Подари мне сказку

Эмили сидела на кухне тёткиного дома, обхватив ладонями горячую кружку с чаем. Из гостиной доносился приглушённый голос Ли, которая увлечённо пересказывала очередной кусок своей запутавшейся жизни. Эмили слушала её внимательно, как всегда делала последние недели, но в голове крутился совсем другой образ. Слова Ли никак не вязались с тем парнем, которого Эмили видела своими глазами. По рассказам кузины, Сэм Улей был эгоистичным скрытным типом, который «пренебрегает ею, не обращает внимания на её чувства и вечно крутит какие-то тайны». Ли была свято уверена, что Сэм связался с местной шпаной или подсел на какую-то наркоту, раз уж он пропадает сутками в лесах, шляется без куртки в холод и возвращается с диким взглядом. «Он точно что-то употребляет, Эм, — со слезами на глазах уверяла Ли ещё час назад. — Иначе почему он так дёргается и не может усидеть на месте?» Но Эмили, несмотря на свою амнезию, дурой не была, подмечая детали, которые ослеплённая обидой Ли просто не хотела видеть. Сэм не был похож на торчка. Наркоманы выглядят иначе — в них есть дёрганная суета, слабость, гниль. Сэм же был огромным, пугающе сильным парнем, но каким-то правильным. Он был похож на человека, который спит от силы пару часов в сутки. Эмили запомнила тёмные тени под его глазами и то, как судорожно вздымалась его грудная клетка, словно ему не хватало воздуха. Его жизнь не была лёгкой прогулкой с секретами от любимой девушки — его жизнь явно рухнула в глубокую, тёмную пропасть и сейчас держалась на честном слове, на каких-то невидимых соплях. Когда они столкнулись на пляже, Эмили кожей почувствовала это внутреннее напряжение. Сэм стоял перед ней как натянутая до предела струна, которая вот-вот лопнет и разнесёт всё вокруг в щепки. Он сдерживал себя из последних сил. Его странный, неотрывный взгляд, от которого у неё по спине бежали мурашки, не был взглядом безумца или извращенца. Это был взгляд утопающего, который внезапно наткнулся посреди ледяного шторма на единственный уцелевший плот. — Эм, ты меня вообще слышишь? — Ли заглянула на кухню, прервав её мысли. Она уже успокоилась и теперь крутила в руках заколку, собираясь снова уйти к девчонкам. — Если Сэм опять притащится, скажи, что я у Клэр. Пусть помучается. — Хорошо, скажу, — тихо ответила Эмили, выдавив мягкую улыбку. Она проводила кузину взглядом и снова посмотрела в окно, на выползающий из леса туман. Говорить Ли правду о своих наблюдениях Эмили не собиралась. Во-первых, её никто не спрашивал. Во-вторых, Ли сейчас была слишком зациклена на своей карусели обид и примирений, чтобы услышать что-то, кроме собственного эха. Эмили сделала глоток остывающего чая. Ей было искренне жаль кузину, но ещё больше ей было не по себе от осознания, что этот огромный, изломанный парень с глазами загнанного зверя теперь будет постоянно крутиться где-то рядом. Она не знала, какая катастрофа происходит в жизни Сэма Улея, но интуиция подсказывала ей: эта катастрофа заденет и её.

***

Ли ушла час назад, а туман за окном сгустился настолько, что деревянное крыльцо соседнего дома полностью растворилось в серой хмари. Эмили сидела в пустой гостиной, перебирая старые журналы, когда половицы на веранде едва слышно скрипнули. Это был не робкий шаг и не шаги тётки — кто-то очень тяжелый пытался двигаться максимально бесшумно. В дверь не постучали. Сэм просто тихо приоткрыл её и замер на пороге, не решаясь пройти внутрь. На нем снова была только легкая толстовка, хотя с океана тянуло холодом, и даже для толстовки было холодно. Его тёмные глаза блестели в полумраке коридора. Эмили медленно отложила журнал и поднялась с дивана. На её лице не было страха — только глухое, усталое раздражение человека, который хочет покоя. Ей до смерти надоело быть невольным зрителем в чужом театре. Сэм переступил с ноги на ногу, пряча руки в карманы. Его взгляд снова намертво приклеился к её лицу, ловя каждую деталь, каждое мимолетное движение губ. — Её нет дома, — прямо и сухо сказала Эмили, останавливаясь в паре метров от него. — Ушла к Клэр. Сказала, чтобы ты помучился. — Я знаю, — тихо ответил Сэм, и его голос прозвучал удивительно мягко, почти умоляюще. — Я видел, как она уходила. Я пришел не к ней, Эмили. Я пришел к тебе. Эмили скрестила руки на груди. Шрамы под кофтой слегка заныли, напоминая о том, что её собственное тело ещё не до конца срослось после аварии. Этот огромный парень, который выглядел так, словно его жизнь держалась на честном слове и паре часов сна в неделю, вызывал у неё странную смесь жалости и глухого протеста. Она видела, что его личный ад глубже, чем подозрения Ли в наркомании. Но становиться его частью она не собиралась. — Слушай, Сэм, — Эмили сделала глубокий вдох, глядя ему прямо в налитые свинцом глаза. — Ты, вроде, хороший парень. Но почему-то постоянно делаешь моей сестре мозги. Сэм заметно вздрогнул, словно его хлестнули по лицу. Желваки на его челюсти резко заходили, а пальцы в карманах судорожно сжались. Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но Эмили жестко перебила его, сделав шаг вперед: — Давайте вы оба просто не будете втягивать меня в вашу Санту-Барбару. У меня своей хватало в Порт-Анджелесе, из-за которой я теперь половину вещей вспомнить не могу. Мне чужие драмы не нужны. Разбирайтесь сами. В прихожей повисла звенящая тишина. Сэм стоял неподвижно, как гранитное изваяние. Её резкие, отрезвляющие слова ударили по его запечатлению, но волк внутри него даже не посмел огрызнуться. Он лишь виновато поджал хвост перед той, чей голос теперь был для него абсолютным законом. Сэм медленно опустил голову. Эмили заметила, как тяжело и шумно он дышит, словно внутри его огромного тела ворочалось что-то горячее и неуправляемое. — Ты права, — тихо, почти шёпотом произнес он. — Извини. Я не хотел... я меньше всего на свете хочу причинить тебе проблемы. Или сделать больно Ли. Просто сейчас всё слишком сложно. — Так упрости, — отрезала Эмили, указывая взглядом на дверь. — Поговори с ней нормально. Или уйди насовсем. Но не крутись у этого дома, пока её нет. Это выглядит паршиво. Сэм еще секунду смотрел на неё — в его глазах мешались дикая, первобытная преданность и бесконечная, глухая тоска человека, запертого в собственном теле. Потом он коротко кивнул, сделал шаг назад и бесшумно растворился в сером тумане веранды. Дверь мягко закрылась. Эмили осталась стоять в пустом коридоре. Сердце в груди билось чуть быстрее обычного. Она выставила свои границы, но где-то на подкорке свербило неприятное предчувствие: Сэм Улей ушел, потому что она так сказала, но он обязательно вернется. Потому что такие люди, как он, из чужих жизней просто так не исчезают. Ли вернулась поздно. Она ввалилась в прихожую, стряхивая с волос капли тумана, и сразу прошла на кухню, где Эмили лениво листала старый журнал. Ли выглядела взвинченной, но в ее глазах горело привычное, азартное любопытство охотника, который ждет, когда жертва попадет в капкан. Она оперлась ладонями о косяк двери и прищурилась: — Приходил? Эмили даже не подняла головы от страницы. Ее голос звучал абсолютно ровно и безразлично. — Приходил. Ли довольно хмыкнула, скрестив руки на груди: — Сказала, где я? — Сказала. — Молодец, — Ли удовлетворенно щелкнула пальцами и победно улыбнулась, уверенная, что её нехитрая тактика «пусть помучается» сработала как надо. — Так ему и надо. Пусть побегает за мной, торчок несчастный. Будет знать, как пропадать неделями. Эмили молча перевернула страницу журнала. Ей было тошно от этой глупой, детской игры, которую Ли считала серьезными отношениями. Она не стала добавлять, что Сэму было абсолютно плевать, у какой подруги прячется его невеста. Она не стала говорить, что он пришел не к ней. В тесной кухне тёткиного дома снова повисла тишина, нарушаемая только монотонным стуком дождя по крыше. Эмили смотрела на глянцевую картинку в журнале, но видела перед глазами тяжелый, преданный и одновременно пугающий взгляд парня, который ушел в туман только потому, что она так приказала.

***

Сны начались на третью ночь после переезда в Ла-Пуш. В них не было слов и объяснений, только пугающе яркие образы. Сначала Эмили видела бесконечные, давящие своей зеленью елей, густой туман и холодный серый свет. Ей снился дождливый городок. Каждую ночь картинки становились всё более осязаемыми. Она видела какую-то чужую школу, бледных людей со странными золотистыми глазами. Эмили просыпалась на рассвете в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, и сразу шла на задний двор к бочке. Опрокидывала на себя ведро ледяной воды, просто чтобы смыть эти навязчивые чужие видения. Она была уверена, что это обычные галлюцинации — последствия сильного сотрясения мозга после того, как её сбил автобус. Мозг просто собирал из осколков памяти всякий бред. Через две недели характер снов резко изменился. Яркие кадры, которые иногда проскакивали в её видениях, разом исчезли. Не сны погрузилось в беспросветную, глухую тьму.

***

Новый цикл снов обрушился на неё без предупреждения. Это не было обычной грустью — это была тяжелая, осязаемая пустота, в которой не существовало звуков, света и воздуха. Эмили во сне физически чувствовала, как в её груди разверзается огромная, рваная дыра, из которой по капле вытекает жизнь. Ей снилось, что её заживо закапывают в сырую землю, засыпая сверху мокрой хвоей и гнилыми листьями. Ощущение потери чего-то жизненно важного было настолько сильным, что её неокрепший после аварии организм не справлялся. Ей казалось, что она умирает там, в этом лесу, в полном одиночестве. — Нет… нет, уходи… — начала бормотать Эмили, отчаянно мечась по кровати и сбивая ногами простыню. Шрамы на её рёбрах сильно заныли, словно кости снова ломались под тяжестью колес. Чужое, невыносимое отчаяние давило на грудь, не позволяя вздохнуть. Она пыталась вырваться из этого оцепенения, но темнота засасывала её всё глубже. Она не выдержала и закричала. — Эм! Эмилия, очнись! — сильные руки резко схватили её за плечи и начали трясти. Эмили распахнула глаза, вырываясь из удушливого плена сновидения, и сорвалась на пронзительный, хриплый крик. Её грудная клетка бешено вздымалась, лицо было мокрым от слез, а пальцы судорожно впились в матрас. В комнате было темно. Рядом с кроватью на коленях стояла испуганная Ли. На ней была только легкая майка, короткие волосы смешно торчали в разные стороны. Она тяжело дышала, со страхом глядя на кузину. — Эм, господи, ты чего? — Ли смахнула со своего лба каплю пота и включила настольную лампу. — Ты так орала… Я думала, тебя режут. Ты уже третью ночь скулишь, но сегодня это было просто жутко. Эмили сидела на постели, обхватив колени руками. Её колотило мелкой, крупной дрожью. Ледяной холод из сна всё еще сидел в её венах. Она медленно повернула голову к окну, за которым шумел ночной океан Ла-Пуш. Там, прямо за стеклом, на границе тумана и леса, стоял темный силуэт. Сэм. Он караулил дом Клируотеров каждую ночь. Его слух поймал её крик задолго до того, как проснулась Ли, но он не имел права переступить этот порог. — Просто… просто плохой сон, Ли, — хрипло выдохнула Эмили, вытирая слезы рукавом кофты. — Извини, что разбудила. Всё нормально. Ли устало вздохнула, потрепала её по плечу и поднялась: — Ладно. Пойду воды тебе принесу. А то ты бледная, как покойник. Натерпелась ты, конечно… Эмили осталась одна в полоске желтого света от лампы. Она посмотрела на свои дрожащие ладони. Черная дыра из её снов пугала её до смерти. И больше всего она боялась, что эти кошмары никогда не закончатся.