Работа над ошибками
12 июля 2026 г., 01:06
Прошло много времени, прежде чем Поппи наконец отстранилась. Она выглядела пугающе: опухшие глаза, размазанная тушь, превратившая лицо в неровную маску, и совершенно пустой, расфокусированный взгляд. Она смотрела куда угодно, только не на Надин.
— Не смотри на меня так, — процедила она, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Не осталось ни капли слез, только глухая усталость. — Это была истерика...Просто накопилось.
Она замолчала, упрямо поджав губы. Надин молчала, не зная, что ответить.
— Мои родители опять уехали, — вдруг бросила Поппи в сторону, глядя на потемневшие стены. — Дома снова пусто.
Тишина в домике стала нервировать. Надин чувствовала, как внутри всё замирает. В груди пульсировало странное, признание — это не была жалость. Это было что-то куда более глубокое.
Когда они, наконец, выбрались наружу, то шли молча, плечом к плечу, не решаясь коснуться друг друга. Каждый шаг казался преодолением невидимой черты. Уже на пороге дома, замок с тихим щелчком отсек ночной город, Поппи замерла. Она нервно закусила губу, глядя в пол, словно ожидала, что Надин сейчас развернется и уйдет.
— Слушай, — голос Поппи прозвучал неестественно тонко. — Это просто ночевка, а не намек на что-то, хорошо? Мне просто не хочется быть здесь одной. После всего этого… — она махнула рукой в сторону, — просто… просто поспим. Ладно?
Вид настолько смущённый и открытый, что Надин почувствовала странную нежность. Никаких игр. Никаких препирательств. «Просто» — все как-то быстро перешло к просто.
Поппи суетилась на кухне, доставая из холодильника остатки ужина, и эта бытовая суета казалась чем-то совершенно выбивающимся из уже обычных будней. Надин молча ела, наблюдая за тем, как Поппи старательно избегает прямого взгляда.
А потом был душ. Ей был выдан мягкий, огромный халат, который пах тем же парфюмом, что и кофта в ту ночь.
Когда они оказались в ванной, Поппи остановилась у двери, сжимая полотенце в руках. До жути неловко.
— Иди первая, — тихо сказала Надин. — Я подожду.
Поппи кивнула и скрылась за дверью. Через пару минут послышался шум воды. Надин прислонилась к стене в коридоре, чувствуя тихие отголоски радости.
Она прикрыла глаза, вслушиваясь в плеск воды, и поняла, против воли в голове так же плескалась фантазия о том, что скрывает эта дверь. Вслух такое было не произнести. Ударила себя по щекам. Ну куда такое?
Поппи вышла из ванной. Волосы, тёмные от воды, прилипли к шее, лицо — без косметики и привычного холодного блеска — казалось совсем другим. Надин замерла, сидя у стенки. В этом свете Поппи была слишком домашней, слишком близкой.
Их глаза встретились. Поппи не отвела взгляд, моргнула, глядя на Надин так пристально, что та едва не свалилась в попытке встать. Жар мгновенно ударил в скулы.
— Можешь идти, — бросила Поппи, поправляя полотенце. Тут же отвела глаза, пряча руки в карманы халата.
Надин кивнула и заперлась в ванной. Воздух внутри еще стоял влажный и теплый. Она прислонилась лбом к плитке, пытаясь унять сердце, колотящееся в ребрах. Стоит или нет? В голове вертелись воспоминания о той ночи в редакции. Страх последствий ушел, ощущения от чужих рук остались — вялые, их очень хотелось вспомнить. Надин пыталась согнать наваждение, включая периодически воду, но едва вышла в полумрак дома, всё вернулось. Чувствовала, как аромат Поппи пропитал её кожу. Они пахли одинаково. Это отзывалось трепетом в грудной клетке.
Эмерсон развалилась на кровати, отсутсвующе листая ленту в телефоне и вскинув голову, когда услышала шаги.
— Ночник? — тихо спросила Надин.
— Там, — Поппи кивнула на стол
— В Сентфоре сейчас такое творится, что спать в темноте я не могу, — оправдание, зачем только?
Надин щелкнула включателем, а после померк и общий свет. Комната утонула в янтаре. Поппи начала сдвигаться к краю кровати, но Надин сделала то, на что ещё час назад у неё не хватило бы духу: она оседлала бедра Поппи, нависая сверху.
Поцелуй вышел требовательным, несдержанным. Поппи выгнулась, подаваясь навстречу, но её руки замерли в воздухе — она не решалась коснуться Надин, это прикосновение скрывало опасность.
Через секунду резко отвернула голову. На лице гуляла эмоция сопротивления. Чему?
— Ты… уверена? — прошептала она. — После того, как…
Надин сместила губы на шею, чувствуя, как бешено бьется сонная артерия. Поднявшись к уху, она выдохнула:
— Я не хочу просто спать.
Прикусила мочку. Поппи рвано выдохнула, а руки уперлись в плечи, пытаясь отстраниться, но её тело выдавало её: оно подавалось навстречу. Надин выпрямилась и одним движением сбросила халат с плеч.
Поппи замерла, глядя на неё, и тут же, словно преодолев внутренний барьер, её руки потянулись вперед. Она не знала, что делать. Какая нелепица. Не ты ли в редакции распоряжась чужим телом? Ладони Эмерсон подрагивали и Надин сама перехватила её руки, положила на свои бедра, заставляя обхватить себя. Поппи сжала пальцы, вцепляясь в кожу, как свой телефон, при их с Надин перепалках.
Надавила на бедра, заставляя мазнуть по собственной ноге. Надин охнула. Неожиданно. В глазах Поппи не насмешка, а чистое, не прикрытое ничем увлечение и вопрос. Раздался глоток, который казался просто оглушительным.
Они обе молчали. Надин считала слова лишними, это бы только отобрало храбрость, вызванную неясной динамикой вечера. Причину молчания Поппи не знала. В комнате слышалось только их сбивчивое дыхание и скрип кровати — единственные свидетели того, как две "соперницы" наконец делали то, что хотели. Давно ли, вопрос другой.
Руки Поппи скользнули выше, уже смелее обхватывая талию. Надин медленно опустила голову. Она аккуратно взяла правую руку Поппи, поднесла её к губам и, не отрывая взгляда от глаз девушки, поцеловала внешнюю сторону ладони, потом отдельно истерзанный переживаниями палец. Почему-то казалось, что это связано с ней. Секундное замедление. Надин старалась удержаться и не проваливаться в глухую неловкость. Она облизнула кончики пальцев девушки снизу и один за другим погрузила их в рот, обводя языком каждый. Смелый жест, неприличный — слишком открытый для них обеих. Весь мир сузился до этого зрительного контакта: Надин сознательно позволяла Поппи видеть, как сильно её это заводит.
Поппи от растерянности как-то комично открыла рот, выдавливая из себя хоть звук. Значит, и тебя можно удивить? Её вторая рука судорожно сжалась на талии Надин, надавливая пальцами на кожу — не то сильно, не то слабо. Все еще не решалась.
Последний козырь: Надин начала медленно опускать руку Поппи вниз. Пальцы, ведомые этой властной рукой с долей неуверенности — скользнули между складок, уже мокрых. Надин выгнулась, её брови сошлись к переносице. Она не прятала лицо, не отворачивалась — она смотрела на Поппи, позволяя той видеть свою реакцию без прикрас. Она хотела переписать ту ночь — осознанно, не в хаосе, а доверяя каждой секунде.
Узкие, горячие стенки тут же плотно охватили пальцы Поппи. От первого же плавного движения бедер Надин Поппи как с цепи сорвалась. Она сбросила халат со стороны свободной руки, обнажая себя, и рвано прижалась грудью к чужому животу, начав выцеловывать кожу — ложбинку, ребра. Надин чувствовала, как внутри пульсирует, пальцы Поппи — каждое движение было точным, изучающим. Нажала на бедра, чтобы девушка над ней полностью села. Надин, от неожиданности, и с тихим стоном, схватилась за спину, подалась навстречу.
— Мне сносит крышу, — прошептала Поппи, и этот голос, хриплый и судорожный, отозвался эхом внизу живота Надин.
Поппи не теряла ни секунды. Она обхватила сосок Надин другой рукой, одновременно совершая пробное, глубокое движение пальцами внутри. Затем — медленный, дразнящий выход, легкий укус за кожу, демонстрируя намерение. Возражений не последовало — жесткий толчок, без лишней грубости. Надин мазнула ногтями по лопаткам, из горла вырвался стон, полный удивления. Тело отозвалось сладостной дрожью.
—Еще, — выдавила девушка. Мало.
Теперь Поппи решила диктовать условия: её рука перешла на талию Надин, и одним плавным движением она увлекла её за собой. Мир перевернулся. Уже лежа, Поппи продолжила. Основание её ладони с каждым движением проходило по чувствительной точке сдержанным росчерком, отчего Надин судорожно выдохнула, вжимаясь лицом в ключицу Поппи, искала опоры в её теле.
Губы Поппи накрыли губы Надин — горячо, влажно. В этом поцелуе было требование сдаться полностью.
Надин приподнялась, хотелось и отстраниться, и быть насколько можно близко. Эмерсон не упустила момент: она припала к шее, лизнула нежную линию ключицы, стараясь быть одновременно страстной и пугающе нежной.
Еще три толчка. Четыре. Сознание Надин опасно кренилось. Нет, не обморок, что-то иное. И именно в ту секунду, когда Надин была близко грани, когда она была готова позволить Поппи забрать её целиком, а попытки сдерживаться проваливались. Эмерсон замерла с отсутствующим лицом.
Перевела взгляд на глаза напротив: вызов. С отчетливым звуком вытащила пальцы.
— Мы чуть переиграем… Ляг сбоку.
Надин была сбита с толку, но послушно отодвинулась. Поппи нависла сверху, и в её взгляде читалось полное, почти холодное решение. Мягкий, до одури горячий поцелуй в губы. Потом ниже — к груди. Внизу живота на секунду щекотнуло. Поппи двигалась медленно, как хищник в засаде, который точно знает, где именно скрывается добыча.
Она прошла дорожкой поцелуев к животу, а руки легли на бедра Надин. Мягкий напор — колени Надин разведены в стороны. Поппи встала между ними. Рефлекторное желание сжаться встретило сопротивление её тела. Надин ухватилась пальцами за подушку, когда Поппи опустилась ниже и опалила разгоряченную, влажную кожу своим дыханием.
— Что ты… — стон оборвал фразу. — Это…
— Заткнись, — прошептала Поппи, не поднимая головы. — Пожалуйста.
Следующее движение было куда смелее. Надин потерялась, она не знала, как дышать, как двигаться, как отвечать — всё внутри скрутилось в один оголенный нерв. Закусила край подушки, подавляя всхип. Живот прилип к позвоночнику, тело пронзила такая острая, чистая волна ощущений, от которой не сбежать. Поппи меняла ритм, иногда сбиваясь, словно настраивалась. Подсказкой ей был голос, что раздавался сверху. И, когда она нашла нужную ей частоту, перестала дразнить. Руки удерживали бедра на месте. Надин вцепилась в волосы. Слишком ярко.
— Стой, — не успела Надин возразить.
Вытянулась как струна, вжимаясь в лицо снизу и глуша немой вскик в подушке. Когда ток, пронзивший тело, отпустил — рухнула на кровать. Пара секунд оддышки и встреча с изучающим взглядом внизу.
Поппи медленно отстранилась, сглотнула и, чуть поморщившись, недовольно бросила:
— У меня язык онемел.
Надин рассмеялась — нервно, коротко, совсем не ожидая такой прямоты, но этот смех разом снял остатки напряжения. Поппи уместила голову у Надин на животе, глубоко дыша. Теперь, когда тишина вернулась, она уже не казалась такой пугающей.
