Love me, my Cleric

От этой внезапной ледяной интонации Уилер испуганно вздрогнул и резко поднял глаза. Роберт тут же опустился на диванчик, вернув пластиковые стаканы на стол. Его нижняя челюсть ходила вперед-назад, но он быстро взял себя в руки, стоило ему поймать прямой взгляд Уилла. – Ничего, – Роберт натянуто прокашлялся. – Мы повздорили немного. День просто выдался тяжелый... – День перед свадьбой, Роб, – Уилл отчеканил это так холодно, что, казалось, никакой уличный зной больше не способен заставить тело покрыться испариной. – Я не дозвонился маме. Так что забирайте вещи, и поехали. Чем скорее выдвинемся, тем быстрее окажемся на месте. Он развернулся и вышел из закусочной первым, оставив парней одних. Больше препираться не хотелось – каждый сейчас чувствовал себя до невозможности глупо. Роберт швырнул на стол купюры, и они молча двинулись к выходу. Напоследок Майк забежал в минимаркет и вышел оттуда, таща в руке тяжелую пятилитровую бутыль ледяной воды. Когда они наконец выехали на трассу, в салоне не проронили больше ни слова. Из магнитолы тихо бормотало радио: веселый диджей без умолку шутил про жару, плавно подводя эфир к очередной «горячей новинке этого лета». Стоило машине проскочить под огромным дорожным табло с надписью «Трентон», как все заметно оживились. Уилл то и дело косился в боковое зеркало, проверяя растрепанный вид, и топорщил мокрую футболку на груди, пытаясь хоть немного обсохнуть. На заднем сиденье тоже началось шевеление – Роберт явно не находил себе места с того самого момента, как придорожные указатели начали обратный отсчет миль до города. Они остановились возле синего двухэтажного дома. Его территория казалась больше, чем участки Уилеров и Байерсов в Хоукинсе вместе взятые. Газон буквально атаковала армия самых разных гипсовых гномов: несколько стояли у ворот, другие застыли у крыльца, а остальные цепочкой тянулись куда-то на задний двор, вглубь садика. – Прямо поместье Белоснежки, – негромко буркнул себе под нос Майк, заглушая мотор. Роберт с Уиллом вылезли из машины. В ту же секунду на крыльце показалась беловолосая женщина. Увидев гостей, она широко заулыбалась. Ее цветастое летнее платье прямо пестрило в глазах, но, на удивление, очень ей шло. Женщина раскрыла руки и обняла парней, которые были на голову выше ее. Уилл вел себя с ней так непринужденно и естественно, что у Майка внутри все перевернулось. Сложилось четкое ощущение, что Байерс здесь – частый и очень любимый гость. Сглотнув ком, он медленно вышел из машины вслед за остальными. – Уилл! – женщина ласково похлопала его по спине и, отстранившись, приобняла за плечи. – Вы такие мокрые! Она жалостливо осмотрела ребят, но затем бросила взгляд им за спину и приметила Уилера. – Здравствуйте, – Майк выдавил из себя самую дружелюбную улыбку, на которую только был способен. Она тут же сделала несколько шагов навстречу, приветливо протягивая руку. – А ты… – женщина мягко перехватила его ладонь, слегка щурясь от яркого солнца, улыбаясь не менее лучезарно. – Майк. Я… просто подвез ребят. У Роберта машина сломалась. – Оу, – она обернулась на сына. – Ясно. Меня зовут Софи, приятно познакомиться! Спасибо тебе огромное за помощь, Майк. Проходите скорее в дом, на улице просто невыносимо. Внутри все оказалось ничуть не менее роскошным, чем снаружи. В интерьере явно преобладал нежно-голубой цвет, то тут, то там перекликающийся с элементами позолоты. С высоких потолков свисали тяжелые хрустальные люстры, а стены были густо увешаны картинами в массивных рамах. – Ух ты, – вырвалось у Майка. Он перевел взгляд на хозяйку дома. – Это вы рисовали? Кажется, он попал ровно в цель. Ее лицо тут же засветилось гордостью, и она оживленно защебетала: – Ох, да! Рисую сколько себя помню. Знаешь, после переезда из Бельгии творчество стало моим спасением. А теперь мне просто некуда девать холсты! – она певуче рассмеялась. Майк заметил, что Уилл, как завороженный смотрел на нее, в его глазах горели искорки. – Невероятно, – добавил Майк, разглядывая картины. Они висели почти на каждой стене, заполняя почти каждый свободный сантиметр. Софи расплылась в благодарной улыбке и увлекла их за собой через широкую арку на кухню. Стоило переступить порог, как все облегченно выдохнули – здесь царили блаженная прохлада и свежесть. Хозяйка шустро разлила по стаканам домашний лимонад со льдом и выставила на стол. – Мам, мы вообще-то немного опаздываем, – сказал Роберт, в несколько глотков осушив свой стакан. – Но вы же только приехали! – Софи заметно расстроилась и с укором посмотрела на настенные часы. – Я только поставила шарлотку в печь. И Эллен вот-вот должна подъехать. – Мам, нам нужно отвезти цветы пораньше. Мы и так застряли на дороге, – продолжал гнуть свою линию Роберт. – Софи, я совсем не против попробовать шарлотку, – вдруг мягко вмешался Уилл. Он собственнически притянул Роберта за руку к себе, слегка приобняв за талию. Роберт с матерью вышли на задний двор, о чем-то тихо переговариваясь, а Уилл кивком головы увлек Майка обратно в гостиную. Байерс, наконец переведя дыхание после удушливого автомобильного плена, расслабленно откинулся на диван и с нескрываемым удовольствием разглядывал картины. – А Эллен – это?.. – нарушил тишину Майк. – Сестра Роба. Она милая, – Уилл слабо улыбнулся, не отрывая взгляда от пейзажа над камином. Майку хотелось, чтобы он посмотрел на него. Хотел что-то сказать, но будто не находил ничего стоящего, чтобы отвлечь его. Он нервно заламывал пальцы, ревниво прослеживая траекторию чужого взгляда. Уилл был так зол в придорожном кафе, что Майк снова чувствовал себя беспомощным, совсем как в первый вечер в Нью-Йорке, в ресторане. Но тогда Уилл ведь пришел к нему позже. Значит, и сейчас, может, уже остыл? – Почему вы собачитесь, Майк? – вдруг тихо спросил Уилл. Спросил так, чтобы их не услышали, все так же не поворачивая головы. – Я не хотел, – Майк заговорил слишком быстро, но тут же осадил себя, понижая голос. – Просто... мы торопились, а он умудрился перепутать дорогу, по которой ездил кучу раз. Слова давались с трудом. Майк будто насильно заставлял себя искать новые обвинения, хотя причин для злости хватало и без этого. Но сейчас перед глазами стояла какая-то липкая пелена, мешающая соображать здраво. – Нет, Майк, – Уилл тяжело выдохнул. Каждый раз, когда это имя срывалось с его губ, у Уилера внутри все переворачивалось в глупой попытке себя оправдать. – Дело не в дороге. Он тебе просто не нравится. Если бы поворот пропустил я, ты бы и слова не сказал. – Боже, ну конечно! Но он – это не ты! – Майк свел брови. Он не понимал, зачем вообще озвучивать настолько очевидные вещи? – Я имею в виду, – Уилл наконец опустил глаза, принявшись рассматривать узор персидского ковра, – ты даже не пытаешься вести себя с ним нормально. Никому бы такое отношение не понравилось. – Он… – Майку становилось физически не по себе. Он прекрасно понимал, почему Уилл защищает своего парня. И так же отчетливо осознавал, что объяснить истинную причину своего поведения будет слишком сложно. Уилл ведь не видел, как Роберт смотрел на Майка. Не замечал этой пустой улыбки, за которой скрывалось лишь желание показаться лучше него. – Ты правда не видишь? – Не вижу чего? – Байерс наконец резко повернул голову, уставившись на него в упор. – Да он же… – Майк внезапно смутился, наткнувшись на этот проницательный взгляд, пытающийся заглянуть ему под кожу. – Он будто ненастоящий. Нарисованный, понимаешь? Застыл с этой своей вечной улыбкой – и все. За душой будто вообще ничего нет. – Нет, Майк, я не понимаю, – отрезал Уилл, сузив глаза. – Он милый со мной. Он обо мне заботится. – Да! И при этом он понятия не имеет, что тебе на самом деле нравится! Какой еще, к черту, синти-поп? – Майк не сдержался, выделив последние слова ядовитым шепотом. Пылкость во взгляде Уилла угасла. Он продолжал пристально смотреть на Майка, словно безуспешно пытался отыскать на его лице ответ на какой-то свой непроизнесенный вопрос. – Тебе просто не нравится, что мы вместе, – тихо, будто отрезал. В эту секунду в гостиную из кухни вернулись Роберт и Софи. Уилл выпрямился, и на его лице, как по щелчку пальцев, снова заиграла мягкая улыбка. – И другой футболки не нашлось? – шепотом, сквозь зубы. Глаза его больше даже не смотрели в его сторону. Словно сбой в субтитрах. Словно хамелеон Уилл сменил окрас так молниеносно, что от недавнего тяжелого напряжения между ними не осталось и следа. Майк же остался сидеть неподвижно, будто оглушенный. В его голове эхом отстукивало: «Тебе просто не нравится, что мы вместе». Внутри Майка огромными красными буквами на таблоиде крутилось: «ДА! Да, черт возьми!» Но понимал ли Уилл, почему именно? Поняли ли они друг друга? Майк опустил глаза на край своей серой футболки, накручивая ткань пальцем. Софи поставила большую тарелку с исходящей паром шарлоткой в центр журнального столика. Роберт расставил перед каждым тарелки, расписанные ветвями лимонного дерева и отороченные золотой каемкой. – Угощайтесь. Я,пожалуй, спущусь в подвал и достану цветы, – она приподнялась с кресла. – Нет-нет, – Уилл мягко притронулся к ее руке, усаживая обратно. – Посидите с нами, поешьте. Мы потом поможем все вынести. Она благодарно улыбнулась и потянулась за кусочком пирога. Майк механически повторил ее жест. Внутри него бушевала настоящая буря, хотя вокруг царила сонная тишина, прерываемая лишь звоном вилок и стуком стеклянного кувшина о стаканы. Уилер чувствовал себя настолько потерянным, словно его грубо вырезали из совершенно другого кадра и вставили, ради нелепой шутки, в этот приторный семейный ситком. – Уилл, как ты окончил год? – поинтересовалась Софи, прежде чем откусить кусочек. – Ха, – он подул на горячий кусок пирога. – Хорошо. Под конец нас немного завалили с курсовой, но теперь я официально второкурсник, – Уилл смущенно улыбнулся. – Роберт рассказывал! Дать курсовую на первом курсе… – она покачала головой. – Мы очень гордимся тобой. Уилл робко опустил глаза, когда женщина ласково погладила его по плечу. Роберт довольно улыбался, глядя на них. Майка же в этот момент буквально сплющивало от отчетливого, удушливого понимания, что его здесь быть не должно. Ему хотелось сжаться до размеров крохотной, невидимой соринки, лишь бы исчезнуть. – Мы с папой подумали о том, чтобы съездить в Уайлдвудс в конце месяца, – заговорила снова Софи. – Он возьмет отпуск, и мы рванем на пару дней к побережью. Эллен уже сто лет просится в аквапарк. У Роберта тут же загорелись глаза, он посмотрел на Уилла. – М? Парки аттракционов, пляж, американские горки… – протянул он, игриво улыбаясь парню. – А… – Уилл будто очнулся. – Я с вами? – Конечно, – отозвалась Софи. – Роберт от тебя ни на шаг не отлипает, как же мы без тебя поедем? У Майка мгновенно похолодели пальцы. Тупая боль, вполне осязаемая физически, прошила все тело. Он крепко сжал челюсти и резко поднялся с дивана. – Извините, а где у вас туалет? – хрипло спросил он. Софи мягко указала ему направление, и Уилер тут же ретировался из гостиной, почти сбегая вглубь дома. Дыхание перехватывало, грудную клетку выжигало от невыносимого, дикого коктейля из тревоги и ревности. Он сам от себя не ожидал такой жалкой реакции, ведь прекрасно знал, куда и с кем едет. Ему хотелось пальцами вырвать глупое, трепыхающееся сердце из груди, чтобы вообще ничего не чувствовать. Становилось только больнее от осознания собственного бессилия. Будь он сильнее, будь он смелее… он бы сделал все так, чтобы никакого Роберта, его замечательной мамы и этого роскошного дома в жизни Уилла никогда не существовало. Но Майк не имел права даже злиться. Он изначально был на сотню пунктов ниже этого парня – хотя бы потому, что он открылся Уиллу, показал то, чего Майк отчаянно стыдился. Он плеснул в лицо ледяной водой, сжал зубы до резкой боли в висках и уставился на свое отражение. Ничем ты не лучше Роберта. Ничем. Когда Майк вернулся в гостиную, то заметил еще одну макушку, выглядывающую из-за спинки дивана. За столом, прямо рядом с Уиллом, сидела девочка лет четырнадцати. – Привет, – она в миг обвела его оценивающим, но вполне дружелюбным взглядом карих глаз. – Привет. Ты, должно быть, Эллен? – Майк протянул руку. – Я Майк. Друг… Уилла. – Знаю, – она пожала его ладонь, оставив на коже легкий, липкий след от сладкого пирога. Майк незаметно вытер руку о джинсы и выдавил дежурную улыбку. Девочка тут же снова повернулась к Уиллу, мгновенно вливаясь в разговор. Они явно были близки: оживленно спорили о новой серии какого-то подросткового сериала. Казалось, за все время знакомства Уилл не разговаривал с самим Робом так много и легко, как с его сестрой. Солнечная гостиная была до краев наполнена чужим смехом и сладким ароматом яблочной шарлотки, а Майк мысленно молился лишь об одном – поскорее вернуться в свой душный, убогий номер отеля и задохнуться там в своем бессилии. Спустя час, как и планировалось, они наконец загрузили цветы в багажник. Некоторые охапки пришлось обернуть полиэтиленом и закрепить на верхнем багажнике. Пока Роберт и Уилл стояли на крыльце, прощаясь с Софи и Эллен, бурно обсуждая планы на предстоящий уикенд, Майк, навалившись спиной на капот, жадно выкуривал вторую сигарету подряд. Он отрешенно смотрел в голубое, бескрайнее небо и ловил себя на мысли, что, кажется, отныне всем сердцем ненавидит голубой цвет. К моменту, когда парни двинулись к машине, Майк уже сидел за рулем и прогревал мотор. Уилл больше не выглядел уставшим или злым. Наоборот, он оживленно переговаривался с Робом, приобняв того за талию. Роберт не отлипал от него до тех пор, пока им не пришлось рассесться по своим местам. Майк больше не слушал. Не смотрел. Он пытался буквально слиться с рулем, врасти в сиденье, представляя, что машина идет на автопилоте. Они покинули Трентон и выехали на прямую, бесконечную трассу, ведущую в Нью-Йорк.       

┈─ · ┈ 𓆩 ✦ 𓆪 ┈ · ─┈

Полуденная жара наконец начала спадать. Золотистые лучи теперь ласково заглядывали в окна, а свежий северный ветерок ворвался в салон, остужая душный воздух. Майк вел машину, изо всех сил стараясь держать голову пустой. К горлу то и дело подступал предательский, удушливый ком, стоило какой-нибудь навязчивой мысли коснуться его рассудка. Прохлада, вливающаяся в салон, казалось, облизала и его сердце, заботливо подув на ранки. Мотор машины еще на выезде из города подозрительно постукивал, но сейчас вдруг загрохотал, словно внутрь стиральной машины швырнули тяжелые берцы. Уилл испуганно взглянул на водителя, словно пытаясь понять, нормально ли это. В ту же секунду из-под капота повалил густой дым. – Блядь, – прошептал Байерс. – Блядь! – вдруг в полный голос выругался он. – Да вы издеваетесь?! Майк резко вырулил на обочину, щелкнул кнопкой аварийки и выскочил на улицу. За ним выбежали остальные. Едва Уилер поднял раскаленную крышку капота, как ему в лицо ударил плотный, едкий поток дыма, заставив закашляться. Парни обступили машину, в ступоре созерцая, как из радиатора валят сизые клубы. Несколько секунд все трое просто молчали. – Кто-нибудь из вас вообще разбирается в машинах? – Уилл повернул голову сначала к одному, потом к другому. Те вновь промолчали. – Разве, когда получаешь права, не нужно изучить хотя бы чертов минимум на случай, если машина заглохнет? – взорвался он, более явно не ожидая ответа. Байерс обхватил затылок обеими руками, глухо промычал, а затем отошел к обочине и опустился на корточки, пряча лицо в ладонях. Майк сокрушенно смотрел на радиатор, заметив, как на щебенку из-под днища закапала густая черная жидкость. Он стоял, не понимая, то ли ему истерически рассмеяться, то ли разрыдаться прямо здесь – поверить в происходящее было выше его сил. Если бы жизнь былы бы очередной партией в Подземелья, вероятно, для того, чтобы это случилось, должна была бы выпасть двадцатка. Абсолютная победа. Роберт подошел к Уиллу, опустился рядом с ним на корточки и принялся что-то тихо, успокаивающе шептать, гладя по спине. Майк огляделся по сторонам. Поток машин на шоссе словно заговорщически иссяк. Солнце игривыми золотыми зайчиками заглядывало под дымящийся капот, напоминая, что день стремительно подходит к вечеру, и поток машин будет все меньше. Майк залез в салон и развернул карту. Толку от нее сейчас было мало – разве что у помятой бумаги внезапно вырос бы рот, и она рассмеялась бы ему прямо в лицо. Покрутив ее в руках и сверившись с единственным ближайшим указателям, он вышел обратно. До Нью-Йорка оставалось еще миль тридцать. Всяко лучше, чем торчать в голубом домике с гномами. – Эй, – Майк подошел к парням, пытаясь говорить спокойно. – Тут недалеко должна быть заправка. Дойдем, вызовем помощь и поедем домой. Они двинулись вдоль пыльной обочины. За следующие десять минут мимо них не пронеслась ни одна машина. Шоссе словно вымерло. Майка накрыло дикое, сюрреалистичное ощущение, будто он на самом деле умер в доме Роберта, захлебнувшись ревностью на кафеле его туалета, а это бесконечное шоссе – его кошмар. Вот так он и будет идти вечность: с тем, за кого готов умереть, и тем, кого сейчас был бы не прочь убить. Виднелись огни заправки. Большая цветастая вывеска, будто маяк, стояла на горизонте. Подойдя на заправку, они разбрелись, подходя к посетителям и работникам. Уилл пытался объяснить пухлому мужчине за стойкой бензоколонки, что там, на жаре стояли цветы, которые он должен как можно скорее отвезти его маме на свадьбу. Его голос был до невозможного уставшим, когда ему приходилось в очередной раз повторять что именно произошло с машиной. Роберт подошел к Майку, рядом с ним был взрослый темнокожий мужчина в рабочем комбинезоне. – Майк, – Роб дернул его за плечо. – Это Марк, он может помочь там. Марк подбросил их до сломанной легковушки на своем пикапе. Пока он копался под капотом, парни молча молились, чтобы испачканная в мазуте роба была гарантией мастерства, и они уже с минуты на минуту смогли отправиться в путь. Но Марк все шуршал инструментами, периодически заглядывая в недра моторного отсека со старым фонариком и задумчиво растирая липкую черную жидкость между мозолистых пальцев. – Ну, – отозвался он, шумно выдыхая и вытирая испачканные руки о плотную ткань комбинезона. – Плохо дело. Из капота дымило, потому что у вас движок стуканул. Шатун оборвало, он пробил блок цилиндров изнутри. Вон та черная лужа под машиной – это ваше моторное масло, оно все наружу вытекло. Марк указывал пальцем то в одно место, то в другое, отчего парни, словно попугаи, синхронно заглядывали под капот и обратно. – Это значит?.. – переспросил Майк, чувствуя, как внутри все сжимается. – Двигатель мертв, его только под замену, – Марк выключил фонарь и сочувственно похлопал ладонью по крылу машины. – На трассе это не починить. Нужно вызывать эвакуатор и перевозить ее в сервис. Своим ходом она никуда больше не поедет. – Твою ж мать, – тихо прошептал Уилл. Он снова опустился на корточки и отрешенно уставился на капающее масло. – Ладно, ладно, – Майк лихорадочно пытался сообразить, что делать, в голове царил полнейший хаос. – Марк, а вы... вы не могли бы подвезти нас? Нам кровь из носа нужно доставить эти цветы. У его мамы, – он коротко мотнул головой в сторону Уилла, – завтра свадьба. Они нужны уже сегодня. Механик посмотрел на Уилла, жалостливо свел густые брови и спросил: – Куда именно вам нужно? – В Нью-Йорк, – хором выдохнули Майк и Роберт. – О-о, нет, парни. Точно не со мной, – Марк поджал губы и покачал головой. – Мне через час нужно быть в Истоне, я вообще в другую сторону еду. Он обвел их взглядом, словно мысленно перебирая варианты, и уточнил: – Свадьба, говорите, завтра? Парни синхронно кивнули. – Тогда сделаем так. Сейчас я сам вызову вам эвакуатор для машины, а вас подброшу до мотеля – он тут буквально за бензоколонкой. Переночуете, а утром сядете на первый автобус до Нью-Йорка. С цветами... Я поговорю с ребятами со станции, у них за магазином есть подвал. Перетаскаем коробки туда, до утра с ними ничего не случится. Майк впитывал каждое слово, чувствуя, как остатки его энтузиазма окончательно тонут в луже моторного масла, которая продолжала лениво окрашивать придорожный щебень. Он посмотрел на Уилла. Тот поднял на него тяжелый взгляд и сокрушенно закивал, соглашаясь на этот план. Выбора у них все равно не было. Марк периодически подгонял их, повторяя, что у него мало времени. Когда они наконец перетащили все коробки в прохладный подвал магазина, он отвез парней к мотелю и, пожелав удачи, уехал. Парни остались стоять перед облупившимся двухэтажным зданием. Последние багровые лучи солнца лениво стекали по его бетонным стенкам, словно напоминая, что эту ночь они проведут здесь. – Почему никто не спросил, вдруг кто-то на заправке ехал в Трентон? – вдруг подал голос Роберт, оглядывая пустынную парковку. Уилл лишь тяжело вздохнул, но промолчал. – Потому что никто не хочет в Трентон, – процедил Майк, намеренно зло выделив голосом название города, и первым двинулся к дверям. – Почему? Мы бы могли переночевать у моих родителей. Тут… – донеслось со спины, но Майк больше не слушал. Он толкнул дверь и зашел в маленькое помещение администрации. Внутри было невыносимо душно; темноту разгонял лишь тусклый свет, пробивающийся сквозь наглухо закрытые пластиковые жалюзи. На стойке регистрации надрывно гудел маленький настольный вентилятор, уныло гоняя горячий воздух куда-то вниз. Подойдя ближе, Уилер заметил за стойкой мужчину, спящего в глубоком раскладном кресле. Следом за ним в комнатку зашли Роберт и Уилл. – Здравствуйте? – Майк повысил голос, пытаясь расшевелить администратора, но тот даже не повел бровью. Тогда Уилл шагнул вперед и ударил пальцем по круглому механическому звонку. От резкого, звенящего звука мужчина подскочил в кресле, мгновенно выпрямляясь и оглядываясь по сторонам. – Желаете комнату на ночь? – пробубнил он на одном дыхании. – Две комнаты. Одну одноместную и одну двухместную, – Майк обернулся к парням, как бы проверяя их реакцию. Уилл никак не отреагировал – лишь безучастно перевел взгляд на расписание автобусов, вывешенное у входа. – Сорок шесть долларов за две, – мужчина уже развернулся спиной, собираясь снять ключи с деревянной доски. – Сколько?! – Майк уже набрал в грудь воздуха, готовый начать сокрушаться по поводу грабительских цен за эту дыру, отчего мужчина снова обернулся на скрипучем стуле, но Уилл резко перебил друга: – Супер. Мы берем. Они молча достали кошельки и разделили сумму. Майк продолжал бормотать под нос проклятия местному бизнесу, когда выходил из душной конторки. В руке он сжимал медный ключ с пластиковым брелоком, на котором полустертой золотой краской была выведена цифра «21». – Что ж, тогда доброй ночи? – буркнул Майк, поднимаясь по бетонной лестнице на второй этаж. – Да, взаимно, – бросил Роберт и, обойдя его, первым провернул ключ в замочной скважине соседнего номера. Уилл на секунду задержался у двери Майка, устало всматриваясь куда-то вдаль, на пустую парковку. – Утром выедем пораньше. Может, часов в пять, – тихо сказал он. – Автобусы вряд ли ходят в такую рань. – Ходят, – Уилл раздраженно выдохнул, но тут же взял себя в руки и поднял глаза на друга. – Я смотрел расписание, – его взгляд немного смягчился. – Доброй ночи, Майк. – Доброй ночи, Уилл. Они постояли еще секунду, а затем разошлись по своим комнатам. Майк запер дверь и плашмя рухнул на кровать, мгновенно ощутив спиной, насколько здесь жесткий, словно набитый старыми тряпками, матрас. Внутри номера пахло хлоркой и застоявшейся прелостью. Он долго лежал, уставившись в потрескавшийся потолок, и по кругу прокручивал весь этот паршивый день перед глазами. Он думал о том, как бы все сложилось, если бы вместо него в эту поездку вызвался поехать его отец. Вероятно, Уилл с Робертом хотя бы меньше обжимались у всех на виду... Почему-то от этой мысли Майку на мгновение стало чуть легче, пусть это и была всего лишь глупая гипотеза. Потом он подумал о машине. Сломался бы чертов мотор, если бы за рулем сидел кто-то другой? В голове параноидально, навязчиво крутилась мысль, что он просто ходячий неудачник, и машина накрылась исключительно по его вине. А еще... ему было до безумия жаль, что Уиллу сегодня тоже придется спать на таком же твердом, неудобном матрасе. Потому что Майк-то это заслужил, а вот Уилл – точно нет. Он слышал тихие разговоры парней за стеной – стены здесь были буквально картонными. Они препирались какое-то время, споря о том, что Роберту стоило послушать парня и заранее позаботиться о маршруте. Уилл почти все время говорил, не давая Роберту вставить и слова, но после они замолкли. Роберт всячески пытался договорить, подбодрить Уилла, но тот был сильно расстроен и явно не хотел разговаривать. Майк подумал о том, что ему тоже не шибко хотелось бы общаться с ним, но стукнул себя по голове, понимая в каком положении сам находится. Он приказал себе заткнуть даже внутренний голос, вечно плюющийся кислотой в сторону Роберта. Майк точно был не в том статусе, чтобы судить парня Уилла. И это осознание сжирало его изнутри. Когда за стеной наконец воцарилась тишина, он поднялся с постели. Приоткрытая дверь ванной манила. Зайдя в маленькую комнатку он сразу заприметил пожелтевшие от старости швы между плиткой и пару бесплатных флакончиков сомнительного мыла с мутным осадком на дне. Майк устало выдохнул, но все же после удушливой жары трассы смыть с себя дорожную пыль было необходимо. Наспех скинув пропотевшую одежду, он шагнул в кабинку и включил холодную воду. Струя обожгла кожу крупными ледяными каплями. И почти сразу же за картонной стеной, в соседнем номере, точно так же зашумел чужой кран. Майку вдруг стало жутко неловко. В этой звенящей, фанерной тишине мотеля он старался намыливаться как можно тише, едва ли не задерживая дыхание, лишь бы не издавать глупых хлюпающих звуков. Наконец сполоснувшись, он крутанул вентиль обратно. В соседнем номере вода затихла практически одновременно с его. Майк обтерся жестким, как наждачка, полотенцем, натянул старые джинсы с футболкой и, потянувшись к тумбочке за пачкой сигарет, двинулся к выходу. Открыв дверь, он сразу столкнулся взглядом с зеленой парой глаз. Уилл в тот же час вышел из своего номера. Его волосы были влажными, как и у Майка. Они замешкались на мгновенье, но после прикрыв свои двери, подошли к металлической перекладине. – Не спится? – спросил Майк. – Сейчас только девять, я не привык так рано ложиться. Его глаза снова блуждали по парковке. Но теперь она была едва освещенной уличным фонарем. Солнце уже спряталось за горизонт и воздух веял долгожданной прохладой. – Я проголодался. Сходишь со мной к автомату? – вновь заговорил Уилл. Майк улыбнулся. – Мысли читаешь. Они спустились по лестнице, обошли этаж и наконец засовывали центы в автомат с батончиками и газировкой. Как ни в чем ни бывало, они говорили обо всем, только бы не затрагивать сегодняшний день. И Майк вновь чувствовал себя спокойно, будто он наконец вернулся домой. Майк выбрал батончик с нугой, а Уилл с арахисовой пастой, покрытой шоколадом. Они сели на лавочку, облокотившись о прохладный бетон. – Ты уже позвонил маме? – спросил Майк, пережевывая батончик. – Да, она… Ну, ты сам понимаешь. Сто раз спросила, все ли у нас хорошо, а только потом, что с цветами. Так что, думаю все в порядке, – он тихонько рассмеялся. Майк улыбнулся. – А меня родители, наверное, убьют. Я даже не звонил. Уилл посмотрел на него. – Почему? – Не знаю. Честно говоря вообще забыл. Думаю, они уже все знают от Джойс. – Как можно было забыть? – Уилл не унимался. – Да говорю же, не знаю. Целый день голова забита всяким, вот и забыл. – О чем ты думаешь? Майк достал из кармана шорт сигареты и положив одну между губ, чиркнул зажигалкой. – О всяком. Я вообще-то мальчик подросток, у меня много мыслительных процессов происходит каждый день. Уилл рассмеялся. – Но все же? Майк не знал, что ему сказать. Правду? Он же не псих. – О тебе, – “псих”. Уилл вдруг перестал шуршать упаковкой батончика, от чего Майку захотелось отрезать себе язык. Он прямо почувствовал, как его сердце, точно машинка на моторчике разогналась, сдавая назад и улетела на скорости вперед, подпрыгивая на мелких камушках. – И что же мальчик подросток думает обо мне, позволь спросить? – он едва не прыснул от смеха. Машинка только что разбилась о бетонную стену. – Боже, – Майк протер ладонью глаза, улыбаясь своей же глупости. Что теперь говорить? – Я хочу извиниться перед тобой за сегодняшний день, – вдруг вымолвил он. Уилл опустил глаза на его руку, в которой он держал сигарету. Он подался вперед. Майк почти сразу понял, когда он чуть выставил губы. Он протянул ему сигарету. Губы друга слегка коснулись пальцев Майка, когда он сделал затяжку. По его спине прошел жар, затаившись где-то внизу живота. У него перехватило дыхание. – Слушай, я не понял, что значит… Ты сказал, что мне не нравится, что вы… вместе. Уилл выдохнул дым, задержал взгляд на носках их кроссовок и, пару секунд подумав, сказал: – Ты сам знаешь, что это значит, – Уилл закусил нижнюю губу. Майк сидел точно пригвожденный. Неужели Уилл знает? Знает, как сильно он сходит с ума, задыхаясь в собственной ревности, как ненормальный. Знает, что Майк не мог найти себе места в Хоукинсе без него, и намеренно не писал, чтобы более не давать надежды? Или желая помучать? – Ты не смог смириться с тем, что мне нравятся парни, – вдруг сказал он. Его голос дрогнул, но тело никак не выдало этого треска. Майка будто по голове ударили. Он не мог поверить, своим ушам. Его голова опустела, впервые за сутки, в ней не роились мысли, точно злые осы, жаля уязвимый рассудок. Уилл столько времени думал о том, что Майк недолюбливает Роберта из-за своей скрытой гомофобии? – Уилл, ты неправильно меня понял. Я смирился… то есть… Уилл поднял на него глаза. Они были наполнены влагой, вот-вот готовой стечь по розовым щекам. Майк снова пережил этот полет на американский горках, сейчас он летел вниз. Он обхватил лицо Уилла руками. – Что ты… – он принялся собирать пальцами горячие капли, скользнувшие вниз. – Как ты мог… – он обхватил его плечи, крепко обняв. – Ты с ума сошел? Уилл разрыдался. В руках Майка он казался таким хрупким, хотя объективно был плотнее его, но сейчас он выглядел как тот маленький мальчик, что вечно плакал и много боялся. Майк бережно гладил его по спине, зарываясь пальцами в волосы, приглаживая влажные локоны. Горячий всплеск мазнул щеки Майка. Он медленно опустил руки, отпуская чужие плечи; пальцы совсем нежно скользили вниз, очерчивая трицепс, задержившись на локте, наконец упав на ладони друга. Горячее надрывистое дыхание Уилла било прямо ему в шею, вызывая мурашки и дрожь по всему телу. Их лица были так близко, что Майк более не видел его глаз, лишь мог гадать, как они блестят от слез в тусклом свете фонаря. Он не мог пошевелиться – чужое горячее касание на его шее обжигало, заставляло плавиться. Он опустил голову, зарываясь носом в плечо Уилла. Вдыхая его запах, он тут же вернулся в сегодняшнее утро, когда он судорожно пытался выхватить его аромат на своей футболке. Он осторожно вдыхал его запах, сжав в ладонях чужие дрожащие пальцы. Уилл немного выпрямился, подавшись на пару сантиметров назад. Их щеки практически касались друг друга, так что Майк ощутил влажную прохладу от дорожек слез на своей коже. Он скользнул им чуть навстречу, размазывая влагу между их лиц, будто разделяя его боль на двоих. В местах, где они соприкасались, кожа будто слегка слиплась. Он отчетливо ощущал легкую щетину на скуле Уилла. Это действовало на него, точно наркотик, заставляя двигаться слегка нелепо, но но так отчаянно, собирая чужие слезы своей кожей. Рука Уилла осторожно выскользнула из его хватки. Он будто слегка засомневавшись, поднял ее в воздух, почти невесомо прикоснувшись к его затылку. От точки его касания вдоль позвоночника прошел заряд тока. Майк шумно выдохнул. Майк осторожно повернул голову, носом ведя линию вдоль скулы Уилла. Он не мог совладать со своим дыханием, щекоча им влажную кожу. В нос ударял теплый воздух, переплетая его дыхание с дыханием Байерса. Этот теплый, надрывистый поток наполнял его легкие, отзываясь внутри сладким, мучительным трепетом. Они дышали одним воздухом. Майк ощутил, как пальцы друга усилили хватку на его затылке, и повторил тоже самое, слегка натягивая на пальцы влажные, прохладные пряди Уилла. И без того безумный стук сердца ускорился, отдавая волнами по всему телу и закладывая уши. Он опустил глаза, когда их лица повернулись практически зеркально друг к другу. Он очертил кончиком носа крыло носа Уилла, мягко впадая в ложбинку. Уилл поддался этому движению, слегка наклонив голову в ответ. В этот момент они оба затаили дыхание. Вокруг воцарилась такая оглушающая тишина, что Майк, казалось, физически ощутил чужой пульс – сердце Уилла, как и его собственное разогналось и трепетало, готовое разорваться. Майк медленно наклонял шею, уголок его рта по памяти нашел маленькую родинку, чуть выше губ Уилла. Он двигался ниже, медленно, будто боялся спугнуть. Уилл едва приподнял голову, и уголки их губ невесомо коснулись друг друга. В самом низу живота, точно от чиркнувшей спички, мгновенно вспыхнул жар, заставляя все тело содрогнуться. – Уилл? – где-то из темноты послышался голос Роберта.