Красавица для Чудовища

Семейное древо раскинуло ветви на старинном гобелене. Люциус Малфой, его жена Нарцисса Малфой, в девичестве Блэк, их сын, Драко Малфой. Когда-то рядом с их сыном был портрет белокурой девушки, чистокровной Астории Гринграсс. Но в последнее время ее лицо бледнело, буквы имени становились нечеткими. И сегодня Люциус Малфой, чистокровный маг, один из Священных Двадцати восьми наблюдал, как имя девушки полностью исчезло, а на его месте появилось другое. Злиться на гобелен не было никакого смысла — он не обладает разумом (хотя в магическом мире любой волшебный предмет так или иначе разумен), он был создан с одной целью — отображать семейное древо. Но имя, которое увидел Люциус Малфой, наполняло его гневом и страхом. Позор! Вот что ожидает его, если этот брак случится. Гермиона Грейнджер! Грязнокровка! Люциус взмахнул палочкой и произнес заклинание. Пламя охватило портрет, перекинулось на буквы. Огонь пылал, пока и портрет, и имя не исчезли, а на их месте осталось уродливое черное пятно. — Люциус… что ты делаешь? Голос жены заставил сердце сжаться. — Зачем ты сжег портрет Астории? — Нарцисса смотрела на гобелен, от которого шел запах гари и поднималась черная струйка дыма. — Неважно… — Это важно, Люциус! Зачем ты это сделал? Люциус, избегая смотреть ей в глаза, развернулся и вышел в коридор. А Нарцисса ощутила холод в животе. Черное пятно, выжженное на гобелене, стало тускнеть, а с него кусками падал черный пепел, как падают с увядшей розы лепестки.