Гейм, сет, Малфой

Париж встретил Гермиону тем самым утренним туманом, который она так сильно любила. Было около шести утра. Город ещё спал, и на пустынных дорожках у воды не было ни души. Гермиона бежала в размеренном, идеально выверенном темпе. На ней были чёрные легинсы, облегающая спортивная ветровка с капюшоном, глубоко натянутым на лоб, и беспроводные наушники, в которых монотонно играл синтипоп восьмидесятых. Справа от неё, едва слышно цокая когтями по влажному асфальту, размашистой рысью шёл Кайзер. Огромный доберман двигался синхронно с хозяйкой, его уши были чутко прижаты, а тёмный взгляд сканировал туман. Каждый шаг давался Гермионе с привычным усилием, но именно эта мышечная усталость приносила ей долгожданное успокоение. Бег, как и теннис, выжигал из головы остатки ночных кошмаров. Она дышала глубоко, чувствуя, как прохладный сырой воздух наполняет лёгкие. Внезапно Кайзер резко сбавил ход и тихо, предупреждающе зарычал. Гермиона тут же замедлилась, переходя на шаг, и коснулась пальцем наушника, отключая музыку. Доберман замер, его шерсть на холке встала дыбом, а взгляд намертво пригвоздил приближающуюся из тумана фигуру. Навстречу им двигался другой бегун. Он бежал легко, размашисто, с той безупречной грацией, которая вырабатывается годами профессионального спорта. На нём были серые спортивные брюки и легкая ветровка, но капюшон был скинут, открывая резкие, аристократичные черты лица и мокрые от измороси платиновые волосы. Драко Малфой. Гермиона замерла, и в ту же секунду её сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось в груди. Паника — острая, ледяная, поднявшаяся откуда-то из самых темных глубин памяти — наотмашь ударила по нервам. Перед глазами на мгновение вспыхнул грязный ковёр съёмной квартиры в Косой аллее и искажённое злостью лицо Рона. Её пальцы судорожно сжались в кулаки, дыхание перехватило. Только не это. Только не приступ. Не здесь. Малфой, заметив впереди собаку и замершего человека, тоже замедлил шаг и остановился в нескольких метрах. Он тяжело дышал после пробежки, сдувая с лица мокрую платиновую челку. Его взгляд лениво скользнул по мощной фигуре добермана, а затем перевёлся на девушку. Из-за низко надвинутого капюшона лица Гермионы почти не было видно — лишь бледный подбородок и плотно сжатые губы. Кайзер сделал шаг вперед и глухо, утробно зарычал, обнажая белые клыки. Драко приподнял брови, окинув пса оценивающим взглядом, но не сделал ни шагу назад. В его позе не было страха — только привычное, ленивое высокомерие. В этот момент ветер резко переменился, дунув со стороны реки прямо в лицо Малфою. Драко принюхался, и его зрачки мгновенно расширились. Сквозь влажный запах лондонского табака до него донёсся едва уловимый, но слишком знакомый, врезавшийся в память аромат. Хвойный, слегка терпкий, с нотами бергамота и древесной коры. Словно глубокий, непроглядный лес после сильной грозы. Этот запах он помнил слишком хорошо по судейским залам Визенгамота. — Какого чёрта… — негромко, одними губами произнес Малфой, делая импульсивный шаг вперёд. Кайзер рванул вперед, издав громкий, яростный лай, готовый прыгнуть на нарушителя дистанции. — Рядом! — хрипло, с трудом сдерживая дрожь в голосе, крикнула Гермиона, натягивая короткий поводок. Она не могла позволить ему рассмотреть себя. Не сейчас, когда её колотило от подступающего приступа.  Развернувшись на пятках, Гермиона резко рванула в противоположную сторону, увлекая за собой собаку. Она почти бежала, скрываясь в густом утреннем тумане, оставляя Малфоя стоять на опустевшей набережной. Драко остался на месте, глядя вслед растворяющемуся в белой дымке черному силуэту. Его сердце стучало в бешеном ритме, и далеко не от физической нагрузки. Он медленно поднял руку, коснувшись пальцами губ, и шумно выдохнул. Этот запах невозможно было перепутать ни с чем. — Грейнджер? — тихо спросил он у пустоты, и внутри его выжженной пустыни впервые за три года полыхнуло настоящее, живое пламя.