Подари мне сказку

Дым в лаборатории постепенно рассеивался, оседая серой гарью на разбитых экранах и оплавленном пластике. Аварийная вентиляция со свистом вытягивала остатки озона. Профессор Аркадий Верников сидел на полу, прислонившись спиной к кушетке с телом дочери. Его руки, испачканные в саже, безвольно лежали на коленях. Всё было кончено. Физическое тело Алисы было мертво, а сервера, которые должны были стать её новым домом, превратились в сплавленный монолит. Взгляд профессора, пустой и остекленевший, скользнул по предметному столу лазерного сканера. Там, где ещё полчаса назад лежала массивная книга с золотым тиснением, теперь чернела кучка пепла. Шаровая молния ударила точно туда, выжигая бумажные страницы до основания. Аркадий тяжело, со стоном поднялся. Колени дрожали. Им двигал лишь автоматизм старого учёного, привыкшего фиксировать результаты эксперимента, даже если этот эксперимент стоил ему жизни. Он подошел к сканеру и осторожно, едва дыша, коснулся остатков обложки. Кожаный переплёт, защищённый ламинацией, пострадал меньше всего — он обуглился по краям, но уцелел. Верников перевернул то, что осталось от обложки. Из-за термического удара верхний, глянцевый слой с нарисованным светящимся деревом и парящими островами вздулся и начал отслаиваться, как обгоревшая кожа. Под ним что-то было. Профессор нахмурился. Его воспалённые от слёз и дыма глаза выхватили совершенно другую текстуру. Под фальшивой, наспех наклеенной «сказочной» обложкой скрывался оригинальный переплёт. Глубокого, матового чёрного цвета. Верников поддел пальцем обгоревший край глянцевой картинки и с треском сорвал её. На него смотрела абсолютно черная обложка. В самом центре её были изображены две тонкие, бледные женские руки, бережно держащие спелое, ярко-красное яблоко. А чуть выше, белыми гранёными буквами, складывалось одно-единственное слово: «Сумерки». Профессора словно ударило током. Он замер, не в силах отвести взгляд от этой суровой, минималистичной картины. «Сумерки». Аркадий Верников терпеть не мог современную поп-литературу. Для него, выросшего на классических мифах, Стругацких и Леме, все эти подростковые бестселлеры, вампирские саги и дешёвые романы были ментальным мусором. Он считал их жвачкой для ума, разлагающей вкус. В их доме всегда действовало негласное, но жёсткое правило: никакой низкосортной фантастики. Алиса знала об этом. Она никогда не спорила с отцом, уважая его авторитет. Но запретный плод сладок. Особенно когда тебе девятнадцать, а твоё тело заперто в четырёх стенах из-за смертельной болезни. Профессор судорожно начал перебирать обгоревшие куски бумаги, которые отвалились от переплёта. Картинка с волшебным деревом была распечатана на плотной фотобумаге и аккуратно, вручную приклеена поверх оригинальной обложки с помощью обычного канцелярского клея. Алиса сама сделала этот «кавер». Она замаскировала книгу под ту самую сказку, которую он подарил ей на десятилетие. Она читала этот «мусор». Читала тайком, пряча под подушку, когда отец заходил в комнату. Она создала иллюзию послушания, чтобы не расстраивать его, но её сердце тянулось к этой простой, наивной истории о бессмертной любви, туманном городке и парне с холодными глазами. И именно эту книгу он, не глядя, взял с полки. Именно её он загрузил в квантовый компьютер как «семантическое ядро». — О господи… — выдохнул Аркадий, и его голос сорвался на хрип. — Что же я сделал?.. Он посмотрел на уцелевший резервный монитор ИИ, который продолжал циклически выдавать логи последней секунды перед взрывом. Строки кода бежали по экрану: [System]: Семантический анализ источника завершен. [System]: Ключевые теги мира: Форкс, вампиры, оборотни, кровь, бессмертие. [System]: Слияние матрицы сознания (68%) с ядром «Twilight.txt» выполнено под воздействием внешнего электрического импульса (2.4 ГВт). [System]: Мир сгенерирован с критическими искажениями геометрии кода. Верников схватился за голову. Он хотел подарить ей безопасный рай с эльфами, замками и бабочками. Мир, где солнце никогда не заходит. Вместо этого он своими руками запер 68% души своей умирающей дочери в депрессивном, дождливом Вашингтоне, населённом хищниками, которые жаждут человеческой крови. И из-за шаровой молнии этот мир теперь не был просто виртуальной игрой. Энергия шторма намертво сплавила её сознание с текстом Стефани Майер. Программа «Логос» восприняла книгу как абсолютный закон физики. Аркадий посмотрел на свои дрожащие руки. На пальцах остались следы черной краски от настоящей обложки «Сумерек». Где-то там, в глубине повреждённых серверов, его Алиса прямо сейчас открывала глаза. Но вокруг неё были не сказочные парящие острова. Вокруг неё был Форкс. Вечный туман, запах влажной хвои и холод, который больше никогда не отступит. Но даже профессор представить не мог, что это не компьютерная версия, а удар молнии стал мостом для сознания Алисы в реальный мир. Мир где Сумерки не выдумка.

***

Мир начался со вспышки белого света и резкого, чужого звука — визга тормозов и глухого удара, которые тут же растаяли. Оцифрованное сознание, выброшенное взрывом шаровой молнии из квантовых серверов, рухнуло в биологическую оболочку. Поврежденный код ИИ просто искал пустой, умирающий сосуд, который подошел бы по чистым физическим параметрам: рост, вес, возраст и уровень интеллекта. Совпадение было стопроцентным. Секунду назад этот мозг на операционном столе больницы Порт-Анджелеса фактически сдался после жуткой аварии на пешеходном переходе, но влившийся цифровой импульс заставил сердце сделать новый, мощный толчок. — Пульс возвращается! Давление растет! — раздался где-то далеко испуганный и удивленный голос врача. — Она стабилизируется сами собой. Это чудо. Чужая память Эмилии была полностью стерта ударом автобуса, а память Алисы — выжжена сбоем при оцифровке. Прошлое исчезло для обеих. Осталась чистая, новорожденная личность. Когда она открыла глаза, вокруг была тишина. Нарушал её только мерный писк медицинского монитора. Она лежала в боксе интенсивной терапии, облепленная датчиками и подключенная к капельницам. За большим окном палаты монотонно, серо шумел плотный, бесконечный дождь. Она не знала, как выглядит. Она не помнила своего лица, цвета волос или глаз — в этой стерильной комнате просто не было ни одного зеркала или отражающей поверхности. Всё, что у неё было — это ощущение своего нового, физически здорового, но избитого аварией тела. Болезни, которая мучила её в прошлой жизни, больше не существовало. Были только понятные, заживающие травмы. На пластиковом браслете, закрепленном на её запястье, черным маркером было наспех выведено одно-единственное имя, которое, видимо, успели узнать спасатели: Эмилия.

***

Она медленно села на кровати, сдергивая с пальца прищепку пульсоксиметра. Монитор за спиной недовольно затрещал. В эту же секунду прямо в воздухе, перед её глазами, на долю секунды промелькнули тонкие, фосфоресцирующие зеленые строчки поврежденного кода, которые тут же растаяли в пространстве палаты: [System]: Синхронизация с биологической матрицей — 100%. [System]: Локация: Порт-Анджелес. [System]: Загрузка ядра данных: "Twilight.txt". Эмилия нахмурилась и провела рукой по воздуху, но буквы уже исчезли, система исчерпала свой заряд. Она не понимала, что это было, что значит этот текст и почему этот залитый дождем город за окном кажется ей смутно знакомым. Воспоминаний не было. Она просто опустила ноги на холодный пол и сделала первый шаг. Её история начиналась здесь. Без прошлого, без лица, наедине с чужим городом.