Подари мне сказку

Прошло ещё две недели. Сэм больше не пытался зайти в дом или заговорить на пляже. Он превратился в тень, которая периодически мелькала на периферии зрения: его силуэт то возникал на опушке леса, то пропадал в густом утреннем тумане у дороги. Он близко не подходил. И, что было самым показательным, к Ли он тоже больше не приближался. Их затянувшемуся кругу «схождений и расставаний» кажется пришёл конец. Ли бесилась. Её привычный мир, где Сэм всегда возвращался с виноватым видом, рухнул. Не понимая, что происходит, она пошла вразнос. Каждые три дня она демонстративно собиралась, красила губы и уходила на ночные посилелки у костров, крутясь среди парней из резервации и пытаясь всеми силами заставить бывшего ревновать. Но Сэму больше не смотрел в её сторону. Эмили на эти чужие драмы уже не обращала внимания. Ночные кошмары выжали её досуха. Пустота из снов больше не уходила на рассвете — она оставалась в венах липкой тяжестью. Эмили ходила по дому вялая, сонная, бледная, едва переставляя ноги. Собственно, поэтому Сэм и крутился рядом. Волк физически чувствовал, что его запечатлённой плохо. Его ломало от невозможности подойти, укутать её и забрать эту боль себе, но приказу Эмили — «не втягивать её» — он подчинялся беспрекословно. И просто караулил на расстоянии, не способный заставить себя уйти.

***

В один из таких серых, душных дней Эмили вышла на веранду с кружкой тёплой воды. Голова кружилась от недосыпа. Взгляд лениво скользнул по забору и остановился на старой раскидистой ели у дороги. Сэм стоял там. На нём снова была только лёгкая майка, а потемневшие от сырости волосы прилипли ко лбу. Он смотрел на неё — измученный, с чёрными кругами под глазами, уставший точно так же, как и она. Их взгляды встретились сквозь пелену тумана, и Эмили почувствовала, как внутри головы что-то с силой провернулось. Этот парень, его тяжёлый взгляд мгновенно сработали как триггер. Вспышка. Эмили резко схватилась за деревянные перила, потому что реальность вокруг на секунду подёрнулась рябью. Сны больше не ждали ночи — они рвались наружу прямо сейчас.

***

Этой же ночью кошмар изменился. Черная дыра в груди осталась, но теперь в туманном, беззвучном лесу Эмили была не одна. Ей снилось, что из непроглядной чащи на неё смотрят огромные, горящие яростью глаза. А затем из зарослей папоротника бесшумно вынырнул чёрный волк размером с хорошую лошадь. Он шёл прямо к ней, прижимая уши. Во сне Эмили снова начала задыхаться от страха, пятясь назад к обрыву над бушующим океаном. Волк сделал рывок. — Нет! — хриплый, надрывный крик сорвался с её губ, эхом разносясь по тёмной комнате. Эмили резко села на кровати, тяжело хватая ртом воздух. Рядом никого не было — Ли снова ушла на пляж, пытаясь кому-то что-то доказать. Эмили повернула голову к окну. За стеклом, в темноте, там где начинались деревья угадывался силуэт человека. Сэм стоял там. Он слышал всё. И Эмили впервые поняла, что её сны и этот измученный парень связаны гораздо сильнее, чем ей казалось.

***

К третьей неделе кошмары сделали крутой поворот. Теперь Эмили снился дом тётки, но вывернутый наизнанку, словно нарисованный грязными, рваными мазками. Она видела Ли. Кузина сидела на полу посреди пустой, тёмной комнаты, обхватив голову руками. Она была измученной, сломленной, а из её глаз без звука текли слёзы. Ли в этом сне выглядела так, словно у неё отобрали всё, ради чего стоило дышать. Эмили во сне хотела подойти к ней, сделать шаг, помочь… но не могла сдвинуться с места. Потому что её собственное тело было намертво зажато в чужих, горячих объятиях. Сзади неё стоял Сэм. Его руки железным обручем обвивали её талию, прижимая к себе. Он утыкался носом в её чёрные волосы, и Эмили всем своим спящим существом чувствовала: он ни за что её не отпустит. Она была его центром мира, пока Ли там, на полу, медленно умирала от горя. Внутренний протест, который Эмили копила наяву, во сне взорвался глухим бунтом. Ей стало противно и страшно от этой чужой, навязанной близости. Ей казалось, что она силой отбирает у кузины последнее, что у той было. «Нет! Пусти меня! Назад!» — кричал её разум. Эмили попыталась отдёрнуть себя, вырваться из этих объятий. Она дёрнулась всем телом — резко, изо всех сил, пытаясь разорвать эту хватку. Сэм сзади глухо зарычал, но его руки на секунду разжались, позволяя ей отшатнуться. Девушка в её сне, которую обнимал Сэм, начала медленно разворачиваться к Эмили лицом. Эмили ждала увидеть кого угодно, чужака, ту самую бледную девчонку из первых снов… но из темноты на неё глянуло её собственное лицо. Только оно было изуродовано. Правую сторону лица — от лба до самого подбородка — разрывали три глубоких, рваных, жутких шрама, словно по ней со всей силы полоснула когтями огромная дикая тварь. Кожа вокруг рубцов была стянутой и мёртвой. Искалеченное отражение Эмили открыло рот и беззвучно закричало прямо ей в глаза. — А-а-а-а-а! — пронзительный, надрывный ор разорвал тишину спальни в клочья. Эмили пулей взвилась на кровати, едва не вывихнув плечо от резкого движения. Всё тело было мокрым, сердце колотилось где-то в самом горле, а в ушах стоял оглушительный звон её собственного голоса. В комнате вспыхнул свет. Ли, которая только полчаса назад вернулась с пляжа и ещё не успела лечь, подлетела к ней, бледная как мел. — Эм! Эм, тише, успокойся! Ты опять орёшь! — Ли изо всей силы сжала её дрожащие плечи, пытаясь удержать кузину на месте. — Господи, да что тебе там снится?! Тебя как будто режут каждую ночь! Эмили не слышала её. На ватных ногах, тяжело дыша, она скатилась с кровати и бросилась в ванную. Включив ледяную воду, она принялась лихорадочно, до боли тереть лицо руками, смывая липкий пот. Наконец, она подняла глаза на зеркало над раковиной. Из стекла на неё смотрело её обычное, симпатичное лицо коренной американки. Ровная кожа, аккуратные скулы, лишь крошечный, почти незаметный след у глаза от лопнувшего стекла автобуса. Никаких рваных борозд. Никакого уродства. Эмили опёрлась ладонями о раковины, глядя, как капли воды стекают в слив. Кошмары перешли черту. Кажется её подсознание решило показать ей кровавую цену за предательство, которую ей придётся заплатить, если этот парень подойдёт к ней хоть на шаг ближе.

***

Эмили пошла с Ли тусить на Третий пляж впервые за всё время. Ей нужно было заглушить эту черноту в голове любым способом. Громкий смех, треск костра, бьющая по ушам музыка из чьей-то старой машины — всё это казалось идеальным щитом от ночных кошмаров. Парни из резервации то и дело подливали алкоголь в пластиковые стаканы, и Эмили пила, не задумываясь. Из-за дикого недосыпа и слабости после аварии её развезло мгновенно. Земля начала уплывать из-под ног, а лица вокруг подёрнулись пьяным туманом. В какой-то момент Ли, которая весь вечер демонстративно флиртовала со всеми подряд назло невидимому Сэму, куда-то ушла с очередным парнем. Эмили осталась одна у затухающего костра. Голова раскалывалась, во рту было сухо. Один из местных парней, чей-то приятель, вызвался проводить её до дома тётки. Эмили вяло кивнула. Они ушли достаточно далеко от лагеря, углубляясь в тёмную, пахнущую мокрой хвоёй лесную тропу. Шум прибоя и музыки остался позади. Парень вдруг резко зажал её между деревьев и начал грубо приставать, шаря руками под курткой. Алкогольный туман в голове Эмили сменился вспышкой злости. Со всей силы она размахнулась и влепила ему пощёчину. Она была слишком пьяна и даже не поняла, попала точно или мазнула по щеке. Но зато то, что случилось в следующую секунду, она запомнила точно. Из темноты леса, словно из ниоткуда, вылетела огромная тень. Сэм. Его лицо в свете луны было белым от ярости. Без лишних слов он с размаху прописал парню в морду. Удар был такой силы, что пристававший ублюдок кубарем покатился по кустам, хрустя ветками, и больше не поднялся. Дальше всё превратилось в рваные, позорные куски воспоминаний. Эмили помнила, что её дико, наизнанку рвало прямо там, на обочине тропы. Её шрамы на рёбрах горели огнём от спазмов. Сэм держал её за волосы, бережно и аккуратно, а его огромная ладонь подпирала её лоб. Её рвало несколько раз. В том числе и прямо на его чистую толстовку. Эмили смутно помнила, как хрипела извинения, а Сэм лишь тихо, успокаивающе шептал: «Тише, Эм, всё хорошо, я держу тебя, маленькая, всё нормально». Он снял с себя испачканную вещь, оставшись в одной футболке, поднял её на руки как пушинку и понёс сквозь ночной туман. Эмили окончательно отключилась, уткнувшись носом в его шею.

***

Она проснулась оттого, что в окно бил яркий утренний свет. Эмили резко открыла глаза и замерла, боясь даже вздохнуть. Впервые за три недели ей ничего не снилось. Ночь прошла в абсолютной, блаженной тишине — ни черных дыр, ни шрамов, ни криков. Голова, вопреки ожиданиям, почти не болела, но реальность вокруг оказалась куда более шокирующей. Эмили лежала на большой двуспальной кровати в совершенно чужом, простом деревянном доме. На ней не было её джинсов и кофты — она была одета только в огромную, растянутую черную футболку. Футболка пахла Сэмом: порошком, костром и тем самым душным, животным теплом. Но самое паршивое — она была намертво зажата в плотном кольце его рук. Сэм спал, уткнувшись лицом прямо в её лопатки. Его длинные, тяжёлые руки стальным замком обвивали её талию, прижимая к своей груди. Сбежать из этого плена прямо сейчас не представлялось возможным: любое движение моментально разбудило бы его. Эмили лежала, уставившись в незнакомый деревянный потолок. Ей было до ужаса, до смертной дрожи стрёмно. Смотреть на парня, которого она ещё вчера жёстко отшивала, а сегодня ночью умудрилась несколько раз заблевать, было выше её сил. Она чувствовала, как её щёки горят от стыда, а сердце начинает бешено колотиться в груди, нарушая утреннюю тишину чужого дома.