. Тэхён не выдержал этой картины. Он резко поднялся со своего стула, сделал шаг вперед и потянул Чонгука за собой, намертво заключая его в свои надежные объятия. Айдол уткнулся носом в шею оператора, отчаянно вцепившись пальцами в ткань его куртки на спине, содрогаясь от безмолвных, очищающих слез облегчения. Тэхён медленно, успокаивающе гладил его по подрагивающей спине, вдыхая родной запах Чонгука, смешанный с прохладным утренним ветром. — Ну же, тише, Гуки… — нежно прошептал Тэхён прямо в его ухо, прижимая парня к себе еще крепче, словно пытаясь защитить его от всех штормов мира. — Всё хорошо. Прошлое осталось позади. У нас есть все время мира, слышишь меня? Мы со всем справимся.

-🩵-

В это же самое время на самом верхнем этаже корпоративного здания «MGR Entertainment» атмосфера была далека от романтической. В просторном кабинете генерального директора Ким Намджуна висело тяжелое, рабочее напряжение, разбавляемое лишь тихим тиканьем настенных часов. Намджун стоял у своего стола, прижимая телефон к уху и делая быстрые пометки в рабочем блокноте. Его лицо было сосредоточенным, строгим, а брови сошлись у переносицы — он явно вел сложнейшие переговоры с инвесторами по поводу ликвидации последствий недавнего скандала с WDA. Чон Хосок сидел на кожаном диване в углу кабинета, положив на колени массивную черную папку с распечатанными документами и отчетами, которые ему передал Тэхён. Менеджер терпеливо ждал, пока СЕО закончит разговор, переводя дух после бессонной, сумасшедшей ночи. Намджун периодически бросал на Хосока быстрые, проницательные взгляды, пытаясь считать его состояние. Он заметил, что его лучший менеджер и близкий друг, который еще вчера выглядел как живой труп, готовый шагнуть в бездну, сегодня сидел непривычно спокойно. В его позе больше не было той обреченной, ломающей кости тяжести. — Да, господин Ли, я понял вашу позицию. Официальный релиз со всеми деталями будет на столах акционеров к полудню. Спасибо за понимание, — Намджун наконец закончил вызов, с глухим стуком опустил трубку на базу и тяжело опустился в свое массивное кожаное кресло директора. Он несколько секунд массировал пальцами виски, а затем медленно снял свою привычную, непроницаемую маску сурового и холодного СЕО медиагиганта. На его лице проступила теплая, искренняя полуулыбка, которую он демонстрировал исключительно трём людям в этой компании — Хосоку, Юнги и Джину. — Ну что там у тебя, рассказывай. — Намджун устало откинулся на спинку кресла, переводя взгляд на менеджера. — Сплетня какая-то очередная от стаффа? Или ты принес мне заявление на трехдневный отпуск по состоянию полного эмоционального выгорания? Хосок тихо, искренне рассмеялся — впервые за последние полтора года этот смех звучал свободно, без горького привкуса вины на языке. Он поднялся с дивана, подошел к столу Намджуна и аккуратно положил перед ним папку с документами, раскрывая её на первой странице, где красовались скриншоты с тех самых скрытых видеозаписей дорожных камер. — Нет, хён, не сплетня. И не отпуск, — Хосок сел на стул напротив директора, и его взгляд стал серьезным, но очень чистым. — Я принес тебе правду. Намджун удивленно вскинул брови, придвигая к себе папку. По мере того как СЕО вчитывался в отчеты хакера и рассматривал раскадровку аварии, а Хосок рассказывал ему о том, что узнал от Тэхёна, его лицо стремительно бледнело. В какой-то момент Ким Намджун — человек, который просчитывал ходы конкурентов на три шага вперед и никогда не терял контроля, — просто охуел. Он замер с открытым ртом, переводя дикий, шокированный взгляд с бумаг на Хосока. — То есть… подожди… — Намджун судорожно сглотнул, и его пальцы заметно задрожали, сминая край листа. — Ты хочешь сказать, что этот пьяный ублюдок на фуре летел прямо в вас? А эта девочка… Доён… она сама выкрутила руль, чтобы закрыть вашу машину своим боком? — Да, Джун-и. Именно так всё и было, — тихо ответил Хосок, и на его глазах снова блеснули слезы благодарности. — Мы полтора года жили в кошмаре, думая, что я стал причиной её смерти. А полиция просто взяла чемодан денег от семьи этого водителя грузовика и стерла видео, пока твои люди совали им второй чемодан, чтобы спасти Чонгука. Продажные менты поимели деньги с обеих сторон, а мы сами себе сплели петлю из чувства вины. Хён, мы никого не убивали. Намджун несколько минут сидел в абсолютном, оглушительном ступоре, пытаясь переварить эту информацию. Его мозг, натренированный на логику, наконец-то выстроил идеальную, хоть и пугающую картину прошлого. Осознание того, что его собственная «зачистка» была лишь вторым слоем в этой гнилой схеме чеболей, принесло ему странное, запоздалое облегчение. — Боже мой… Хосок… — Намджун тяжело выдохнул, закрывая лицо руками. — Я… у меня слов нет. Но главное… главное, что ты теперь свободен от этого груза. Что все мы свободны. Директор убрал руки от лица, и в его глазах снова появился привычный, деятельный блеск. Он захлопнул папку. — Знаешь что? К черту графики, к черту эти сметы и инвесторов хотя бы на один вечер. Мы сегодня же, прямо после окончания смен, берем Мин Юнги под руки и идем в наш любимый закрытый бар в Каннаме. И плевать, что нам всем завтра рано вставать на гребаную планерку. Мы слишком давно не собирались нашей троицей без обсуждения контрактов и акций. Ты как? — Я только за, Джун-и, — Хосок тепло улыбнулся, поднимаясь со стула и поправляя пиджак. — Думаю, Юнги тоже не откажется от хорошего виски после своей бесконечной работы над битами. Ладно, я пойду, нужно проконтролировать стафф на третьем этаже. Хосок направился к двери, но уже взявшись за массивную металлическую ручку, он вдруг остановился. На его лице проступила хитрая, чертовски довольная ухмылка. Он обернулся через плечо, выразительно посмотрев на Намджуна. — Кстати, Джун… А Ким Сокджин сегодня тоже пойдёт с нами в бар? Или он будет ждать тебя дома с твоими любимыми макарунами? Намджун мгновенно замер на месте, и его уши за долю секунды залились густым, ярким румянцем. Они с Джином встречались и скрывали свои отношения уже два с лишним года. Разумеется, Хосок и Юнги давно обо всем догадывались по слишком мягким взглядам директора и по тому, как Джин без стука вваливался в его кабинет, но официально им никто ничего не подтверждал. — Чон Хосок, пошел вон из моего кабинета! — в шутку, но очень громко рявкнул Намджун, хватая со стола папку и делая вид, что готов запустить её в менеджера. Хосок весело, громко рассмеялся и пулей выскочил в коридор, плотно закрыв за собой дверь. Намджун посмотрел на закрытую дверь, покачал головой и тихо, счастливо улыбнулся, возвращаясь к работе.

-💜💚-

После окончания тяжелой рабочей смены, которая из-за утреннего разговора пролетела для Тэхёна как один смазанный кадр, в компании началось привычное вечернее затишье. У оператора оставалось еще много бумажной волокиты и сортировки отснятого материала в монтажной на четвертом этаже, а у Чонгука после выходных возобновилась жесткая, изнуряющая подготовка к камбеку. Айдол уже несколько часов без перерыва прогонял сложнейшую хореографию в зеркальном зале вместе со своей командой танцоров, выжимая себя до последнего пота. Тэхён сидел за пультом, лениво щелкая мышкой, когда его телефон на столе резко завибрировал. На экране высветилось сообщение от Чонгука. «Тэ, мне срочно нужна твоя помощь. Поднимись в тренировочный зал на шестом этаже, пожалуйста». И всё. Никаких подробностей, смайликов или объяснений. Внутри Тэхёна мгновенно, на уровне старых рефлексов, заворочалась паника. Сердце испуганно екнуло. Мысли лихорадочно сменяли друг друга. Оператор бросил работу, подскочил с кресла и буквально побежал к лифтам, молясь, чтобы с Чонгуком всё было в порядке. Он ворвался на шестой этаж, тяжело дыша, и быстрыми шагами направился по длинному коридору к застекленной двери главного хореографического зала. Тэхён толкнул дверь и замер на пороге, пытаясь оценить обстановку. Зал был абсолютно пуст. Танцоры уже ушли, неоновые лампы были приглушены, создавая уютный полумрак. В центре зала, тяжело опираясь руками на колени, стоял Чонгук. На нем были широкие серые спортивные штаны и черная майка, полностью мокрая от пота, которая облепляла его подтянутый, рельефный торс подобно второй коже. Его темные волосы растрепались, а черная челка липла ко лбу. Увидев Тэхёна, Чонгук медленно выпрямился, и на его лице мгновенно отобразилась такая глубокая, вселенская, нарочито печальная гримаса, что оператор сразу понял — его нагло развели. Тэхён облегченно выдохнул, прислонившись спиной к косяку двери, и наигранно, сурово нахмурил брови, скрестив руки на груди. — Чон Чонгук, ты какого хера меня так пугаешь своими сообщениями? — притворно обозлился Тэхён, хотя в его глазах уже плясали смешинки. — Я думал, ты тут при смерти лежишь! Какая помощь тебе нужна? Чонгук сделал несколько медленных, кошачьих шагов в его сторону, утирая пот со лба ладонью и состроив самые невинные, умоляющие глаза, на какие только был способен. — Тэ… тут такое дело, — жалобно протянул айдол, останавливаясь в паре шагов от него. — Меня сегодня вообще некому подвезти до дома. Хосок-хён ушел с Намджуном и Юнги-хёном в какой-то бар пить виски. Я остался совсем один в пустой компании. Тэхён закатил глаза, издав короткий смешок, и демонстративно развел руками. — И что ты от меня хочешь, мировая звезда? Единственное, что я могу тебе предложить — это романтическую поездку на сеульском метро в час пик или вызвать нам обычное городское такси. Потому что своей собственной машины у меня нет. Чонгук хитро прищурился, и на его губах заиграла дерзкая, уверенная ухмылка. — Ну уж нет, — хмыкнул айдол, качая головой. — Не палиться — это точно не значит в первый же день нашей новой жизни ехать в общественном метро за ручку под прицелами сотен камер. Это самоубийство. — Ну… тогда я прямо сейчас открываю приложение и вызываю такс… — Тэхён потянулся к карману за телефоном, но не успел договорить. Чонгук резко, со звонким металлическим щелчком выкинул вперед руку, и в воздухе что-то блеснуло. Тэхён инстинктивно выставил ладонь вперед и поймал тяжелую связку ключей с фирменным кожаным брелоком дорогого немецкого внедорожника. — Права-то хоть есть, оператор Ким? — Чонгук весело перебил его, сделав шаг еще ближе, так что Тэхён почувствовал исходящий от его тела сильный жар после тренировки. — Есть, — Тэхён растерянно посмотрел на ключи в своей руке, а затем перевел взгляд на ухмыляющегося парня. — Уже года четыре как. — Ну вот, видишь. А у меня прав нет, зато в подземном паркинге компании стоит отличная машина, — Чонгук сделал еще один бесстыдный шаг в его личное пространство, наклоняя голову чуть набок. — Мы с тобой так идеально подходим друг к другу, Ким Тэхён… Ты водишь, я наслаждаюсь видом. Тэхён удивленно вскинул брови, чувствуя, как внутри всё сладко трепещет от этого неприкрытого, смелого флирта. Он слегка подтолкнул айдола пальцем в грудь. — Ты когда, интересно, уроки флирта успел взять, Чон Чонгук? — Не могу раскрывать все свои секреты раньше времени… — Чонгук подмигнул ему, разворачиваясь к своей спортивной сумке. — Давай, я быстро накину сухую майку, и пойдем уже к машине. — Ты куда-то торопишься? — Тэхён с улыбкой наблюдал за его быстрыми движениями. Чонгук резко обернулся, и его взгляд мгновенно потемнел, утратив всю игривость. Он посмотрел на Тэхёна и его голос опустился до невероятно низкого, вибрирующего бархатного тембра с очевидным, горячим намеком, от которого у оператора мгновенно пересохло во рту. — Тэ, у меня для тебя дома приготовлен один очень особенный сюрприз. И долго ждать, чтобы наконец-то тебе его показать, я абсолютно не намерен. Так что шевели ногами. Тэхён в ту же самую секунду сжал ключи в кулаке и, не говоря больше ни слова, развернулся к выходу, развивая такую сумасшедшую скорость по пути к лифтам паркинга, словно он был Эдвардом из Сумерек. Чонгук тихо, довольно рассмеялся за его спиной и побежал следом.

-💚💜-

В просторной гостиной элитного пентхауса Чонгука царила невероятно уютная, интимная и густая романтическая обстановка. Плотные шторы были наглухо задернуты. На низком журнальном столике из темного стекла горели несколько больших свечей, наполняя пространство дорогим, обволакивающим ароматом сандала и ванили. Огоньки свечей мягко покачивались от легкого движения воздуха, отбрасывая длинные, причудливые тени на дорогой кожаный диван и стены. На огромном экране телевизора крутились начальные титры какого-то фильма, подсвечивая полумрак комнаты синеватыми и серыми бликами. Они сидели на диване, завернувшись в один большой, мягкий плед. Тэхён откинулся на спинку, лениво вытянув ноги, а Чонгук сидел чуть ближе, расслабленно положив голову на плечо оператора. Всё было идеально, спокойно и умиротворяюще, до одного момента. Чонгук вдруг зашевелился, приподнял голову и начал негромко, с абсолютно серьезным выражением лица проговаривать реплики персонажей прямо в такт тому, что происходило в телевизоре: — И так лев влюбился в овечку… — тихо, с придыханием прошептал айдол, переводя взгляд на Тэхёна. — Глупая овечка.. Ну, а лев, просто мазохи… Тэхён резко повернул к нему голову, и его лицо выражало такую крайнюю степень наигранного шока и экзистенциального ужаса, что атмосфера мгновенно накалилась. — Чон Чонгук, послушай меня сюда, — Тэхён перебил его ледяным, грозным тоном, хотя в его глазах вспыхнули опасные, шальные искры. — Если под своим «особенным сюрпризом», ради которого я летел по трассе как проклятый, ты подразумевал совместный ночной просмотр первых «Сумерек», то я прямо сейчас выстругаю осиновый кол из ножки этого стола и воткну его тебе прямо в грудь. Чонгук растерянно моргнул, его губы забавно округлились, и он обиженно надулся, совсем как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку. — Но… Тэ! Это вообще-то мой самый любимый фильм! — возмутился айдол, пытаясь натянуть плед повыше. — И ты же сам не был против, когда я сказал, что хочу показать тебе то, что пересматриваю в моменты депрессии… — Я думал, мы просто включим его фоном для приличия, Чонгук! Я не думал, что мы реально сядем, обнимемся и будем на полном серьезе смотреть «Сумерки» и цитировать Беллу! — Тэхён снова перебил его, и его голос заметно потяжелел, утратив всю шутливость. — А что ты, интересно, думал мы будем делать, а, оператор Ким? — Чонгук дерзко вскинул подбородок, глядя на него снизу вверх. Тэхён ничего не ответил словами. Он просто посмотрел на него. Посмотрел своими глубокими, потемневшими от первобытной страсти карими глазами, в которых больше не осталось ни капли сдержанности. Тэхён резким, молниеносным движением перехватил пульт со стола, нажал на паузу, заставляя экран замереть, и буквально в ту же секунду «телепортировался» вперед. Он отбросил плед, перекинул свои длинные ноги через бедра айдола и уверенно, по-хозяйски сел прямо на колени Чонгука, придавливая его своим весом к мягким подушкам дивана. — Тэ… — выдохнул Чонгук, и его глаза расширились от шока и мгновенно вспыхнувшего желания. — Шшшш, — заткнул его Тэхён, прижимая ладонь к его губам. В следующую секунду он убрал руку и накрыл губы Чонгука своим поцелуем. Это не был робкий или нежный первый поцелуй примирения — это было властное, глубокое, дикое и невероятно возбуждающее заявление на владение. Тэхён целовал его жадно, сминая чужие губы, сразу же проникая языком внутрь, заставляя Чонгука со стоном прогнуться в пояснице. Айдол отчаянно ответил на напор, зарываясь пальцами в каштановые волосы оператора, притягивая его к себе так сильно, словно хотел раствориться в его теле. Воздух в гостиной мгновенно стал липким, горячим и удушающим. Каждое их движение, каждый рваный выдох и тихий всхлип отдавались в тишине пентхауса оглушительным эхом, заставляя кожу покрываться крупными мурашками. Тэхён действовал уверенно, его сильные руки скользнули под край черной майки Чонгука, оглаживая горячую, гладкую кожу его ребер, поднимаясь выше к лопаткам. Чонгук под ним мелко дрожал, его бедра инстинктивно, судорожно подались вверх, упираясь своей уже очевидной, каменной твердостью прямо в пах Тэхёна через ткань одежды. Тэхён оторвался от его губ на секунду, тяжело, со свистом дыша, и принялся покрывать быстрыми, мокрыми и кусающими поцелуями челюсть Чонгука, его шею, спускаясь к пульсирующей жилке. Тэхён резко потянул за край майки айдола, срывая её через голову и отбрасывая куда-то на пол. Чонгук помог ему, лихорадочно расстегивая пуговицы на рубашке оператора, избавляя его от лишней ткани. Кожа к коже. Прямой контакт, от которого по телу обоих ударили мощные разряды тока. Когда штаны и джинсы полетели вслед за рубашками, они остались в одних трусах. Их тела блестели от выступившего пота в мягком полумраке от свечей. У обоих были жесткие, болезненные стояки, которые требовали немедленной разрядки. Тэхён навис над ним, упираясь ладонями в диван по обе стороны от головы Чонгука. Его взгляд был голодным, затуманенным похотью. — Чонгук… Я хочу… хочу тебя. Прямо сейчас, — хрипло, надрывно выдохнул Тэхён, прижимаясь своим пахом к его паху. Чонгук посмотрел на него снизу вверх, и в его темных глазах, помимо страсти, мелькнула какая-то очень трогательная, нежная и смущенная гордость. Он сглотнул, облизав искусанные губы. — Тэ… я… я готов. — тихо, но уверенно ответил айдол. Тэхён непонятливо нахмурился, замерев. — В смысле? В каком плане ты готов, Гук-а? — Мой… мой особенный сюрприз, про который я говорил… — Чонгук покраснел еще гуще, отводя взгляд в сторону. — Я… я подготовил себя сам, Тэ. Для тебя. Тэхён от этих слов, мягко говоря, охуел. Внутри него всё взорвалось от такой колоссальной, сбивающей с ног волны нежности, любви и дикого, животного возбуждения, что у него потемнело в глазах. Этот всемогущий топ-айдол, мировая звезда, перед которым преклонялись миллионы, сидел в своей ванной и сам растягивал себя пальцами, просто чтобы сделать Тэхёну приятно и избавить их от долгой прелюдии. — Ты что?… Ты растягивал себя? — потрясенно прошептал оператор, чувствуя, как его член в трусах дернулся от новой волны притока крови. — Ким Тэхён! Заткнись и просто возьми меня уже! — в панике, сгорая от смущения, крикнул Чонгук, резко притягивая его за шею вниз и жадно, бесстыдно впиваясь в его губы поцелуем. Чонгук на секунду отстранился, пулей метнулся к ванной комнате и вернулся буквально через десять секунд, держа в руках заветную коробку презервативов и тюбик лубриканта. Он упал обратно на диван, раздвигая свои стройные бедра, полностью открываясь Тэхёну. Оператор быстро избавился от последних крупиц белья. Пальцы Тэхёна, смазанные прохладной смазкой, скользнули к анальному отверстию Чонгука. Стоило ему ввести один палец, как он почувствовал, насколько мышцы внутри были уже мягкими, податливыми и горячими. Чонгук лишь сладко, рвано выдохнул, закидывая одну ногу на спинку дивана, приглашая его войти глубже. Тэхён добавил второй палец, затем третий, делая пару быстрых, растягивающих движений, от которых айдол начал бесстыдно, громко стонать прямо в пустой гостиной, выгибаясь дугой. — Всё, Тэ… пожалуйста. Я больше не могу… — умоляюще прошептал Чонгук, хватая его за запястье. Тэхён зубами разорвал упаковку, быстро натянул латекс на свой пульсирующий член и навис над Чонгуком. Он обхватил бедра айдола, устраивая их на своей талии, прижался головкой к его кольцу и, заглянув прямо в затуманенные глаза своего парня, начал медленно, плавно входить на всю длину. — А-а-х-х! — Чонгук вскрикнул, громко и надрывно, вскидывая голову назад. Его пальцы судорожно впились в кожаные подлокотники дивана, а из уголков закрытых глаз покатились слезы от этого невероятного, распирающего и идеального чувства полноты. Тэхён замер внутри него на несколько секунд, давая им обоим привыкнуть, тяжело дыша и бережно сцеловывая соленые капли с его щек. — Гуки… хорошо? Не больно? — заботливо шептал Тэхён, поглаживая его бедра. — Боже, Тэ… всё хорошо. Двигайся… умоляю, двигайся, — Чонгук сам подался бедрами навстречу, плотнее обхватывая его торс ногами. И Тэхён начал двигаться. Сначала медленно, выверяя каждый толчок, но с каждой секундой темп стремительно нарастал, превращаясь в самую настоящую, яростную бурю страсти. Звуки влажных шлепков кожи о кожу разносились по комнате, смешиваясь с их тяжелым, рваным дыханием и громкими, бесстыдными стонами Чонгука. Айдол кричал под ним, не сдерживаясь, его голос срывался на высокий, умопомрачительный стон каждый раз, когда Тэхён внутри него точечно, жестко вбивался в его простату. Это было невероятно горячо, грязно, мокро, но при этом наполнено такой звенящей, космической нежностью, что у обоих сводило души. Чонгук полностью доверился ему, он стонал его имя как молитву: «Тэ… Тэхён… сильнее… еще…». Оператор окончательно потерял контроль от этого зрелища. Он перехватил руки Чонгука, прижимая их к подушкам над его головой, переплетая их пальцы, и начал толкаться с бешеной, первобытной силой, заполняя Чонгука до самого основания. Вспышка яркого света и дикого удовольствия накрыла Чонгука первым — он вскрикнул, содрогаясь всем телом в мощнейшем оргазме, он кончил прямо им на животы без каких-либо прикосновений. Тэхён, глядя на его изломанное, счастливое лицо, сделал последние три глубоких, мощных толчка и с громким, хриплым рыком излился внутрь презерватива, обессиленно падая грудью на мокрое тело своего айдола. Они лежали в тишине гостиной под застывшими «Сумерками», сплетясь телами, слушая, как бешено стучат их сердца. Тэхён нежно перебирал мокрые волосы на затылке Чонгука, а тот доверчиво уткнулся носом в его плечо. Утро встретило их идеальной, сонной негой. Солнечные лучи пробивались сквозь щели штор, расчерчивая огромную кровать в спальне золотыми полосами. Чонгук медленно открыл глаза, чувствуя приятную, тянущую боль в мышцах и невероятное, абсолютное умиротворение внутри. Тэхён лежал рядом, он уже проснулся и с мягкой, влюбленной улыбкой разглядывал лицо спящего айдола. — Доброе утро, глупая овечка, — тихо, со своей фирменной хрипотцой прошептал Тэхён, придвигаясь ближе. — Сам ты овечка, лев недоделанный, — сонно пробормотал Чонгук, но тут же уткнулся лицом в его грудь, тихо смеясь. Они начали лениво, нежно целоваться. Поцелуи пахли утренней свежестью, были мягкими, но с каждой секундой внутри снова начинало разгораться то самое, вчерашнее пламя. Чонгук перекинул ногу через бедро оператора, углубляя поцелуй, и Тэхён уже потянулся рукой к тумбочке за новой упаковкой презерватива, когда Чонгук вдруг отстранился. Его глаза хитро блеснули. — Тэ… подожди, — с придыханием произнес айдол, проводя ладонью по его прессу. — Я… я сегодня хочу попробовать быть снизу. То есть… наоборот. Чтобы ты был снизу, а я сверху. Я хочу довести тебя до того состояния, до которого ты довел меня вчера… Тэхён удивленно округлил глаза, чувствуя, как кровь снова с сумасшедшей скоростью прилила к паху. — Оу… Ничего себе заявления с утра пораньше, Чон Чонгук. Ну давай попробуем, я готов сдать позиции… Оператор уже покорно раскинулся на подушках, а Чонгук начал медленно усаживаться сверху, когда эту идиллическую, горячую сцену бесцеремонно, громко разрушил резкий звук входящего сообщения на телефоне Тэхёна, который лежал на тумбочке. Тэхён недовольно выдохнул, потянулся за гаджетом, собираясь просто отключить звук, но бросив быстрый взгляд на экран, он мгновенно замер. Всё возбуждение, вся утренняя нега испарились в одну секунду, уступив место ледяному, сковывающему ужасу. На экране светилось короткое сообщение от Джошуа: «С днем рождения, Тэ». Чонгук, заметив, как резко побледнел его парень и как задрожали его пальцы, удерживающие телефон, обеспокоенно нахмурился, приподнимаясь на локтях. — Тэ? Что случилось? Кто там пишет? — тревожно спросил айдол. — У тебя же день рождения в конце декабря… До него еще куча времени. Почему тебя поздравляют сейчас? Тэхён не ответил. Его взгляд остекленел, а в голове, как заезженная пластинка, вспыхнул и закрутился флешбэк их разговора с Шуа, незадолго до того, как хакер скинул ему тот злополучный архив с видеозаписями.

-💚-

Они сидели в глухом, неприметном углу круглосуточного кафе на окраине города. Джошуа выглядел непривычно собранным и серьезным, он нервно помешивал остывший кофе в пластиковом стаканчике. — Тэхён, я делаю это всё только потому, что ты меня в свое время вытащил из того дерьма в университете и спас мою задницу, и я этого никогда не забуду, — тихо, почти шепотом говорил Шуа, оглядываясь по сторонам. — Но ты должен четко понимать одну вещь: у всего этого могут быть очень плохие последствия. — Какие еще последствия? — Тэхён нахмурился. — Полиция замяла дело полтора года назад, кому до этого сейчас есть дело? — Серьезные последствия, Тэ, — Джошуа посмотрел ему прямо в глаза, и в его взгляде не было ни капли привычной иронии. — Там, судя по всему, завязана далеко не самая простая богатая семья. То, как они смогли за два дня полностью стереть все физические следы причастности их сынка к аварии с грузовиком на правительственном уровне — это стоит колоссальных, безумных денег и связей. Это высшая элита, Тэ. Они неприкасаемые. — Я всё прекрасно понимаю, Шуа, но мне плевать, — жестко ответил оператор. — Я должен знать правду ради Доён. Но скажи честно… они могут как-то выйти на тебя из-за этого взлома? Джошуа тяжело вздохнул, потирая переносицу. — Шанс маленький, мои прокси-сервера надежно зашифрованы. Но… они могут, Тэ. В кибербезопасности тоже работают не дураки, а у этих чеболей лучшие специалисты в стране. Я тоже, к сожалению, далеко не всемогущий бог. — Черт… — Тэхён напрягся. — Есть какие-то идеи, что мы будем делать, если они тебя всё-таки найдут и прижмут к стене? Как мы свяжемся? Джошуа вдруг слабо, как-то очень странно улыбнулся и тихо произнес: — С днем рождения. Тэхён растерянно моргнул, переводя взгляд на календарь в своем смартфоне. — И тебя… Стоп, что? Шуа, ты во времени успел телепортироваться что ли? Джошуа негромко рассмеялся, качая головой. — Нет, Тэ, просто запомни эту фразу. Хорошо запомни. Если на твой телефон когда-нибудь придет от меня это сообщение не в декабре — это будет наш официальный сигнал SOS. Это значит, что они меня раскрыли, взяли след и прямо сейчас идут за мной. Либо уже взяли. Тэхён мгновенно подобрался, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Понял. А что мне делать, если ты мне это всё-таки отправишь? Каков план? — Я не думаю, что эта семья со мной что-то физически сделает, всё-таки век мафии и бандитов уже давно прошел, — Шуа пожал плечами, пытаясь разрядить обстановку. — Скорее всего, меня просто закроют под домашний арест или лишат допусков. Я, конечно же, до последнего не скажу им, для чего мне вдруг понадобилось раскопать это старое архивное дело Доён. Но я понятия не имею, чего ожидать от этих людей. Просто будь начеку. Тэхён недовольно скривился: — Ты меня своими долгими параноидальными монологами всегда пугал, Шуа, ничего не изменилось. Ты хочешь сказать, что они из-за этой утечки могут и на меня выйти? Джошуа посмотрел на него с глубоким, пугающим унынием. — Могут, Тэ. И… боюсь, что далеко не только на тебя одного. Под ударом окажутся все, кто хоть как-то связан с этим делом.

-💚💜-

Тэхён сидел на кровати, сжимая телефон в ладони так сильно, что белый пластиковый корпус жалобно скрипел. В его ушах эхом звенела фраза: «Они могут выйти на тебя, Тэ. И не только на тебя…». Охота началась. Война, которую Тэхён считал оконченной, на самом деле только что перешла в свою самую активную, смертоносную фазу.