Искра в темноте

09.10.2026       Сентфорский вечер был пронизан сыростью. Скейтпарк, который Элис сделала своими силами, казался чем-то инородным; она была права, секрет об этом месте делал его таким тихим, можно даже сказать уютным — самодельные рампы, молчание ржавых, сломанных машин. ​— Давай, Росс, навались чуть на переднюю часть, — Элис негромко командовала, придерживая Надин за локоть. — Не смотри на доску, смотри в конец рампы. ​      Надин неровно перенесла вес, замешкалась и снова на заднюю — доска предательски выскользнула. В следующую секунду она уже летела вниз. Острая боль в коленке заставила её зашипеть. Элис была рядом — протянула руку, помогая встать, и на секунду задержала ладонь на талии Надин. Та доковыляла до стопки покрышек и устало присела сверху. Элис опустилась перед ней, копошась в рюкзаке. Её пальцы, испачканные в дорожной пыли, были удивительно бережными. ​— Жить будешь, — констатировала Элис, выуживая пластырь. Ловко наклеила его на содранную и предварительно обработанную кожу, а затем задержала руку на колене — чуть дольше, чем того требовала первая помощь. Надин ударяла свободной ногой по покрышке, то сильно, то слабо, глядя куда-то в сторону. ​— Поговорим? — Элис встала напротив. — О чем? — голос Надин прозвучал глухо. — Ты как будто не на своем месте, — Элис говорила спокойно, уверенно. — Я не настаиваю, но… — её взгляд скользнул к шее Надин, — всё началось примерно с этого момента.       ​Надин поджала ногу, уперев локоть в колено, и машинально прикрыла ладонью то самое место под воротником. Долго молчала. Элис уже решила, что диалог не состоится, и начала разворачиваться, когда Надин наконец выдохнула: — Это был первый раз. Я не планировала, но... я хотела этого. Страшно как… ​Элис замерла. Надин подала голос, слова выходили рывками. Скейтерша обернулась, возникли вопросы: — Тот человек не в курсе. Честно       сказать, мы друг друга не терпим...       Элис не сдержалась и прыснула. — Ну, это не удивляет, ты очень увлеченная своим делом и можешь под кожу залезть. ​      Надин продолжила. Всё, что душило её неделю, вылилось в единый монолог: о подколках, об избегании, о странном поведении той второй стороны. Почему она так цеплялась? Потому что ее никто не видит? Настоящую. И она хочет, чтобы внимание обратили на это? Надин усмехнулась собственным мыслям и вслух эту догадку выразить не решилась. ​11.10.2026       В своей комнате Поппи Эмерсон сидела перед монитором. Она лениво перематывала записи с регистраторов машин со свалки. Искала Сов, что там ошивались или что-то еще — хоть что-то, за что зацепится взгляд и поможет ей с расследованием. Так хотелось утереть Надин нос, до чесотки в руках. Но ничего не происходило: бомжи, подростки с их скучными разговорами. Следующая запись — двухдневной давности, уже на другом регистраторе, перемотала. ​Стоп. Движение. ​      Её палец завис, когда на экране появилась Элис. Она учила Надин кататься: вот они смеются, вот Элис придерживает Надин за талию, когда помогала дойти до покрышек. Элис опускается вниз, Надин сидит спиной, не видно, что она там делает. У Поппи что-то болезненно заскребло внутри — до тошноты, до неприятного, холодного комка в груди. Она не могла отвести взгляд...​А потом уловила звук. Поппи сделала погромче, иначе ничего не разобрать. «...первый раз», — отмотала чуть назад, — «Это был первый раз». Рука Надин лежала на шее, где были следы.       ​Поппи застыла. По телу прошли иголки, словно всё оно разом онемело. Видео продолжало шуметь фоновым гулом свалки, но она уже ничего не слышала. Помотала головой, пытаясь сбросить наваждение, и включила запись с самого начала.       ​Пазл сложился, и от него стало невыносимо. Она вспомнила тот жар, тот напор, скрывающий неуверенность, с которой Надин прижималась к ней в редакции. Поппи до последнего тешила себя мыслью, что Надин «опытная» — она же с Руди постоянно трется, а их близость была лишь грязной случайностью. Чистая физиология. А теперь перед глазами вставали совсем другие детали: тот удивленный выдох в подвале, дрожащие руки, всхлип у двери… она же не жалела. ​      Поппи прижала ладони к лицу. В комнате было темно. Она травила Надин всю неделю, высмеивала её обморок, старалась себя убедить, что это была ошибка, и злилась, невозможно злилась. Но осознание того, что Надин была такой искренней, там в редакции… ​      Ей стало невыносимо противно — не из-за самого секса, а за то, как она вела себя после. Как теперь вообще смотреть Надин в глаза, зная, что та доверилась ей? Хотя… а доверилась ли? Поппи же не спрашивала, да и зачем — она ожидала равную игру.